Everlasting life / Вечная жизнь

— Что это? — Таблетница, — Атсуму берется разглядывать вещицу. Небольшой контейнер, размером почти с ладонь, с несколькими отделами. — Тут все рассортировано по цветам. Зеленые — каждое утро и вечер. Желтые — если будет легкое недомогание. Красные — только если на потолок готов лезть. — Знаешь, шкала доверия к тебе несколько упала после последнего приема тех пилюль.       И снова этот говорящий взгляд из-под изящных ресниц. Атсуму сам не понимает, чего так гнется. «Из вредности, — сказал бы Саму. — Это буквально твое природное назначение». — У меня нет никакого желания продолжать разговор, — мысленно прозвучала продолжение: «и помогать людям». — Не хочешь — верни и иди нахуй. — Э-э, нет, — блондин ловко оттягивает руку, когда Киёми порывается выхватить таблетницу. — Ладно, все заслуживают второго шанса.       Не вести себя, как кусок дерьма — великий соблазн, который так и не покорил Мию Атсуму. Да еще и с кем — с человеком, который вернул его брата с того света. Пускай Осаму и без сознания, Сакуса подарил ему шанс. Но Тсуму слишком паршиво, чтобы проявлять сейчас хоть какую-то благодарность.       Оставшись один, снова в пустой и чужой комнате, он жалеет, что этот парень был весьма вымотан. Киёми дает неплохой словесный отпор и мог бы продлить эту беседу на подольше. Мия с сомнением оглядывает врачебный подгон. Долго вертит в руке прозрачный контейнер, боясь вновь утонуть в беспокойстве. Выбор не велик: бессоная ночь или риск откинуться раньше своего близнеца. Между первым и вторым он выбирает довериться вновь лечебному предписанию противного столичного докторишки и выбрасывает на ладонь одну желтую таблетку.       «Нужно будет завтра сказать, что они самые причудливые диллеры, которых я только встречал. Так тупо подсадить на наркоту, чтобы получить нового клиента…» — он смачно плюхается на постель, и конец мысли быстро гаснет, прямо как бычок об асфальт.

***

      Приоткрыв глаза, он видит все тот же потолок все с теми же дурацкими лампами. Ринтаро, конечно, подумывал о том, что в нынешнем мире неплохо иметь возможность хоть не надолго погрузиться в вакуум чистой тишины. Это мысль определенно была переоценена.       Он просидел подле Осаму всю ночь, лишь пару раз сомкнув глаза. Сначала было приятно усесться в мягкое кресло, которое он притащил из ресторана, и полистать новости, отключившись от сети, чтоб никто не мог дозвониться. Никто ни дергает его, ни зудит под ухом, ни мучает пустым трепом. Но по прошествии трех часов это стало пугать. То, как оглушительно тихо в голове. Парень к такому явно не привык.       «Так вот каково быть в небытие,» — внезапное умозаключение вызывает и восторг, и нелепый страх. Следом всякое разное всплывает. Перипетии мыслей чрезвычайно хаотичны, но всех их объединяет одно — мрачность, от которой хочется лезть на стену. Перед глазами встают те былые дни, когда брюнет только попал в ряды мафии. Голод и бродяжничество уже позади, однако впереди ждет не менее тяжелая дорога. К чему это приведет, он не знал ни тогда, ни сейчас. Ах, к черту ностальгию.       Парень складывает руки друг на друга и ложится на них, разглядывая человека, что лежит ни живой, ни мертвый. Рин его так толком и не рассмотрел в первую встречу. Черты лица Осаму стали тоньше, резче, из-за пережитого ранения. Оказывается, у него есть шрам над ухом, конец которого скрывается в пепельно-серых волосах. Стрижка аккуратная, самая обычная. Явно не местный, ведь все столичные гонятся за модой, делая самые необычные прически. Яркие цвета, аксессуары, проколы, тату — экзотика здесь дышит полной грудью. А Осаму — словно старый образец человека. Совершенно чистый, без грамма метала и синтетики в теле. Поразительно. Рин мог бы списать отсутствие имплантов на пустой карман, но ведь у Атсуму имеется головной компьютер. А это дорогое удовольствие. Судя по обшивке, поставлен около двух или трех лет назад — сообщил Сакуса при осмотре.       Рина берет желание прикоснуться к парню, чтобы поверить в то, что перед ним действительно живой человек, а не музейный экспонат. Холодные пальцы касаются места, где прощупывается пульс. Все удары сердца размерены. Датчики отлично отслеживают состояние.       Чужое сердцебиение странным образом успокаивает. Ринтаро все наблюдает за ним, не отнимая руки, гадая, что у него было на уме в те минуты, когда он без раздумий пожертвовал собой ради брата. Насколько он самоотвержен? Неужели существует еще такая глубокая привязанность и любовь? А может, он просто не хотел жить и искал удачный момент, чтобы уйти героем, а не жалким самоубийцей?       Небольшой повышенный импульс.       Рин весь подбирается, выпрямляясь. Показалось? Мозг так дает сигнал, что он засиделся? Нет, вот снова на кардиограмме новый скачок. Грубые пальцы Осаму, под ногтями которых еще осталась грязь и кровь, дрогнули. Фиксер тут же вглядывается в показания техники. Все стабильно. — Осаму? — осторожно зовет брюнет, сам не зная, на что надеяться.       Проходит минута, за ней вторая, третья. Мия больше не шевелится, но дышит также ровно.       «Должно быть, это добрый знак?» — спрашивает он Сакусу по внутренней сети, делясь своим наблюдением.       Почти сразу приходит ответ:       «Возможно, он скоро придет в себя. Я загляну к нему. Уже двое суток прошло, и он стабилен. Думаю, можно больше не дежурить весь день у кровати».       Рин с удовольствием потягивается, утомившись от полусогнутого положения. Над Норико-сити только восходит солнце.       «Чего не спится? Думал, новый матрас тебе придется по вкусу»       Киёми не часто, однако все же иногда остается ночевать в дворике. И для этого Ринтаро пришлось сильно постараться, чтобы комната соответствовала всем стандартам его чистюли-друга.       «Ага. Теперь подумай о звукоизоляции. Или реши проблему с соседом. У него явно проблемы со сном».       То, что они с Атсуму стали соседями, не было преднамеренным. Это и правда был единственный свободный номер на тот момент. Честное слово.       «Мне думается, это больше по твоей части, как медика, подарить ему спокойный сон» — хочет уже ответить Рин, как следом приходит еще одно сообщение от нетраннера, которое заканчивает их разговор:       «Не хочу больше расходовать отгулы. Сегодня возвращаюсь на работу. По возможности загляну вечером. Пиши, если что срочное».       Рин снова оглядывает спящее лицо парня. Такое расслабленное, словно это обычный сон. Ему не терпится пообщаться с Мией, когда тот очнется. Интерес, вызванный, если не девиантным поведением, то, по крайней мере, странным и нетипичным для их нынешнего мира. Он плохо разбирается в драгоценностях, но отменное чутье подсказывает: этот Осаму — настоящий алмаз, который чудом угодил к нему в руки.       Хлопнув по коленям, он неохотно поднимается навстречу новому дню. Первым делом намеревается отправиться в клуб. Рановато для открытия, но он тут хозяин. Кто ему запретит?       Весь искусственный свет скрывается до ночи, уступая солнцу, знойному и яркому, осветить город. Дневной свет обличает огромные высотки. Тихие и серые — пустышки без своей неоновой краски. Нагоняют страшную тоску и уныние. Однако, «Злая мидия» — исключение — и отличается тем, что прекрасна вне зависимости от времени суток. Рин старался, чтобы дворик притягивал не только обилием заведений, но и цеплял глаз обывателей. Броский и искусный, источающий непривычно теплый свет среди холодного неона. С обилием настоящей зелени и кучей хлама как из музея. Он может гордится своим детищем, но с каждым новым проведенным здесь днем былой восторг гаснет, сменяясь простым довольством.       Легкой походкой фиксер направляется к двери, по пути пиная какой-то камень. Вдруг боковым зрением улавливает, что что-то изменилось в местном интерьере. Он делает пару шагов назад и замечает на старом диване, который стоит около черного входа, некого человека. Габариты незнакомца явно больше тех, которые могут разместиться на диване. Посапывая, он спит на спине, скрывая лицо в изгибе локтя; ноги вынужденно закинуты на ручку мебели.       Рин подходит ближе и трясет парня за носок кроссовка. — Amigo, подъем.       В ответ слышатся нечленораздельные звуки, которые Рин расценивает как отрицание. Выпить свежий сок после бессоной ночки ему хочется сильнее, чем нянчиться с Атсуму, поэтому он просто зажимает ему нос пальцами и ждет. Пара секунд — парень вскакивает, как испуганная лань, едва не набросившись на Ринтаро с кулаками. — Какого хуя? — всполошенного Мию с трудом усаживают обратно. Он бахается на диван, как мешок картошки. — Странный выбор ночлега, — почесывая затылок, Рин прячет руки в карманах. — Но выбор гостя — закон. С тебя десять баксов. — Это же просто старый диван. — потирая глаза, Атсуму, наконец, поднимает голову на собеседника. Черт, шея! Вот и последствия сна на свежем воздухе. — Ничего ты не понимаешь, — как бы делая одолжение, объясняет Рин. — Это настоящая реликвия и, более того, сон под звездами — настоящая романтика. Да еще и в центре города. Хм, десятки, в таком случае, мало.       Спросонья Атсуму не особо понимает, шутит Рин или нет, поэтому спрашивает в лоб: — Ты до такого жадный? — Что ж, если на такое барахло есть спрос, пускай пока и только в твоем лице, то почему бы не сдать его в аренду?       Да, вот она — политика нынешних компаний. Делают деньги из воздуха, играя на нужде людей в самых банальных вещах. Теперь даже пищевые отходы с кухни не просто выбрасывают, а продают. Сама мысль, что кто-то может получить что-то просто так — безумна. Атсуму, кажется, уже свыкся, но некоторым все еще удается его удивить новыми глупыми способами заработка. — Раз ты сам завел тему, могу я узнать, сколько должен тебе за наше с братом спасение?       Рин внимательно вглядывается в него, будто пытается взломать его кредитку и снять все до последнего гроша. На самом же деле, он проводит аналогию с его братом. Их лица совершенно идентичны, но что-то явно не так, и он не может понять, что. — Идем внутрь, — Рин продолжает свой путь тем же размеренным шагом.       Атсуму рывком поднимается, но из-за того, что ноги отекли, он чувствует покалывание тысячи маленьких иголок. Наспех разминая их, он догоняет Ринтаро уже в парадной.       Сложно представить, что этот человек может попросить в уплату долга. Он владеет крупным бизнесом, его заведение процветает. Лишь ебаный медкабинет в гараже смущает. Для чего успешному предпринимателю рисковать и спасать двух нищих бродяг из перестрелки? Сначала Атсуму подумал, что Рин как-то причастен к тем бандам, которые устроили дебош. Но одна деталь изменила его мнение, породив новую версию. Сакуса, который откачивал их, не просто врач. Он нетраннер. Конечно, не обязательно быть связанным с миром криминала, чтобы водить дружбу с бизнесменом. Но в это трудно поверить, снова вспоминая тот импровизированный кабинет врача в подвале.       Рин закатывает рукав, и Атсуму видит на его запястье панель. Пара беглых касаний, и раздвижная конструкция впускает их внутрь. Одной командой Рин включает подсветку в зале. Теплый ненавязчивый свет переплетается с приятным холодным, создавая уютную атмосферу. Стараясь не сильно выдавать свой восторг, блондин присаживается на стойку, пока Рин возится по ту сторону.       Нарочно ли Рин тянет время или просто ответственно относится к гигиене перед началом готовки, но Мия теряет выдержку. Вся эта ситуация действует ему на нервы, не позволяя расслабиться. Он старается держать себя в руках и дольше оставаться в спокойствии, поэтому начинает нервно подергивать ногой.       Терпение исчерпывает себя через полторы минуты. — Чувак, просто выпиши мне уже чек, — хочется сказать это непринужденно и даже скучающе, но выходит как-то умоляюще. — Куда ты торопишься? — Рин стоит спиной. По залу прокатывается звук нарезки ножа. Фиксер прекрасно понимает, как тяжело оправиться от подобного, но хочет вывести Атсуму на разговор. Пусть сам расскажет о своих чувствах. — Твой брат все еще без сознания. — Именно поэтому хочу уладить дела сейчас, чтоб ему не о чем было беспокоиться после пробуждения, — теперь он берется ковырять кутикулу.       И это правда. Осаму предстоит оправиться от пережитой потери ноги и постараться свыкнуться с новым имплантом. Он будет просто в бешенстве. Атсуму готов стать мишенью для его нападок, к слову, вполне справедливых, ведь именно по его вине они попали в этот замес. — Если я назову число, ты перестанешь отбивать мне мебель? — брюнет бросает на Мию взгляд из-за плеча.       Пульсирующая конечность тут же замирает. Атсуму пытается состряпать самое скучающее в мире лицо. — Ага. — Лады.       Рин вытирает руки о полотенце, что-то снова вбивая в ручную панель. Через секунду перед Атсуму появляется голограмма с числом. Здесь так обычно официант выставляет счет гостям. Челюсть парня рухнула бы на пол, не придержи он ее рукой. Он понимает, что не расплатится, даже если будет вкалывать ежедневно на шести работах. Да даже если собственную ногу отхерачит, ничего не выгорит.       Его кадык дергается вверх, прежде чем он заговаривает: — Какой срок?       Видимо, собственное выражение лица все-таки как-то отражает его гнетущие мысли, потому что Рин невесело усмехается, возвращаясь к готовке. — Давай-ка обсудим все за завтраком. Голодный я всегда злой.       Через несколько минут напротив Атсуму появляется тарелка с горячими сэндвичами и свежевыжатым соком. Его желудок пустует уже сутки и, разумеется, от увиденной аппетитной пищи во рту собираются слюни. Однако, от того, чтобы наброситься на тарелку, словно дикий зверь, его останавливает растущий долг. В мыслях Атсуму разворачивается калькулятор, который рассчитывает цену за имплант Осаму, диагностику своей оперативки, аренду жилья в отеле, лечение и препараты, которые, должно быть, понадобятся Осаму при реабилитации. Приплюсовать к такой огромной сумме еще скромный завтрак кажется пустяком, но Мия почему-то именно сейчас решает начать экономить.       Рин откусывает от своей порции добрый кусок и выжидающе устремляет взгляд на парня. — Тебя снова тошнит? — Нет. — Тогда ешь, — без сюсюканья приказывает фиксер.       «Если помирать, то хотя бы сытым» — находит утешение Атсуму и робко надкусывает свой бутерброд. Тонкое мясо индейки и свежие овощи на белом хлебе с кунжутом. Это так просто и так вкусно, что желудок заполняется теплом от наслаждения. Он никогда не являлся ценителем изысканной новомодной кухни (не то чтобы он завсегдатый дорогих ресторанов), ему роднее проверенные простые рецепты. Гастрономический оргазм утихает, сменяясь колкостью. Кажется, парень так давно не ел пищу, приготовленную братом. У Саму даже из самых дерьмовых продуктов всегда выходил шедевр. — Что ж, — начинает Ринтаро, смахнув крошки со рта. — Давай начнем с той ночи, когда я вас нашел. Ты смог что-то вспомнить?       Всю чертову ночь, пока не подействовала пилюля Сакусы, Атсуму напрягал извилины, пытаясь призвать воспоминания. Он надеялся, что при просмотре новостей память откликнется и весь ужас пережитого развернется перед ним. Увы, волшебства не произошло. Не щелкнуло. — Не-а, глухо. — Ясно, — Рин просто вздыхает. Киёми предупреждал о том, что память может восстановиться, а может и нет. — Но вашу жизнь до того дня ты все же помнишь. Расскажи, чем вы занимаетесь? — Курьеры деталей для авто, — без промедления слетает заученная ложь. Атсуму и глазом не моргает. — Курьеры, которые оказались в эпицентре перестрелки двух банд, — пальцы Ринтаро вытаскивают торчащий перец из сэндвича и быстро отправляет в рот. — Не заливай мне мочу в уши.       Атсуму чувствует легкий запах гари. Перед ним явно не просто богатый хозяин дворика. Они единственные, кто находится сейчас в зале, но, кажется, словно со всех сторон в него целятся. И тем не менее, он скорее умрет, чем промолчит. — Ну а ты? — дерзко бросает вызов взглядом Мия, прямо на Ринтаро. — Если не архангел Гавриил, что любезно протянул нам руку помощи в ту ночь, то кто же? Просто скромный добропорядочный гражданин, не сумевший пройти мимо, учитывая, что весь район был оцеплен?       Тишина накрывает помещение тяжелым ватным комом, стесняя воздух. По спине прокатываются капли холодного пота, и он уже готовится словить пулю за откровенную наглость. Если Осаму хорош в точных расчетах и полагается на факты, то Атсуму отличается отменной интуицией и удачливостью. Живое воплощение Домино — шутил как-то дедушка. — Справедливо, — ощеривает зубы Рин, что Атсуму расценивает как нейтральный знак. Он медленно моргает, выдыхая. — Думаю, мы неплохо сойдемся. Мне нравится твоя дерзость, amigo.       Рин по-дружески хлопает блондина по плечу. Не с такой силой, чтобы оставить синяк, но выходит довольно крепко, так что Мия слегка покачивается на табуретке. Нервный тик прекращается и он берется смело за свой сэндвич и откусывает от него порядочный кусок. — Но иногда лучше не проверять границы дозволенного.       Вкусный хлеб с овощами встает поперек горла. Атсуму так и зависает в несуразном виде, набив щеки едой, как жадная белка. Конечно, это лишь доброе предупреждение на будущее, а не угроза. Хотя из уст все еще незнакомца, которому он торчит баснословную сумму, это звучит настораживающе. — Ладно, — Рин бросает себе в стакан трубочку и мерно помешивает лед. — Давай будем честны. Чем вы промышляете с братом в городе?       Мия мог снова рискнуть проверить свою удачу, но не стал. Такое поведение только у школоты, которая до последнего отпирается, даже если им пушку прям в лоб направить. Саму постоянно ругал его за такое детское поведение. — Добываем чипы. — О-о-о, — нисколько не удивленно растягивает Рин. — Так вы мелкие воришки. И кого обносите? — Живых и мертвецов, — довольно громко ставит стакан на стойку парень. — Плюсом оружие и некоторые личные вещи. — Что насчет имплантов и органов? — брезгливо морщится фиксер. — Мы не Падальщики, если ты об этом — уязвленно заявляет Атсуму.       Звучит предельно искренне. Да и данные, которые он попросил нарыть Хитоши, правдивы. Все, что сейчас рассказывал Атсуму, уже не новость. Рин завел этот разговор лишь затем, чтобы узнать, насколько честен будет паренек перед ним. В нынешнем мире самой дорогой валютой Рин считает именно доверие. — Окей. А кто у вас покупает? Или работаете через посредника? — Фиксер Кадзи. Подкидывает локации, где можно разжиться добром. — Знакомый или как? — Случайно вышли на него, когда хотели сбыть кое-какие вещи. Работаем с ним пару месяцев. — И, судя по всему, с улицы он вас не вытянул, — цыкает Рин. — Он неплохой, — только произнеся это вслух, Атсуму поражается сам себе. Да он терпеть не может Кадзи, но сейчас решает оправдать в чужих глазах этого засранца. А может, не хочется признаваться, что это они неудачники, которые водятся с таким отбросом. — Хотя иметь с ним дело и правда не шибко прибыльно.       Названный Атсуму Кадзи не имеет большой клиентской базы, не чурается вести дела с Падальщиками, хотя даже многие из них его не переносят на дух. Не сыскать милости у Падальщиков — это нужно постараться. Короче, это мутный тип, совершенно не умеющий толком вести дела. Какой хороший фиксер забросит своих парней в самое пекло, не позаботится о пути отступления или подкреплении? Козел даже не потрудился позвонить и узнать, пережили ли они ту хуйню, что крутили по всем новостям. Мерзкий тип. Хоть Рин его прежде не встречал, но уже ненавидит. — Хорошо, — Рин все же удовлетворенно улыбается, пригубив еще сока. — Думаю, у меня есть чем тебя порадовать.       Атсуму напрягается, несмотря на то, что следующие слова должны нести позитивный окрас. — Предлагаю сделку, amigo, — отодвинув в сторону тарелки, говорит Рин. — Я — местный фиксер с приличной репутацией. И мое большое сердце болит за вас с братом. Хочу протянуть руку помощи, а именно — предложить стабильный хороший заработок. Каждый, кто хочет работать, всегда желанный гость в этом заведении.       В дворике «Злая мидия» одинаково ценятся уборщики помещений, контрабандисты, наемники, механики и повара. Так сказать, все профессии важны, все профессии нужны. Рин ценит в людях упорство и трудолюбие. Учитывая, что Атсуму, чуть ли не как только очухался, рвался отдать долг, это вызывает у Ринтаро уважение. Он и сам ненавидит в долгу оставаться. — Ваши навыки с братом мне пригодятся, — хотя он не особо понимает, что они из себя представляют, но продолжает обрисовывать будущие перспективы. — Работа будет в уплату долга. Будет отчисляться и доля на проживание и питание. Если хотите сэкономить, то можете устроиться в гостинице и платить минималку за жилье. Таково мое предложение. Однако, если у тебя есть другое решение, то без проблем.       Условия Рина и правда шикарные, особенно в его — Атсуму — ситуации. Работа, крыша над головой и нормальная еда — их с братом базовые потребности наконец будут закрыты. Они смогут не переживать, что завтра их дом накроют застройщики, а новыми друзьями станут помойные крысы. Да и те, только пока голод не сведет их с ума и новых приятелей не придется пустить на корм. Наконец, к жизни вернутся их мечты — то нечто большее, ради чего они и приехали в Норико-сити. Блять, да как от такого отказаться?! Логика подсказывает, что в данный момент это лучшее предложение, а интуиция пока молчит. Если у Атсуму и сохранялись опасения насчет Рина, сейчас они уступают другим мыслям: «Что ж, если это позволит обеспечить нам с Осаму благополучие, хотя бы и кратковременное, то пускай».       Они ударили по рукам. — С малого до великого, — пожимает его руку Рин. — На первых порах условимся на простых поручениях. Вам потребуется время, чтобы обвыкнуться… — Наш с братом долг закрою только я, — решительно перебивает Атсуму. — Готов хоть сейчас приступить. Скажи, что делать.       Такой энтузиазм, что, словно бронепоезд, сшибает все преграды, обескураживает. И вот та самая жертвенность, что продемонстрировал Осаму, находясь на смертной одре. Рин давно не встречал подобных кадров. — Ладно, раз тебе так не терпится, — брюнет облокачивается на стойку. — Скажи, чем хотел бы заняться?       Атсуму хмурит брови. Еще одна проверка? — Чем угодно.       Несколько напряженных минут их взгляды замирают друг на друге, а потом Рин вдруг ломанно смеется. — Что ж, хорошо.