Кинктобер 2025

Ноги саднит от бега, дыхание сбито, а глаза всё приклеены к счёту. 6:2 в пользу Воронов. Казалось бы, огромный отрыв, но нельзя останавливаться. Они обязаны бомбить ворота противников до конца, чтобы в очередной раз доказать силу команды университета Эдгара Аллана. Состав идеален: нападающие в лице Кевина и Рико почти без остановки забивают новые голы и не дают другим и шанса вырваться вперёд, в защите Натаниэль и Жан, не пропускающие никого к их воротам, на которых стоит самая непробиваемая стена в виде Эндрю. В их команде абсолютно нет слабых мест, как казалось до этого. Только сегодня, видимо, не очень повезло. Каждый из Воронов является альфой или бетой, в исключительных случаях допускаются гаммы. Натаниэль как раз был одним из таких, что помогало находиться среди других альф, ведь гаммы имеют преимущество в том, что они – гибрид альфы и омеги. Эндрю же оказался альфой. Обычно сразу видно, когда кто-то из игроков переживает период гона, но Доу в таком состоянии не замечал никто. Будто он не выходит из комнаты в этот период либо тщательно скрывает. Именно поэтому Веснински сначала совсем не понял, что за запах так преследует его по всему полю и усиливается, когда он отходит в защиту ближе к воротам. Игроков несколько, а подозрений в сторону Эндрю не было совершенно. Однако, это подтвердилось, когда выпала возможность присмотреться к поведению голкипера. Доу кричал на всех, кто хоть немного его раздражал, агрессировал на противников, которые пытались подойти к воротам, и чуть не ударил огромной вратарской клюшкой одного из игроков. Определённо, во время игры у него начался гон, из-за которого эта агрессия так и валит наружу, как бы Эндрю ни старался сопротивляться. От его феромонов кружилась голова, концентрация на игре стремительно уменьшалась, что не понравилось Веснински. У них с Доу была особая связь. Эндрю на эту тему даже не говорил, однако видно, что он понимает, что происходит. Их тянет друг к другу, запах вызывает трепет, от которого невозможно сбежать, хочется быть ближе и вдыхать его бесконечно. Эндрю на взводе, это однозначно. Натаниэль чувствует, что в его запахе намного больше горечи, чем обычно. Да, от голкипера обычно не исходит запах из-за постоянного контроля, но рядом с Веснински он иногда всё-таки присутствовал. А сейчас горечь – признак того, что всё начинает катиться к чертям. Эндрю плохо, он не может ничего с собой поделать, а до конца тайма ещё около пяти минут. Надо срочно придумать, как его успокоить. В одно мгновение звук сильного удара по игроку и болезненный вскрик разнеслись по полю. Эндрю остановил одного из нападающих ударом клюшкой прямо ему по рёбрам. Естественно, это был штраф, после которого голкипера заменили и отправили Доу на скамью. Натаниэль запросил замену, после чего ушёл туда же. Было видно, насколько тяжело Эндрю в таком состоянии, как он кипит от подступающей злости и не может буквально ничего с этим сделать. Мысль пришла случайно, но вполне имела право на существование. Именно поэтому Веснински сказал, что Эндрю плохо, и направился с ним к раздевалкам, чтобы тому полегчало. — Всё настолько плохо? — чисто для галочки уточнил Натаниэль, как только они зашли в пустую раздевалку. Дверь закрылась на замок изнутри, поэтому вероятность, что кто-либо зайдёт, была нулевой. — Не твоё дело, — отмахнулся Эндрю, приземляясь на скамейку возле своего шкафчика. Запах усиливался, как и горечь в нём. — Мы оба знаем, что, скорее всего, моё, — он присел рядом и выпустил свой запах, надеясь, что он успокоит альфу. Поразительно, но, похоже, что это действительно сработало. Эндрю не казался таким злым, а его феромон снова обретал более спокойный запах чёрного чая. Окончательно в этом можно было убедиться, когда Доу не выдержал и уткнулся в шею Натаниэля, вдыхая такой приятный аромат табака. Специфично, но так притягательно, что хочется утыкаться носом и никогда не отпускать. — Я рядом, Эндрю, — словно через тёмную пелену услышал блондин, пока сам неосознанно уже покрывал шею защитника поцелуями. Он позволил себе расслабиться, наконец не сдерживать то, что рвётся наружу, когда рядом есть Натаниэль. Запах всё усиливался, смешиваясь с феромонами защитника, а альфа уже с первых секунд был готов. Они не могут позволить себе сейчас сношаться, ведь тогда это почувствуют буквально все в пределах нескольких метров от раздевалки, поэтому максимум, который возможен, это помощь ртом. Взглянув на парня, Веснински увидел, как он бесстыдно прижимается носом к чужой шее и слегка покусывает кожу, но не оставляет меток. Как бы сейчас ни правили ими инстинкты, они всё ещё игроки команды Воронов, где все подобные связи запрещены, а если увидят метку и почувствуют, то им обоим конец. — Я могу помочь, главное, просто вдыхай этот запах и расслабляйся, — привычная агрессивная манера общения сошла на нет. Вот оно, преимущество гамм. Натаниэль вёл всегда себя как альфа, но в такой момент мог открыть свою часть омежьей сущности, что поможет Эндрю прийти в себя. — Даже не думай, что сможешь меня привязать к себе, — словно в бреду пытался сопротивляться Доу, но это выглядело так глупо, пока он сжимал чужое бедро и так отчаянно жался к Натаниэлю. Беднягу пришлось оставить на скамье одного, но ненадолго. Веснински встал перед ним на колени и чуть стянул шорты вместе с нижним бельём. В нос ударил манящий запах, а одного взгляда на вставший колом член с набухшим узлом хватило, чтобы во рту скопилась слюна. Эндрю сейчас чувствителен как никогда, поэтому наверняка кончит быстро. Горячая тяжесть на языке потихоньку сводила с ума, а собственный запах защитника усиливался с каждым толчком Доу в чужое горло. Он ласкал головку языком, пока пальцы разминали набухший узел у основания плоти Эндрю. Он бы с диким удовольствием занялся чем-то непристойным прямо здесь и сейчас, но нельзя. Смазка, вытекающая из Веснински, дразнит, её запах заставляет Эндрю кусать губы, лишь бы не опрокинуть Натаниэля и не вылизать всё до последней капли. Хочется войти внутрь и остаться в таком состоянии на миллион лет. Яйца словно горят, когда защитник активно проходится игривым языком по каждой чувствительной части члена, когда он не чувствует ничего, кроме этого крышесносного запаха его истинного. Чёрт, они просто два идиота, которые игнорировали абсолютно все признаки, а теперь словно голодные звери хотят наброситься друг на друга, хоть Натаниэль и хотел лишь помочь, чтобы они не проиграли из-за дисквалификации голкипера. Часть омеги внутри Веснински сейчас просто ликует от вкуса члена альфы. Хочется ещё, ещё и ещё. Вкус смазки Эндрю кажется самым вкусным во всем мире, но чего же будет стоить его семя? Ответ на этот вопрос возникает резко и неожиданно, но так приятно, что Натаниэль, неожиданно для себя, кончает следом прямо в собственное бельё. Их запахи смешались, жар обоих тел не утихает, а Веснински облизывается, словно довольный кот. Как же хорошо. Он нагло уселся на чужие колени, прижимаясь жаром собственного члена к Доу, и обнял его за шею, утыкая в собственное плечо носом. — Видишь, что со мной происходит, — удовлетворённо начал он, — отсасывал я тебе, а по итогу кончили оба, разве это не мило? — улыбнулся он, ощущая, как чужие сильные руки прижимают ближе к себе.