Ночная музыка на пустынной дороге

Вручение грамот за участие в конференции невыносимо серьёзное. Кристина пытается заснуть на парте, Яна толкает её в бок и делает сосредоточенное выражение лица. От души зевает, прикрывшись ладошками, и Кристина преувеличенно укоризненно качает головой, отчего обеим хочется залезть под стол и не сдерживать смеха. Девушки так и не дожидаются своей очереди. Яна делает замысловатое движение бровями, и Кристина понимает её без слов. Пользуясь общим полуобморочным состоянием, они поступательно покидают аудиторию. — Обойдёмся же без грамот? — Скажем, что больные сделались. — Это несложно было. — А вдруг там деньги будут давать с грамотами? — В конвертах, ага. — А вдруг цветы? — И пирожки с картошкой. Незаметно для себя самих они оказываются на набережной; май в разгаре, но по-летнему тепло. Странные металлические конструкции, выкрашенные красным, уже кирпично-коричневые — здесь когда-то строили, работали, кипела жизнь, но уже лет семь бурьян растёт безнаказанно, и на шатких тёплых досках, выбеленных дождями и ветрами, можно растянуться, сбросить туфли, смотреть в небеса и болтать о глупостях. — А как тебе Олег? — Не знаю,— говорит Яна.— Не сформировала впечатления. — А тогда Александр? — Я его опасаюсь. Он большой и слишком красавчик. — Ага,— неопределённо говорит Кристина.— А тогда Кирилл? — Слишком серьёзный. Не могу представить, чтобы он, например, ел, или спал, или целовался. Кристина улыбается. — А… — Я поняла, про кого ты хочешь спросить. Не спрашивай, а то я заткну уши и убегу. — Уговорила. Тогда Борис Владимирович? — Ого, ты его по имени-отчеству? Неожиданно. — Ну так как? — Это моя бесстыдная фантазия. Не разглашается. Через пять лет я расскажу тебе о тайном романе, который будет происходить в моей голове. — Яков? — Сопит. Выдержала полпары, сбежала. Как паровоз сопит. — А мистер «Мне только спросить»? — Ужасно. Пахнет от него ужасно. Кажется, он думает, что это парфюм, а я думаю, что это отрава для насекомых и меня. Жжёная резина и нотки прокисшего молока. — Надо же, я не чувствовала. — И не надо. Впечатления на много лет вперёд. И вообще, он стесняется к тебе подойти ближе, чем на двести метров. — Прислушаюсь. К совету, в смысле. — Ты расслабленная такая,— Яна облокачивается на локоть и смотрит на безмятежный профиль подруги.— Осенью нервничала, беспокоилась, а к весне как подменили.— Она разламывает плитку шоколада и отдаёт половинку Кристине. — Какая я лучше? — Весенняя,— улыбается Яна. Кристина думает, что хорошо бы рассказать подруге о том, что всю зиму не было ни одного перемещения. И о самих перемещениях. Но не решается. И лишь подставляет, улыбаясь, лицо солнцу, когда Яна заплетает ей, по обыкновению, смешные косички в произвольном порядке. — Теперь,— говорит Яна удовлетворённо,— ты похожа на пришельца. Антенны точно такие же. — Ты не только нюхала мистера «Мне только спросить», но и заплетала косички пришельцам, я поняла. Яна фыркает, трёт нос растопыренной ладошкой, как ребёнок, и задумчиво смотрит на реку. — Купаться хочу. — Идём? — Кристина предлагает в полной уверенности, что правильная подруга откажется. Но Яна хватает её за руку, и они прямо в платьях забегают в реку, брызгают друг в дружку водой, смеются и уже через минуту мокрые с головы до ног. Терять нечего, и девушки радуются, что нет любопытных зрителей. — Всегда мечтала искупаться в одежде,— говорит Кристина, развешивая платье на красной металлической конструкции. Горячий ветер спутывает волосы. Издалека пахнет свежим хлебом. — И ни разу не пробовала? — поражается Яна. — В тебе открываются новые грани. Через час платья уже сухие. За этот час, и потом ещё через час, когда начинает веять вечерней свежестью, Кристина так и не находит удобного случая рассказать подруге о головокружениях.