Торонто, не так уж давно

      Когда Октябрь сказал, не влезать в неприятности, это прозвучало немного даже тревожно, но кто мог подумать, что влезть хоть во что-то в этом городе будет так сложно.       Наступил день, который Вы заслужено распланировали, как выходной. Было жгучее желание сутра же позвонить Октябрю (как минимум напомнить, что Вы не сон), но проявить сдержанность показалась более разумным. Вы всё ещё едва знакомы, и пока даже не факт, что Октябрь тоже котирует вчерашнюю прогулку как первое свидание. Потому Вы решили провести день в блаженном безделье. Но вот закавыка: единственное, что можно делать в Вашей пустой квартире - это дословно бездельничать. А Вы, надо сказать, не так устали, чтобы просто лежать бревном. Тем более близится Рождество.       В Квадратном, правда, Рождество не празднуют. Тут в большей чести Новый Год, но, поскольку разбег всего в неделю, предпраздничное настроение всё равно окутывает город. Плюс, наконец выпал хоть какой-то снег. Немного - что успело за ночь, но ощущение осени сразу же пропало. Магазины развешивают гирлянды, сосновые ветви, даже фасады домов на больших улицах украшены огнями. Однако, всего остального, к чему Вы привыкли дома, здесь нет, либо выглядит иначе. Местный аналог Святого Клауса выглядит как совсем другой дедок. И оленей нет. Вообще.       Но это всё услада для глаз, а вот с усладой для ума вышла заминка. Да, у Вас дома нет ни компьютера, ни хоть какого-нибудь старого проигрывателя с телевизором. Взять, к примеру, такую штуку в аренду, оказалось невозможно. И не только по причине отсутствия аренды, как услуги, но и потому, что здесь такого старья нет в принципе. Нет и видеопроката как такового (какой удар по Вашей профессиональной гордости...). Вы сунулись было в кино, в надежде найти сеансы с субтитрами и оригинальной озвучкой (английской, стало быть), но увы, как потом подтвердила Лиза, здесь про такое вообще слыхом не слыхивали. Собственно Лизе после этого Вы и написали. Наверно, можно было бы и Октябрю, но Вам как-то показалось неудобно. Лиза отписалась в духе, что сейчас всё равно все всё через и-нет смотрят, и дала ссылку на местный стриминговый сервис. Смотреть фильмы с телефона - такое себе удовольствие, но, похоже, единственное, на что Вы сейчас можете рассчитывать за разумные деньги.       Но... и здесь фиаско. Причём куда более любопытное. На сервисе Лизы Вы даже подписку покупать не стали, поскольку среди рекламируемых картин нет ни единой знакомой. Что слегка Вас поразило. Ну да, местная кино-индустрия, похоже, процветает, но даже без подсказки Вы могли бы назвать пару общемировых премьер, назначенных на декабрь. Их нет. Более того, когда Вы решили пойти по пути наименьшего сопротивления и зайти на знакомые Вам самой сайты... оказалось, что они недоступны. Тут уже Вы написали Лизе с предложением встретиться. Стоило разобраться во всём этом.       У Лизы выходной, и она с большим удовольствием согласилась прогуляться с Вами.       - А у нас всё запрещено! - с лёгкостью шутки выдаёт она после приветствия. - Почти весь зарубежный кинематограф, кроме классики, и та не вся. Причин по списку: пропаганда курения, алкоголя, неэтичного поведения (под это идут вообще все фильмы с обнажёнкой), разрушение семейных и традиционных ценностей, гомосексуальность, конечно, запрещена - вплоть до того, что считают в минутах, сколько какому полу экранного времени отведено в картине, и, если не поровну, запрещают. Асоциальное поведение запрещено. А, и моё любимое: деструктивизм!       - Это что?       - А никто не знает. Потому под него подписывается всё, что угодно. Написал ты книгу про депрессию - на те, деструктивно влияешь. Запрет. А "традиционные ценности" - это что?       Лиза опять тараторит, и, как ни странно, ей хватает гибкости её английского. Видимо, языковая практика действительно идёт на пользу. Вы успеваете только поддакивать:       - Ну, с этим-то, вроде, понятно...       - Что понятно? Какие традиции? Чьи традиции? Понимаешь, Микки, я ведь тоже сперва на всё это смотрела так: ну запретили и ладно, я не читаю такое. А потом запретили феминизм. Правило "двух двадцаток" слышала? Если не беременная женщина за двадцать находится в кадре более двадцати минут без детей, фильм запрещают. Пропаганда феминизма.       Вы смотрите на неё, силясь понять, утрирует она, или это правда так. Лиза замолкает на секунду под весом Вашего взгляда.       - Не веришь? Пойдём.       Не то, чтобы Вы не верили. Как будто нет причин не верить...       Она приводит Вас в общественную библиотеку. Здесь тихо, спокойно и... нет людей. Лиза ведёт между полками, вполголоса называет авторов и показывает пустые полки.       - Видишь? Не видишь, и я не вижу. А запрет не вчера ввели. Они до сих пор не нашли, чем полки занять.       Справедливости ради, Вы не настолько читающий человек, как, видимо, Лиза, и из называемых ею имён узнаете хорошо, если парочку. Но вспомнить, о чём таком запретном могли писать те люди, Вы не можете.       В конце концов вихрь негодования, с которым Вам сегодня посчастливилось гулять, останавливается возле какой-то конкретной для неё полки.       - Вот, - она снова озвучивает имя очередного автора и название книги, которое Вам ничего не говорит. Но для неё она явно важна. - Герой - сильная независима женщина. Причём дети у неё во втором томе появляются. И муж "нормальный". Но нет, видите ли, курение, слом половых архетипов, и, о преступление, неэтичное поведение! Как будто сами "они" все там одетыми трахаются!!!       Лиза явно разошлась. При этом она яростно тычет пальцем в пустую полку, как если б там стояла та книга, но там ничего нет, от того сцена приобретает дополнительный гротеск. Вы кладёте руку на плечо девушки, чтобы хоть какой-то её успокоить. Это, в конце концов, библиотека. Она замолкает и кивает Вам.       - Да, прости... Увлеклась.       Внезапно из-за стеллажа выворачивает сотрудник библиотеки, которого вы видели у входа, и что-то вежливо, но с претензией говорит Лизе на своём языке. Та совсем тушуется. Объясняет что-то, указывая на Вас. Сотрудник кивает, и подходит к Вам со словами:       - Паспорт, пожалуйста.       Не чувствуя пока никакой опасности, Вы демонстрируете документ. В целом, нормальное явление. Разве что не для библиотеки. Сотрудник берёт документ, читает его, светит на него каким-то считывающим аппаратом (Вы уже видели такой в аэропорту, но там он смотрелся более уместно) и возвращает Вам со словами вежливого извинения. Говорит ещё что-то Лизе, потом, наконец, уходит.       Лиза недовольно морщится, виновато смотрит на Вас и говорит, что лучше выйти наружу.       - Что это было? - спрашиваете Вы уже на улице, не без облегчения вдыхая свежий морозный воздух.       - Прости, я забыла чутка... В общественных местах запрещено говорить на иностранных языках.       - В смысле?       - Ну как же, оплот традиционных ценностей же. А вдруг дети услышат?       - Так там не было никого.       Лиза вздыхает с заметным напряжением.       - Тут, Микки, не бывает такого, чтобы "никого не было". Всегда есть камера или хотя бы микрофон - "для улучшения качества обслуживания", и вот эта вся дрянь. Если вдруг господину полицейскому вздумается проверить библиотеку, сотрудникам достанется за нас по первое число. Я объяснила ему, что ты иностранка, а я, типа, экскурсию провожу. Он твой паспорт записал как раз, чтобы потом доказывать, что у него выбора не было, иначе лишение премии - меньшее, что ему грозит. - Лиза как-то вдруг погрустнела и начала теребить синий локон, выбившийся из-под шапки. - До самого конца школы я ссорилась с мамой из-за волос. Всё хотела покрасить, а она запрещала... Только потом я узнала, что за детей с нетрадиционной внешностью их на работе премии лишают и на доску позора вешают...       Вопрос, почему детям вредно слышать иностранную речь, так и не сорвался с Ваших губ. Вы полуобнимаете девушку, чтоб хоть как-то подбодрить. Лиза справляется с чувствами, смотрит на Вас и улыбается. Но видно, что слёзы готовы были выплеснуться из глаз.       - Расскажи мне про Торонто.       Вы не литератор, но Лиза тонет с ушами в Ваших неловких описаниях. Вопреки своему обыкновению, она ни разу даже не перебивает.       Так вы доходите до какого-то книжного магазина. Вы как раз устаёте говорить к этому времени. Переваривая услышанное, Лиза вдруг меняет тему, глядя сквозь витрину магазина:       - Знаешь, что самое обидное? Я знаю, что у них есть та книга! Они держат её "в архиве". Якобы её даже купить можно, но только для такого же архивного хранилища в какой-нибудь институт изучения диструктивизма. Короче, как говорит Петя, нужно работать "где надо", чтобы купить её.       Вы закусываете губу, продумывая план, внезапно пришедший в голову.       - Как, говоришь, называется книжка?       Лиза повторяет название и автора той работы, о которой в таких эмоциях рассказывала. Девушка не успевает догадаться, что Вы задумали.       Колокольчик магазина нежно звенит, оповещая продавца о Вашем появлении. С обворожительной улыбкой, специально натянутой, Вы уверено говорите:       - Здравствуйте! Знаете, я вот тут путешествую по Вашей прекрасной стране, и мне посчастливилось узнать о существовании одного прекрасного произведения...       Продавец - лысеющий мужчина самого клерковского вида, какой Вы можете представить - естественно моментально теряется и пытается, почему-то пальцами, объяснить, что не понимает Вас.       Сделав растерянное лицо, Вы "удачно вспоминаете" про приложение и снова наговариваете фразу в смартфон с надеждой, что железка сохранит витиеватость словоформ.       Мужчина делает то же самое: смущённо и заикаясь наговаривает ответ в протянутый Вами аппарат:       - Простите, пожалуйста, при всём уважении, но, видите ли, у нас этот, действительно прекрасный труд, к сожалению, запрещён. То есть... ну, у нас его нет. Я не могу продать.       - Позвольте, как же так? Мне сказали, что он у Вас есть. Только у Вас и есть. Я ехала в такую даль! Я знакома с Вашими правилами, поверьте, но мне сказали что иностранцу продадут! Я увезу книгу с собой с лучшими рекомендациями в адрес вашего заведения. Не могу же я сказать своему патрону, что Вы отказали мне!       Ошибка, конечно. Если бы мужичку хватило ума спросить, кто этот Ваш "патрон", пришлось бы изворачиваться, а Вы и так уже истратили весь свой запас женского шарма, который и так не велик. Но Вам повезло. Клерк сдаётся и оформляет продажу. Вы, конечно, предоставляете свой паспорт, чтобы развеять остатки его сомнений. Книжка, кстати, не маленькая.       Покинув магазин, Вы с Лизой проходите несколько поворотов, и только потом отдаёте ей драгоценный приз. Даже дети меньше радуются рождественским подаркам. Девушка буквально светится, прыгает от восторга, обнимая книгу обоими руками, а потом и Вас, повисая на шее. Её благодарности нет конца, и это даже немного смущает.       Интересно, Октябрь сочтёт это за влезание в неприятности?       Ночью Вам снится сон. В нём Вы дерево, но Вам запрещено солнце.