Плевать, что нет у времени любви

Иногда мне кажется, что любовь – это не чувство. Это болезнь, поселившаяся где то между лёгкими и глоткой. Теперь я просто учусь дышать через боль. Я не знаю, где конец, где начало, все смешалось: время, люди, дыхание. Но одно я знаю точно – она внутри меня. Йеджи. Люди не понимают друг друга. Я поняла это слишком рано. Мы все носим маски, даже когда молчим. А любовь – это когда ты видишь под маской чужую тишину и решаешь остаться, даже если там ничего, кроме пустоты. Йеджи – как раз такая тишина. Не злая, не холодная. Просто безмолвная, как утро после долгого дождя. И я, как глупая, ищу в её взгляде хоть что то. Она может пройти мимо, не сказав ни слова, а потом вдруг посмотрит на меня. И я таю, как снег под солнцем, будто этого прикосновения мне хватит, чтобы жить ещё тысячу лет. Иногда одно её слово греет сильнее, чем все солнце этого мира. Но потом – снова тишина. Йеджи умеет исчезать. Она будто сама соткана из границ. Подойдешь ближе, и режешься о них, как о стекло. Я бы предпочла, чтобы она просто не смотрела на меня. Но она смотрит. Я теряю себя. Иногда мне кажется, что её холод – наказание. Будто она испытывает меня на прочность. Я вижу, как она улыбается другим, а мне оставляет только тень улыбки, будто жалеет. Я не прошу многого. Просто быть рядом, даже если это "рядом" – расстояние выстрела. Она ранила меня не словами, не поступками, а молчанием. Тем самым, когда ты вроде бы рядом, но тебя не слышат. Это были мои две тысячи ножевых. Но даже в них я чувствовала нежность. Я думала, что любовь – это тепло, но оказалось: она – огонь. Я не сержусь. Я, может, и чудовище, потому что все еще жду, потому что все еще люблю. Но я стараюсь быть хорошей. Прощаю, даже когда от боли хочется царапать стены. Верю, что потяну. Что смогу не сломаться. Я поняла соль земли – это терпение. И приняла в себе тьму. Теперь я умею жить с ней. Преломляю свет, который она мне даёт, раз за разом. Даже если этот свет холодный, даже если он падает на меня, как лезвие. Если бы звёзды приказывали отпустить – я бы отказала. Я отказываю небу, потому что не хочу быть спасенной. Мне не нужно небо, если в нём нет её. Я отказываю солнцу, если его свет не касается её кожи. Я отказываю луне, если она не отражает её глаза. Йеджи не знает, как я люблю. И, может быть, хорошо, что не знает. Потому что моя любовь – не тихая, не нежная. Она выжженная, рваная, со следами ножевых. Я вынашиваю боль, как плод. Оплодотворяю ненависть, чтобы она не убила меня. Живу, чтобы не забыть. Смерть кажется чем то простым. Но жизнь сложнее. Жизнь – это цепь коротких мгновений между её взглядами. Иногда думаю: если бы я могла отменить смерть... я бы просто сделала паузу между её "привет" и "пока". Там, где она еще теплая, но уже далёкая. Я устала. Батарейка садится. От боли хочу плакать, но выбираю волю. Все запутано, и в этом – вся я. Это не о любви, а для любви. Для неё. Для Йеджи. И все же… когда она рядом – я снова дышу. Когда уходит – я отказываю небу. Потому что небо предлагает забвение, а я выбираю её. Даже если это значит гореть. Даже если это значит – снова упасть. Я отказываю небу. Но не ей. Никогда – ей.