Я хочу помочь тебе

Питер ворочался в постели. Сон не шëл, несмотря на усталость. Назойливые призраки прошлого, словно непрошеные гости, бесцеремонно вторгались в его сознание, разбивая вдребезги хрупкую надежду на отдых. Слова Старка о невинных жизнях терзали его, словно стая голодных псов, не давая забыться. Раньше никто не говорил ему о долге, о заботе о других. Никто, кроме неё. После той трагедии он отчаянно пытался похоронить всё, чему она его учила. Забыть, вычеркнуть из памяти, лишь бы не сталкиваться с болезненными воспоминаниями о своей ошибке. И вот, словно гром среди ясного неба, появляется Старк, воскрешая то, что он так отчаянно пытался предать забвению. В сотый раз меняя положение, Питер решил сбежать от навязчивых мыслей, проветрить голову. Соскользнув с мягкой постели, он потянулся к тумбочке и извлёк из неë чёрную маску, заброшенную туда ещё во время переезда. Привычным движением он осмотрел её: плотная, непроницаемая ткань, аккуратные прорези для глаз с белыми вставками, сделанными его собственными руками. Всë для того, чтобы скрыть свою личность. Бесполезно. Всё равно раскрыли. С досадой швырнув маску на кровать, он направился к шкафу, выудил оттуда чёрное худи и тёмные джинсы. Наспех переодевшись, он распахнул балконную дверь и, натянув маску, прыгнул вниз, выпустив струю паутины в ближайшее здание. Прохладный ночной ветер проникал сквозь ткань худи, вызывая дрожь. Словно не замечая холода, он стремительно мчался между многоэтажками. Тело, казалось, само несло его по давно знакомому маршруту. Выпустив очередную паутину, он приземлился на крыше высотного здания, откуда открывался завораживающий вид на Статую Свободы. Питер помнил, как впервые нашёл это место. Убегая от полиции с награбленным, он, словно акробат, прыгал по крышам, отчаянно пытаясь удержать деньги в руках. Забравшись на особенно высокое здание, он остановился, засмотревшись на Статую. Высокая, величественная, она непоколебимо возвышалась над городом, держа в одной руке табличку, а в другой – щит Капитана Америки. В этот момент Питер ощутил лёгкость, словно освободился от тяжёлых оков. Он часто приходил сюда, когда хотел побыть наедине с собой, избавиться от удушающего чувства вины. Это место стало его тайным убежищем, о котором никто не знал. Здесь царили тишина и спокойствие, а вид был просто потрясающим. Если, конечно, не считать непрекращающийся гул машин внизу, который он, благодаря своим обострённым чувствам, слышал особенно отчётливо. Он присел на самый край крыши, любуясь ночным Нью-Йорком. Ему отчаянно хотелось забыться, не думать ни о ней, ни о том, что случилось. И это место давало ему такую возможность. Подняв взгляд к небу, он попытался разглядеть хоть несколько звёзд, но их было совсем немного. Питер откинулся на спину, сорвав маску с лица. Холодный ветер обжёг кожу, напоминая о том, что в маске было теплее. Но ему было все равно. Он был полностью расслаблен. Сколько же времени прошло с тех пор, как он вот так просто лежал под звёздами, ни о чем не думая? Кажется, целая вечность. Он глубоко вдохнул, ощущая свежий, прохладный воздух.

***

С первыми лучами солнца Питер решил, что пора возвращаться. Всю ночь он провёл на крыше, любуясь красотой ночного неба. Нехотя поднимаясь с жёсткой поверхности, он натянул маску обратно на лицо и, выпустив паутину, полетел обратно в башню. Запрыгнув на балкон, он проскользнул в комнату. Небрежно бросил маску на кровать, затем повернулся к шкафу, но замер, увидев человека, сидящего за барной стойкой. Мужчина средних лет с повязкой на глазу неподвижно сидел, внимательно рассматривая Питера с ног до головы. «Почему не сработало чутьё?» – промелькнула первая мысль, когда он увидел незнакомца. Тот, не спеша, поднялся со стула и направился к Питеру, который уже приготовился к атаке. Когда мужчина подошёл достаточно близко, Питер попытался выстрелить ему в глаз паутиной и, рванув с места, замахнулся кулаком. Но не успел кулак коснуться лица, как мужчина, схватив Питера за руку, скрутил его и повалил на пол, навалившись всем телом. – Не дёргайся, и мы нормально поговорим, – спокойно произнёс мужчина. От его ровного голоса Питер замер, но всё ещё был готов в любой момент использовать силу. Он, конечно, мог позвать кого-нибудь из Мстителей на помощь, но гордость не позволяла. Как только Питер перестал сопротивляться, незнакомец ослабил хватку, а затем, через несколько секунд, слез с него и отошёл в сторону. Питер, почувствовав свободу, отскочил подальше, принимая боевую стойку. – Спокойно, Питер, – сказал мужчина. – Я Ник Фьюри, Мстители должны были рассказать тебе обо мне. Питер нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то об этом человеке. Клинт обмолвился, что Фьюри побеседует с ним лично, и больше ничего. Заметив его замешательство, Фьюри недовольно покачал головой. – Значит, не рассказали. Питер остался стоять на месте, но разжал кулаки, не переставая следить за каждым движением Фьюри. Чем-то этот одноглазый ему не нравился, хотя чутьё молчало. Фьюри жестом пригласил его присесть на кровать. Осторожно подойдя ближе, Питер плюхнулся рядом. – Итак, тебе не говорили о том, что именно я создал Мстителей, да? На лице Питера отразилось удивление. Фьюри, заметив это, кивнул, подтверждая свои слова. – Неудивительно, – продолжил Фьюри, – на них нельзя положиться в таких делах. Как я уже сказал, я создал Мстителей, чтобы защитить Землю и её граждан от угроз, с которыми обычные солдаты справиться не в состоянии. – И зачем я вам? – спросил Питер. – Я явно не подхожу на роль супергероя. Фьюри замолчал, словно взвешивая каждое слово. Питер молчал в ответ, ожидая продолжения. Он понятия не имел, к чему клонит этот разговор. – Старк настоял на том, чтобы мы взяли тебя к себе, – наконец произнёс Фьюри, – и я ему доверяю. – Что-то не похоже на человека, который кому-то доверяет, – язвительно заметил Питер. Фьюри хмыкнул, проигнорировав колкость. Он не привык к подобному тону, но в глазах Питера читалась скорее настороженность и недоверие, чем наглость. – Доверять никому нельзя полностью, даже себе, – произнес Фьюри, глядя прямо в глаза Питеру. – Но у Старка есть чутьё на таланты. Он редко ошибается. И раз он считает, что ты можешь быть полезен… Фьюри замолчал, словно давая Питеру время обдумать услышанное. Питер же, в свою очередь, пытался понять, что от него хотят. Он был обычным парнем, который просто хотел жить своей жизнью. Вся эта супергеройская тема его жутко раздражала, он устал слушать одно и то же. Он не герой, он не может им быть. Не достоин. – Я не понимаю, нахуя я вам? – уже с отчаянием выкрикнул Питер. Фьюри не дрогнул, лишь слегка прищурился, затем встал с кровати и, развернувшись, направился к двери. Питер со злостью и усталостью смотрел ему в спину. У самой двери Фьюри остановился и, посмотрев через плечо, сказал: – Видимо, тебе ещё рано это понимать, – а затем открыл дверь и ушёл, оставив Питера одного, сидящего на кровати. Питер сверлил взглядом закрытую дверь. Он сидел неподвижно, словно окаменев. Слова Фьюри эхом отдавались в голове, смешиваясь с раздражением и непониманием. «Старк настоял… Чутьё на таланты… Полезен…» Что за бред? Он, Питер, полезен? Кому и в чём? Он обычный парень с кучей своих проблем, и уж точно не супергерой, которого так жаждет увидеть в нём этот одноглазый тип. Внутри закипала злость. Злость на Старка, который впутал его во всё это, на Фьюри, который говорит загадками, и на самого себя, за то, что не может просто взять и послать их всех куда подальше. Хотелось спать. Питер откинулся на кровать, уставившись в потолок. Комната казалась чужой, да и сам он чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Все эти разговоры о Мстителях, о его «полезности» – будто кадры из дурацкого фильма, в котором он почему-то оказался главным героем. Только вот играть эту роль ему совсем не хотелось. Он закрыл глаза, пытаясь унять раздражение. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смерть дяди Бена, его слова о великой силе и великой ответственности, укус паука и самое болезненное – её смерть. Он хотел забыть эти воспоминания. Стереть из памяти. Снова хотелось на крышу, туда, где эти воспоминания не смогли бы его достать. Питер мысленно пообещал себе полежать пару минут, а потом снова отправиться на крышу, туда, где тишина. Но, перевернувшись на бок, он провалился в беспокойный сон.