проблемы мальчиков в возрасте от 15 до 10814 лет

      не то чтобы в последние… во всем последнем, что джунхек помнит с момента начала этой круговерти, наличествовали хоть какие-то сексуальные события. так что он гордо делал вид, что его это не касается. вполне успешно, между прочим. а с приобретения той истории на непреложную чистоту и вовсе потерял всякую нужду в раздевании.              докча умел раздевать взглядом, и это удручало. ну, так, максимально мягко говоря.              докче было похуй на границы — любые: личные, территориальные, моральные… от желания под мерзким торгашным прищуром завернуться в плащ, как в мусорный мешок, останавливало лишь четкое понимание, что подобным он только больше подставит под обстрел давно дырявые метафорические стены, которые так старательно все это время возводил.              а он вообще-то регрессор! у кого-кого, а у него времени был не вагон, а целый поезд и тележка.              докча продолжал хорохориться и производить впечатление того, кто и время, и поезда, и тем более стены ебал в рот.              на удивление — верилось. (интересно, почему.)              отчаянные времена всегда требовали отчаянных мер. либо проверенных временем. (парадоксально, как много времени в этих словах. это та тележка опрокинулась.)              так что как будто бы нечему было удивляться, когда единственным безопасным от лезущих в душу взоров оказалась… душевая. стоило бы вспомнить про дедовские методы еще давно, но джунхек вообще дай бог если половину человеческих терминов на данный момент нормально помнит — ему слово «дед» говорит ровно столько же, сколько «серотонин». ни-ху-я.              джунхек хмуро упирается лбом в стену.              так о чем он?              ах, да. докча долбоеб. противный, мерзкий задрот с синдромом спасателя, возомнивший себя главным героем, а по факту скорее всего не способный искусственную траву от настоящей отличить…              ладонь сама как-то ненавязчиво ползет по плитке вниз и перелезает на живот.              …мошенник, торгаш и подстрекатель, как с таким обманщиком и помелом только люди общаются? стелет как попало, а все и ведутся, бесит до зубного скрежета.              прикосновения к себе (даром, что были только по праздникам) ощущаются странно, так что он закрывает глаза, позволяя разуму сконцентрироваться на чем то другом.              …еще он выскочка, всюду лезет на рожон (ну просто напрашивается на пиздюли), делает вид, что самый умный, раздает указания направо и налево (важно ли, что они приводят исключительно к благотворящим результатам?)…              с наливающейся под пальцами твердостью это начинает походить на полировку меча, и он смелеет, разгоняясь. в полировке он заядлый спец.              а, точно, еще навыки эти его кринжовые, как у низкопробного злодея. что вообще нужно натворить, чтоб тебе позволили бесстыдно следить за кем ни попадя, так еще и захватывать чужие тела? ему до сих пор со сценария жертвоприношения кошмары снятся.       

      [емае, вот это да]

             не хватало в и так не самой сказочной жизни дополнительных причин быть вечно настороже. джунхеку почти мерещится, словно он иногда слышит в своей голове его голос…              руку он прикусывает исключительно чтоб издаваемый шум не мешал внимать окружению. он же настороже. (а не стонет, как дура.)       

      [наверное, стоит отвернуться]

             так, нет, это перестает быть похожим на «мерещится». приходится замедлиться.              — ким докча?       

      [ого, ты правда позвал меня по имени в конце, как мило]

             джунхеку как будто бы есть, что еще сказать, но горло ощущается пересохшим, а челюсть — деревянной, как у буратино (хотя тот с пиздежом справлялся лучше, довольно сомнительное сравнение), так что он просто надеется, что излучает достаточно жажды крови прямо сейчас.       

      [извини, это было лишним]

             отлично.       

      [не знал, что навык сам может активироваться, если кто-то столь усиленно обо мне думает]

             он наблюдает, как стекающая вода размывает белые пятна на плитке, унося улики его позора в слив. джунхек никогда не планировал детей, и ситуации, в которой мог бы им до глубины души завидовать, тоже, но вот он здесь.              — ким докча. я тебя задушу.       

      [сейчас буду]

      

      [никуда не уходи]

             по прибытии докча встречает лицом выбитую дверь и не пророчит пробуждение в ближайшее время. джунхек съебывает в ближайший лес фармить крипов и морально разлагаться, потому что это все невыносимо и он сам невыносимый, и жить в мире без крип радиохед тоже невыносимо.