Зимний вечер

Хуа Чэн искренне ненавидел этого Ци Жуна, которого ему пришлось приютить из-за просьбы друга Хуа Чэна — Се Ляня, который временно жил у Хуа. С Ци Жуном они дрались, оскорбляли друг друга. Хуа Чэну так хотелось оторвать Ци Жуну его язык, что даже Се Лянь уже не выдерживал. Такое ощущение было, что Ци Жун — единственный, с кем Се Лянь может быть грубым. Хуа Чэн часто подмечал, что Се Лянь был готов сорваться на Ци Жуна за любое слово. *** Се Лянь отправил этих двоих несчастных в магазин. Ци Жун, как обычно, был одет слишком легко: какая-то полу-куртка с меховым капюшоном и джинсы, а Хуа Чэн уже даже не пытался спорить. Хуа Чэн видел, как Ци Жун дрожал от холода, и это Чэна выводило из себя. Ему, конечно, плевать на него… но почему так бесило, когда тот не следил за здоровьем!? Просто долг перед Се Лянем… да. Ай, да плевать!! Хуа Чэн недовольно натянул на Ци Жуна капюшон так, что чуть не оторвал его. Хуа Чэн сразу же недовольно воскликнул: — Мне пизда от Се Ляня, если ты от холода умрешь!! Ци Жун недовольно смотрел на него, пытаясь снять капюшон, и громко ворчал: — Ой, да ему похуй на меня! Можешь не заставлять себя заботиться обо мне!! Хуа Чэн на это заявление закатил глаза и со всей силы держал капюшон Ци Жуна, не давая ему снять капюшон, а после крикнул: — Что ты говоришь!? Се Ляню никогда не было плевать на тебя!! Скажи спасибо, что за таким неблагодарным он вообще заботится, а ты, идиот, помощь не принимаешь!!! Ци Жун засмеялся, будто услышал самый сильный бред в своей жизни, а после, как успокоился, сказал серьезно: — Ты знаешь его пару лет, а я — всю жизнь! Кто из нас лучше знает!? Ему с детства было кристаллически похуй!! Ты ничего не знаешь! Хуа Чэн закипал от ярости, как же блять этот зеленоглазый его раздражал!!! На эмоциях Хуа Чэн выкрикнул: — Да скажи спасибо, что мы тебя терпим! Была бы моя воля — выкинул бы тебя на улицу, как собаку подзаборную, которой ты и являешься! Такие, как ты, должны гнить на помойках и быть дальше от общества, как твой батя алкаш, блять!! От своих слов даже Хуа Чэн осекся. Он знал, что у Ци Жуна были сильные проблемы с отцом — узнал об этом из-за их единственного разговора по душам ночью. Но он же не перегнул палку с этими словами…? Ци Жун так же, как обычно, не обидится и просто зароет колкости в ответ? Но Ци Жун просто посмотрел на черноволосого каким-то новым взглядом, а Хуа Чэн хотел просто испариться, и поэтому пошел прочь — в магазин, куда они изначально и шли. Не следя за Ци Жуном. Хуа Чэн прекрасно знал и видел, что Ци Жун не шел за ним… но он потом догонит… *** Хуа Чэн сделал все покупки, и, пройдя пару минут, на том же месте сидит, блять, Ци Жун. А че сидит!? Ещё и на снегу. Ну заебись просто! Хуа Чэн подошел к Ци Жуну, присел рядом на корточки и увидел, как Ци Жун пытался максимально скрыть уставшее и замерзшее лицо, но выходило плохо. Хуа Чэн, смотря на эту картину, тихо, на удивление мягко сказал: — Ци Жун, ты как? Ци Жун дернулся, но ничего не ответил. Хуа Чэн видел, как дрожали руки и губы зеленоглазого. — Ци Жуууууун!!! Земля тебя вызывает! Ци Жуууууун!! Се Лянь меня убьет, если домой я вернусь без тебя!!! Ци Жун после упоминания брата сразу же напрягся и ответил странно неуверенно: — Если только ради него спрашиваешь, как я, то съебывай! Хуа Чэн лишь чуть подумал, опустил пакет с покупками на снег и подхватил Ци Жуна на руки, пытаясь отдать максимально тепла. Ци Жун лишь опешил, а спустя пару секунд вжался в куртку Хуа Чэна. Хуа Чэн, держа Ци Жуна как принцессу, второй рукой поднял пакет с покупками и спокойно, без напряга, пошел к дому. Не, ну, не мужчина, а мечта!! Они всю дорогу просто молчали. А что ещё говорить!? «Ой, мы ненавидели друг друга, а сейчас ты несешь меня на руках как своего парня!!!» *** Спустя пару минут два блудных сына приперлись домой. Се Лянь сидел на кухне за столом в наушниках, увлеченно делая что-то в телефоне. Ци Жун сполз с рук Хуа Чэна, снял куртку, ботинки и проговорил едва слышно: — Блять… только ему не говори ничего об этом походе. Хуа Чэн кивнул и прошел в комнату Ци Жуна, посадив зеленоглазого на собственную кровать. В комнате Ци Жуна было комфортно, несмотря на беспорядок и кучу хлама. Светила мягкая фиолетовая подсветка, которая будто никогда не выключалась. Хуа Чэн смотрел, как Ци Жун переодевался, и, чуть подумав, едва слышно спросил: — Тебе чай сделать?