Внутри тебя - 1

САТИН

      Было уже вечернее время. Сатин с Рабией обсуждали отъезд Тео в Нидерланды. Отец парня праздновал юбилей — пятьдесят лет. Как раз вчера господин ван Геффен получил их с Рабией подарок, и сегодня около часа Сатин общался с отцом Тео по скайпу. Невероятное везение, что Тео достался такой понятливый отец, готовый поддержать сына даже в связи с мужчиной. Общались они исключительно по-английски, родители Тео, как и сам парень, не владели финским.       Сатин никогда не скрывал от жены, что у него есть любовник моложе его на четырнадцать лет, почти ровесник его детей. Он предпочел держать Рабию в курсе, вместо того чтобы тайно трахаться с мужчинами на стороне. Она всегда знала о его ориентации и предпочтениях в постели — доверие и стало залогом их крепких отношений. Откровенность и его полная открытость перед женой вывели их брак на какой-то новый уровень. Если бы не Рабия и ее поддержка, он бы ничего не добился, а его жизнь закончилась бы намного раньше.       У него не было шансов выстоять. Влюбленность в мальчишку свела его с ума. Он втрескался по уши, едва увидев Тео — совсем еще пацана. Однако какие бы глубокие чувства их не связывали, семья всегда стояла на первом месте — это отлично понимал и сам Тео. Но последнее время они оба ощущали усилившееся давление извне, и недовольство друг другом заметно возросло — похоже, все, кто их окружал, почувствовали это.       Постепенно разговор о поездке Тео перешел на взаимоотношения.       Сатин отложил айпад и включил плазму на стене напротив кровати. Рабия сидела по-турецки и что-то быстро печатала на клавиатуре ноутбука, лежащего перед ней на переносном столике. Время от времени она подносила к губам чашку с дымящимся чаем.       — …сейчас не все гладко, — Сатин оставил вечерний выпуск новостей и бросил пульт на покрывало. — Я решаю все за него, я его здорово достал этим. Уже не знаю, правильно ли поступаю.       — Ты давишь, ему хочется больше самовыражения. Не пытайся его контролировать во всем. Вспомни себя в его возрасте.       Да, ему нравилось все контролировать. Ему необходимо было знать, что он полностью владеет ситуацией.       — Я так сильно изменился? — удивился Сатин, в себе он этой перемены не ощущал.       Рабия смерила его взглядом:       — Может, вам двоим стоит сходить к психотерапевту?       Сатин приготовился отстаивать свои принципы. Рабия была в курсе его стойкого отвращения к врачам любого профиля — он из тех людей, кто сам будет загибаться, но не обратится за помощью. Был лишь один человек, которого он мог подпустить к себе.       Вероятно, заметив, что он насупился и вот-вот разразится тирадой, Рабия прыснула и сквозь смех проговорила:       — Жена предлагает мужу с его любовником пойти на прием к мозгоправу, чтобы укрепить их отношения.       Сатин невольно усмехнулся.       — Когда Тео вернется? — спросила Рабия, щелкая беспроводной мышкой.       — Не знаю, через неделю примерно, — небрежно бросил Сатин, вспомнив, что Тео даже не сообщил ему о времени своего прилета.       — Ладно, не злись на него. — Рабия пересела ближе и закинула ему руку на плечи. — Лучше скажи, что ты думаешь по поводу решения Маю?       — Еще спрашиваешь! Конечно я рад! — не смог скрыть улыбку. — Теперь Маю сможет сосредоточиться на музыке.       — А он вообще в курсе, что ты хочешь, чтобы он занимался музыкой? — поддела его жена.       — Маю захотел поступить в Театральную академию, я ему это устроил, Маю захотел проебать эту возможность — да ради бога! Я не лишаю его права выбора. Хочет петь в мюзиклах — я не стану его отговаривать.       — Просто поговори с ним о том, чего он хочет на самом деле. Может, тебе он доверится больше. — Рабия нежно убрала ему волосы с шеи и слегка помассировала ее теплыми кончиками пальцев. — С того момента, как ему исполнилось восемнадцать, я из него и слова вытянуть не могу. В какой-то степени я тоже рада, что он вернулся домой сейчас. Через год он бы окончательно отдалился от нас.       — Он не сказал, почему бросил академию?       — Нет. Поговори с ним, он уверен, что ты будешь его ругать, и молчит как партизан.       На днях его голова была забита только работой, не было ни сил, ни времени думать о чем-то еще. О звонке профессора Стенвалля он узнал в самую последнюю очередь: Рабия донесла до него эту новость в максимально сглаженном виде. В конце концов они с женой пришли к выводу, что Маю сделал свой осмысленный выбор.       Снова защелкала кнопка мыши.       — Зачем мне его ругать? — удивился Сатин, привлекая внимание жены. — Он же не убил никого в этой своей школе.       — Ну и шутки у тебя! — возмутилась Рабия. Улыбаясь, она несильно толкнула его, после чего встала на ноги и, бесшумно пройдясь по покрывалу, спрыгнула с кровати. — Кофе сделать тебе?       В этот момент в дверь постучали, в следующую секунду она распахнулась.       — Над чем вы угараете? — В дверном проеме показалась Фрея, одетая в синюю пижаму кигуруми, изображающую мультяшного героя. Кажется, пришелец Стич, если ему не изменяет память.       — Привет, милая. — Рабия проскользнула мимо, на ходу ущипнув девушку за мохнатый бок. — Боже, тебе не жарко в ней?!       — С Маю что-то странное, ты не мог бы помочь? — раздался голос дочери, когда Рабия скрылась за дверью. — Мы задротили в игру, потом начали смотреть фильм, и он отрубился.       — Фильм настолько тоскливый? — не удержался Сатин, позабавленный разговорной манерой юной красивой девушки.       — Я серьезно! Его вырубило! Ты не поможешь перенести Маю в его комнату?       — Окей, пошли смотреть. — Сатин поднялся с кровати и быстро нашарил тапочки.       В комнате Фреи царил ужасный свинарник: коробки с пиццей, пачки из-под чипсов на кровати и на полу, наваленная косметика на туалетном столике, повсюду разбросанная одежда и нижнее белье… Сатин мысленно посочувствовал будущему мужу своей дочери, хотя в глубине души надеялся, что такового не случится у Фреи лет до тридцати.       В вазе рядом с монитором красовался один из концертных букетов, который Фрея утащила к себе — остальными букетами был заставлен весь первый этаж. Аромат свежих цветов немного перебивал запах фастфуда.       Посреди большой девчачьей постели в полной отключке лежал Маю в черной футболке с длинным рукавом и черных штанах с дырками — на их фоне желтые носки особенно бросались в глаза. Непривычно бледный, при этом он не выглядел болезненно.       Странно, запах алкоголя не чувствовался — только недоеденной пиццы и луковых чипсов.       — Маю, — потряс сына за плечо. Лицо Маю было влажным: по словам Фреи, она пыталась его добудиться, плеснув в лицо холодной водой. — Он что-то пил? — спросил Сатин и склонился над Маю. Коснувшись век, он проверил зрачки на свет.       — Ты сейчас про что? Мы не пили, завтра в школу.       — Так, ладно. — Сатин подхватил Маю на руки. — Придержи дверь, — попросил он, осторожно переступая через расставленные на полу банки из-под газировки. — Чтобы сейчас же убралась здесь, — бросил он напоследок, вынося Маю в коридор.       Запаха травки он тоже не уловил. От шмоток Маю пахло кондиционером для белья — и уже привычным запашком еды.       Когда он занес Маю в его новую комнату и уложил поверх плюшевого покрывала, тот даже не проснулся. Фрея последовала за ними и остановилась с другой стороны кровати. Разумеется, он не собирался подниматься с Маю в мансарду, когда спальня парня находилась в двух шагах.       В комнате отдавало свежестью и запахом древесины. За пару дней им с Фредриком удалось собрать всю мебель. Ремонт был почти закончен, и Маю уже перенес часть вещей.       — Он отрубился за секунду, как думаешь, это нормально? — услышал он растерянный голос дочери.       По правде сказать, когда утром они вернулись из парка «Enkeli», стоило оказаться дома, как он сам мгновенно отключился, с той разницей, что он едва стоял на ногах от усталости и был пьян.       Было неприятно, что он допускает саму мысль об этом, но все же пришлось проверить кисти рук Маю. Сатин быстро закатал сперва один рукав, затем другой, и оглядел гладкую здоровую кожу. На локте была ссадина, и только. Все в порядке.       Фрея почти испуганно наблюдала за его действиями. Да ему и самому все это было поперек горла.       — Ты что, решил, что он ширяется?       — Тему закрыли, — тотчас оборвал он Фрею.       Вспомнив кое-что, Сатин коснулся левой ступни в желтом носке с «Поцелуем» Климта и провел вдоль подошвы. Маю всегда боялся щекотки, но на этот раз даже не пошевелился.       Сатин задернул на окнах шторы блэкаут, пряча за их плотным покровом мрачный вид темнеющего леса, и повернулся к кровати. На пороге он заметил Эваллё со спортивной сумкой на плече. Парень наверняка слышал последние слова Фреи. Эваллё тихо поинтересовался у девушки, что произошло.       — Понятия не имею, я даже водой его облила. Ты бы видел!..       Вдруг сообразил, что утром Маю понадобится будильник, чтобы не проспать школу.       — Где его телефон?       Фрея указала в сторону своей комнаты:       — Где-то там. Принести?       — Поставь ему сигнал, — попросил Сатин, укрывая Маю толстым одеялом и пряча его миниатюрные ступни. Сатин рассчитывал, что после выпуска Маю останется жить с ними, поэтому максимально утеплил комнату, чтобы его мерзлявый сын чувствовал себя комфортно.       — У тебя все хорошо? — Сатин не выдержал первым. Он задал этот вопрос, когда Фрея исчезла за дверью, и они с парнем остались вдвоем.       Эваллё в ответ небрежно пожал плечом:       — Ничего нового.       Сатин отвел взгляд. С тех пор, как он впервые увидел в отражении глаза, принадлежащие другому существу, он начал избегать прямого взгляда. Каждый раз, думая о чем, он вспоминал себя в тринадцать. Родители смотрели на него с ужасом, мать едва не свихнулась, постоянно устраивая истерики и грозясь вышвырнуть его из дома. Пока, в конце концов, этот пиздец не закончился.       Эваллё некоторое время выжидающе наблюдал за Маю, так, словно ждал, что тот встанет с постели. Сатин отчетливо ощущал его взгляд. Затем Эваллё молча удалился.