Внутри тебя - 1

ЭВАЛЛЁ

      Было около двух, у Эваллё как раз началась смена. Он искренне надеялся, что ему не придется сталкиваться с Теунисом, а работа поможет отвлечься. В тот момент, когда Сатин ворвался в зал, Эваллё пересчитывал наличку в кассе за прошлую смену и был бы очень благодарен, если бы ему никто не мешал. Стоило Сатину явиться в кафе, ребята-официанты сразу же ретировались, и Эваллё остался совершенно один. От волнения сердце заколотилось еще сильнее. Ну что на этот раз?! От одного вида Сатина в крови подскакивал адреналин, а пульс взлетал.       — Какого черта ты вытворяешь?! Ты ебанулся?! — Сатин был невероятно зол, он орал на весь зал, нес какую-то ахинею. Эваллё сперва опешил. Он ожидал, что Сатин снова заведет речь о своем бойфренде и продолжит капать ему на мозги. Но все оказалось гораздо хуже.       В какой-то момент до него дошло, что проблема в телефоне Маю, который он купил в качестве извинения.       — А в следующий раз ты купишь ему автомобиль? Или, может, сразу кольцо?!       — Он рассказал тебе? — охрипшим голосом выдавил Эваллё, чувствуя, что у него сейчас остановится сердце.       — Маю мне ничего не говорил, я хочу услышать от тебя! Какого хуя все это значит?! Ты запал на моего сына?! — казалось, еще чуть-чуть и Сатин набросился на него, как разъяренный лев, защищая свой прайд от чужака. — Ты соображаешь, что ты делаешь?!       Только сейчас Эваллё заметил бледного, как лист бумаги, Маю.       — Папа, перестань! Ты все не так понял!       Вот как. Значит, Маю до последнего молчал, не выдавая его. А он был виноват, это ведь он чуть не задавил Маю. А теперь уже нет выбора, кроме как сказать правду, иначе им обоим не поздоровится.       — Я сбил Маю на дороге, я просто его не заметил…       — Просто?! Ты охуел?! Ты, блять, ебанулся в конец?!       — Я с трудом успел затормозить. И я расшиб его телефон, вот и все. Я знал, какая модель нравится Маю, и купил такой же. Это мое дело.       — Вышел, блять, ко мне! Охуевшая сука! Быстро!       Эваллё коротко выдохнул и хлопнул по начищенной столешнице.       — Папа, да брось! Это такая ерунда!       Маю схватил Сатина за локоть, но тот вырвал руку.       — Я вообще не пострадал! Я сам выбежал под машину, это я виноват! Слышишь меня, это я виноват во всем! Я… я не знаю, я был весь на эмоциях! — красивый мелодичный голос Маю дрожал, парень то и дело сглатывал, буквально давясь от волнения словами. Эваллё было невыносимо наблюдать за этим. В произошедшем они виноваты одинаково, но Маю хотел взять всю вину на себя, чтобы выгородить его.       — Ко мне, сука! Ты, блять, хочешь нормального к себе обращения?! Ты едва не угробил мне сына!       Едва Эваллё вышел из-за барной стойки, ему в челюсть прилетел кулак. Хлопок на миг оглушил, в голове загудело. Что-то тупо хрустнуло в висках. Эваллё быстро распрямился и потер подбородок. Больно, но терпимо. Бить Сатина на глазах у Маю он не собирался, это ниже его достоинства. Но пускай так называемый отец знает, что перед ним не запуганный ребенок, а взрослый человек.       Сатин оттолкнул наседающего на него Маю, и парень налетел на рядом стоящий барный стул. Внутри у Эваллё все оборвалось. Видеть, как страдает Маю, было выше его сил. Терпение и так было на пределе. Он с таким трудом сдерживался, чтобы не набить Сатину морду. Тот привык считать его слабаком и всегда сбрасывал со счетов. А он ведь мог и покалечить Сатина.       — Держись от моего сына подальше, тварь! — Сатин вцепился в его плечо и рывком повернул к себе. — Ты у меня за все ответишь!       Маю снова метнулся к отцу, пытаясь как-то удержать его за руки:       — Он ни в чем не виноват! Успокойся!       В зал влетела Тина. На долю секунды она приросла к полу, пока потрясение не сменилось гневом.       — Господи! — его мать взвизгнула и оттащила Маю подальше от отца. — Сатин, ты в своем уме?! Что ты творишь?! Оставь моего сына в покое! — Мама сама кинулась на мужчину, Сатин мгновенно сбросил ее руки — этого Эваллё уже не смог стерпеть. На мгновение злость его ослепила. Он схватил Сатина за плечи и отбросил в сторону от своей приемной матери. Сатин не устоял на ногах и с силой врезался в один из деревянных столиков. Раздался грохот: со стола на пол полетела свеча в стеклянном светильнике и весь остальной декор. Чудом лишь Сатин не завалился на пол, вовремя схватившись за столешницу.       — Сатин, перестань! Эваллё! — Тина вовремя отскочила с его пути. Эваллё рывком схватил Сатина за рубашку и от души съездил по лицу. От удара голова Сатина дернулась, мужчина отшатнулся, но устоял. Поделом! Он даже бил не в полную силу. До следующего выхода на сцену заживет.       Сатин резко выбросил вперед руку, явно собираясь все-таки сломать ему нос. Эваллё перехватил удар. Он уже не слышал чужие голоса. Кровь превратилась во взрывоопасную смесь, мышцы гудели, ему нужно было выместить на ком-то злость. В следующую секунду он блокировал удар в живот.       Сцепившись в очередной раз, они повалили несколько стульев. В ушах звенело от грохота бьющейся посуды.       Маю попытался было их разнять. Эваллё понимал, насколько это бесполезно. Они оба могли сейчас покалечить — только сунься под горячую руку.       Эваллё напряг мышцы на руках и оттолкнул Сатина: вся ярость вылилась в один короткий удар. Мужчина медленно распрямился, поворачивая лицо. Его веко задергалось от нервного тика.       — Только ты не лезь! — рявкнул Сатин, буквально захлебываясь злостью. Маю отскочил в сторону, когда на пол грохнулся очередной стул. — Тебя еще не хватало!       К Эваллё кинулась Рабия. Ей на помощь пришел Тео, схвативший Сатина со спины. Тео прижал его к себе, предплечьем надавливая на грудную клетку.       Маю замер на месте: он казался потерянным, взгляд метался. Эваллё тяжело дышал, лицо саднило. Сатин выглядел не лучше, на его скуле проступил след от удара. Рубашка на груди смялась, и теперь недоставало одной пуговицы.       С горечью Эваллё осознал, что, похоже, приемы рукопашного боя он изучал только ради того, чтобы подраться с собственным названным отцом.       Физическая подготовка Сатина и его самого сильно отличалась между собой: недаром он ходил в качалку и занимался рукопашным боем с тренером, в то время как Сатин был обязан своим мускулам лишь хорошей генетике, подвижному образу жизни и разъездной работе.       Эваллё вобрал в легкие воздуха и выдохнул. Во рту ощущался привкус крови: он случайно прикусил щеку изнутри.       Все взгляды были прикованы к нему с Сатином.       — Ты умом тронулся?! — заорала Тина. — По какой причине ты поднял руку на моего сына?! Ты совсем рехнулся?! Как ты смеешь так обращаться с моим ребенком?!       Сатин слегка покачал головой, разминая шею.       — Все, отпусти меня, — бросил он Тео.       — Какого хрена?.. — тихо отозвался парень, но в повисшей тишине его голос прозвучал отчетливо. — Что он тебе сделал?       — Ты же взрослый человек! — не могла успокоиться Тина. — Сатин, когда это закончится?! Когда, наконец, вы найдете общий язык с моим сыном?       Теунис отпустил его, и Сатин откинул волосы с лица.       — Ты спокоен? Точно? Ты пришел в себя? — Тео опустил ладонь на плечо Сатину. — Ау?       Эваллё обвел взглядом зал кофейни. До чего дошло… Одна маленькая ошибка — и все рушится.       — Ты так жалок.       — Пасть свою замкни!       — Да что здесь происходит?! — не выдержала Рабия и с тревогой развернула его лицо к себе. — Эваллё, что случилось? Почему он тебя ударил?       — Значит, теперь он святой?! — взорвался Сатин, задетый ее нежностью по отношению к такому уроду, как он. Эваллё фыркнул. Какой же был кайф — наконец, дать по самовлюбленной роже Сатина!       — Маю, ты хоть объясни, что они не поделили? — Рабия повернулась к сыну.       — Отстаньте от них, — взмолился Маю, — это я виноват. Это все из-за того дурацкого случая!       — Держись от моего сына подальше! — гаркнул Сатин. — Если ты хоть пальцем его тронешь, я убью тебя!       Эваллё оглядел присутствующих. Возникло странное молчание. Никто не хотел связываться с Сатином, когда тот был не в адеквате, а таким он был постоянно. Внутренне подобрался, в любое мгновение готовый к броску, но Сатину, похоже, удалось все-таки взять себя в руки.       — Пошел вон из моего дома! — Дальнейшее Эваллё уже не слышал. Он быстрым шагом направился в коридор, взбежал вверх по лестнице на третий этаж и принялся собирать вещи.       Давно мечтал убраться отсюда! Жить с Сатином под одной крышей было невыносимо.       Он слышал топот ног на винтовой лестнице, наверняка, это Маю, побежал за ним.       Слезы жгли глаза, горло сдавило спазмом. Эваллё постарался взять себя в руки, Маю незачем видеть его в таком состоянии.       — Что ты делаешь?! — Маю с ужасом наблюдал, как он мечется по комнате и швыряет вещи в дорожную сумку. Благо, самого необходимого оказалось немного. Рывком распахнул дверцы гардеробной и подтащил сумку. Он оставлял и комп, и свои скейты, и книги — Сатин может делать с его вещами все что захочет.       Маю упрямо застыл в дверях, пытаясь преградить ему путь к отступлению.       — Ты не можешь уйти! Я поговорю с ним! Я уверен, он передумает! Я попробую все объяснить! Ты не виноват! — Маю захлебывался словами, как истерикой.       — Прости, но я уже давно думал об этом. Мой переезд был лишь вопросом времени.       — Ты же знаешь, что на него находит! — Маю явно не слышал его, или не хотел принимать реальность. — Он уже к вечеру все забудет. Дай ему шанс!       — Он только что выгнал меня из дома, какой шанс? Маю, ты слышишь себя? — Эваллё застегнул молнию на дорожной сумке и подхватил с вешалки куртку потеплее. — Мы почти пятнадцать лет не можем найти общий язык, думаешь, за один день что-то изменится?       Эваллё мягко сдвинул Маю со своего пути и просунулся мимо, удерживая сумку одной рукой.       — Я поговорю с ним, обещаю! — Маю кинулся за ним. Эваллё был уже на винтовой лестнице.       — Он всегда меня ненавидел, потому что я был ему поперек горла, — Эваллё сглотнул комок, — я только мешался под ногами. Он молодой, успешный, и тут я. Да он издевался надо мной с самого детства! Моя мать не должна была сюда переезжать!..       — Он не может тебя ненавидеть, он же тебя вырастил!       — Да мне плевать, Маю. Пускай живет, как хочет. Я сомневаюсь, что у него когда-нибудь мозги встанут на место.       — Ты нужен мне!.. — только не оборачиваться! Не давать себе слабину!       — Маю, успокойся, я наберу тебя… как устроюсь.       Успокоиться — хорошенькое дельце! У самого сердце было не на месте. Его тянуло к Маю как магнитом. Все пресловутые законы логики просто отказывались работать. Хотелось похитить Маю, увезти его с собой, но только куда?       В коридоре он столкнулся с Тиной.       — Возьми мою машину, — тихо произнесла она, вкладывая ему в руку брелок с ключами. — Она в гараже.       — Спасибо. Я позвоню.       Вскоре Эваллё уже был у дверей кофейни. Маю всю дорогу преследовал его, похоже, до последнего не верил, что он покидает этот дом.       Он мог выйти через задний ход или через террасу, но Эваллё не хотел сбегать, трусливо поджав хвост.       Сотрудники наводили порядок в кофейне, Рабия и Тео пытались вразумить Сатина. Эваллё скользнул по ним беглым взглядом. За те несколько минут, что его не было, мужчина успел приложиться к бутылке вискаря и жадно хлебал прямо из горла. Что-то сейчас доказывать и выяснять отношения — не было никакого желания, как и видеть Сатина.       — Если ты снова переступишь порог этого дома — пожалеешь, что появился на свет.       — Да что ты несешь?! — услышал он голос Рабии.       — Счастливо оставаться, — безэмоционально выдал Эваллё и захлопнул за собой входную дверь. Колокольчик зазвенел как сумасшедший.       Следом в нее прилетела бутылка… или стеклянный подсвечник — было плевать, аж стекла задрожали.       Эваллё быстро вывел «ауди» из гаража. На телефон почти мгновенно пришло сообщение от Рабии: «Я все улажу, не волнуйся».       Маю выбежал за ним на дорогу, совсем как в тот злополучный раз. Эваллё видел его через боковое зеркало, но не хотел оглядываться. Маю держался за голову и морщил лоб, будто не понимая, как он мог так поступить. Эваллё надавил на газ. Какое-то время Маю топтался на дороге, не сводя взгляда с отдаляющегося автомобиля.       У него было чувство, что он отталкивает Маю. Слыша его призыв о помощи, просто сбегает, наплевав на все.       Больнее всего было от того, что он поступал с Маю так же, как Сатин когда-то с ним. Ситуация напомнила один эпизод из детства, и все то время, пока Маю не скрылся из вида, Эваллё боролся с чувством дежавю. Сатин был прав: он копирует его поведение.              

* * *

Более десяти лет назад

ЭВАЛЛЁ

      Накануне Сатин крупно повздорил с кем-то, после чего сорвал злость на домашних. Усмирить его удалось только бабушке, но позже Сатин продолжил орать по телефону. Он напугал Маю, и тот разревелся.       Ближе к вечеру подкатили друзья Сатина: они просто нагло ворвались к ним в дом. Эти люди сразу не понравились Эваллё. Тогда он считался вторым по старшинству мужчиной в семье и чувствовал себя обязанным защищать свой дом, поэтому хвостом ходил за взрослыми. Эваллё готов был защищать даже Сатина, который вел себя иногда как ребенок. Что-то было в его друзьях отталкивающее, враждебное. Среди незнакомых лиц не было Валто — закадычного друга Сатина еще со школы, и это показалось странным.       Сатин сдвинул Эваллё с пути и велел идти спать, а сам взобрался в микроавтобус, откуда рокотал «металл».       — Папа! — Эваллё рванул за микроавтобусом, надеясь, своими криками привлечь внимание Сатина. — ПАПА!       Тогда у него еще было острое зрение, и он замечал каждую деталь; он даже запомнил номерной знак. Один из парней отпер правую заднюю дверцу; у этого волосы топорщились как дикобраз, открывая бритые участки головы, и он был сильно пьян.       — Гляди, там, кажется, твой сынуля. Тебе вообще говорили, зачем презервативы нужны?       Вторая дверца открылась, и показался Сатин, в руке у него была зажженная сигарета, а ведь он обещал бабушке Стеф, что бросит!       — Это не мой, мой совсем мелкий. Его мать переехала к нам. Да тебе какая разница?       — Почему он зовет тебя папой?       — Откуда мне знать! Хочется ему.       Сатин сфокусировал на нем уже основательно расплывающийся взгляд:       — Эваллё, иди домой!       — Сбавь скорость! — крикнул парень с ирокезом человеку за рулем.       — Заче-ем?! — донесся недовольный возглас.       — Сатин разговаривает с сыном, — за чем последовало всеобщее гоготание.       Придерживаясь за ручку на внутренней стороне дверцы, Сатин махнул ему рукой, как бы показывая дорогу назад, и присел на корточки.       — Иди к маме. Да что с тобой?! Не понимаешь нормальный язык?!       — Только вместе с тобой! — отозвался Эваллё. При виде его упрямства Сатин поморщился.       — У меня другие планы.       — Слух, малявка, не спорь с отцом.       Неожиданно к ним присоединился третий, он выглядел на добрый десяток лет старше Сатина, весь заросший щетиной и лохматый:       — Опа! Малец!.. — едва держась на ногах, он тыкнул в Эваллё пальцем. — Эй, слышь! Форрест Гамп, дуй домой! Ну-ка, кому сказал!       Ветер хлестал в лицо, а небо затягивали тяжелые облака. Микроавтобус продолжал ползти, Эваллё прибавил ходу, боясь потерять отца из вида. Сидящий на краю салона парень уткнулся носом в черные волосы Сатина. Лохматый передал Сатину бутылку, и тот сделал быстрый глоток.       Чудовища! Они украли у него Сатина! Мир монстров с их волосами, слюнявыми ртами и гормонами. Было время, когда он еще верил в благоразумие Сатина, надеялся, что тот вскоре одумается. В носу защекотало. Тяжело дыша, Эваллё остановился. Глаза заволокло пеленой. Почувствовал соленые дорожки на губах. Тогда на дороге, он ощутил себя брошенным ребенком, которого выставили на улицу, а дверь домой заперли.       Посмотрев на него с осуждением, Сатин поднялся на ноги и захлопнул дверцы.              Утром следующего дня Эваллё стоял у закрытой двери спальни Сатина и Рабии, вслушиваясь в тишину.       — Сатин, бабушка приготовила тебе куриный бульон. Ты спишь?       Эваллё постучал как можно тише: все еще сомневался, правильно ли он поступает, — и повернул позолоченную круглую ручку.       Глазам открылась панорама просторного зала, с торшерами и зеркалом в тяжелой раме. Стол с двойным дном и стеклянной поверхностью, за которым отец подолгу корпел над своими текстами. Половицы всегда немного поскрипывали. Светлый отполированный паркет, по которому можно кататься в шерстяных носках.       Сатин лежал на заправленной кровати, повернувшись спиной к двери и не издавая ни звука. Со вчерашнего дня на нем был черный лонгслив, поверх которого Сатин натянул махровый свитер, и джинсы с огромными дырками на коленях; на черных носках были изображены белые черепа. Плед валялся на полу.       — Бабушка хочет, чтобы ты поел. Твой любимый суп.       Куриный запах быстро наполнил комнату со спертым воздухом.       — Пап… Папа!       Сатин вздохнул и глухо пробормотал:       — Хорошо, оставь… Я поем.       Эваллё подошел к кровати, и Сатин раздраженно уткнулся в подушку. Аккуратно поставив тарелку на тумбочку, Эваллё задержался взглядом на копне блестящих черных волос. От Сатина разило алкоголем и табачным дымом, но Эваллё не чувствовал отвращения.       С помощью рук Сатин приподнялся и медленно сел. Волосы упали на сгорбленную спину.       — Уже утро? — рассеянно прошептал Сатин, после чего накрыл лицо ладонью и помассировал веки.       — Да.       Сатин зашевелился, и Эваллё мельком заметил огромный синяк на колене. Не надо быть умным, чтобы сразу догадаться, в чем тут дело. У Сатина был слишком вспыльчивый характер, он постоянно ввязывался в драки, Эваллё решил, что так надо, и тоже начал поколачивать школьных хулиганов, надеясь, что Сатин будет им гордиться.       — Принести тебе попить? — Эваллё поднял плед с пола и заботливо укрыл ноги.       Ноль внимания.       — Я в школу собираюсь… — лепетал Эваллё, стараясь разговорить отца. — В моем домашнем задании много исправлений. Это ты взял мою тетрадку по математике?       — Думаешь, по ночам я решаю за тебя задачки? — Сатин фыркнул. — Это я-то? Делаю по ночам твою математику? Не смеши меня.       — Но… У тебя все цифры разной высоты. Еще ты очень сильно надавливаешь на ручку, когда пишешь. Ты всегда исправляешь все ошибки… Ты гораздо лучше, чем хочешь казаться.       Если бы не Сатин, неизвестно где бы они сейчас были с мамой. После смерти родного отца все резко усложнилось.       Сатин подхватил с пола бутылку виски, поняв, что она пустая — швырнул через всю комнату. Стекляшка откатилась к дальней стене, забрызгав дорогой паркет остатками алкоголя.       — Гораздо лучше?!       От крика отца Эваллё вздрогнул.       — Где ты набрался этого бреда?! От моей бабки?! Да скоро тебя кроме секса ничего интересовать не будет! Ладно, мне плевать… Прекрасно… Никогда не бери с меня пример, слышишь?       С большим трудом улегшись на бок, Сатин обхватил себя рукой за пояс. Небольшой участок кожи на тыльной стороне ладони был прижжен сигаретным бычком, красный след заметно выделялся на светлой коже руки.       — Я знаю, что тебе не плевать.       — Пошел вон!       — Хорошего дня, пап…       — Отвали от меня, ясно?!       Эваллё притворил за собой дверь и услышал, как Сатин разразился бранью.