Внутри тебя - 1

МАЮ

      После кошмара и недавней истерики остался неприятный осадок. Следовало хотя бы умыться и прополоскать рот, но Маю так спешил, что забыл обо всем.       Сунув вышибале на входе свой паспорт и пройдя процедуру досмотра, Маю вбежал в здание клуба. На него тут же обрушился грохот тяжелой музыки. Яркие белые вспышки били прямо по нервам. У Маю ушло несколько секунд, чтобы привыкнуть к шуму.       Это был один из лучших клубов в городе, походящий на безбашенного отпрыска готики и модерна.       Все лестницы, ведущие на второй этаж, были огорожены канатами, воспрещая вход. Сквозь толкотню и чужие возгласы, Маю пробрался к бару, который был более-менее освещен. Он бы так и кружил по залу, если бы другой вышибала, получивший указания по рации, не провел его к служебной лестнице.       Маю помчался наверх: а тут уже знакомые голоса и лица. Сатин снял полклуба, включая весь вип-сектор, с отдельной танцевальной зоной, двумя барами, пригласил диджея из числа знакомых; вечеринку обслуживал целый штат официантов и барменов, даже было составлено собственное меню. Разумеется, к моменту появления Маю все уже напились, даже Фрея, которая сразу же вышла навстречу. Тяжелые басы пульсировали в грудной клетке, пронзая нервные окончания.       Освещение наверху было получше, по крайней мере, он не натыкался на людей и предметы. Маю невпопад поздоровался с кем-то, крутя головой. Кое-кто из подруг матери пытался его обнять, но ему удалось ускользнуть. По периметру танцпола возвышались лесенки, ведущие в роскошные кабины — с кальянами и угловыми диванами — туда и направился Маю. В одной из таких лож среди множества знакомых и незнакомых лиц он увидел Сатина с Эваллё и Рабией. Все трое громко смеялись и пили, Рабия смолила сигарету, госпожа Мякеля и остальные — кальяны. Запахи табака и ароматного дыма смешались, заставив Маю чихнуть. Сперва он не поверил своим глазам: Сатин улыбался, искренне. У Маю потеплело в груди, внутри все зашлось от радости; ничто не заставит его усомниться в крутости отца и в реальности происходящего — никакой профессор со своими бредовыми теориями о пришельцах. За просторным столиком было еще человек десять, рядом постоянно крутился кто-то из друзей, поблизости заседала не менее шумная компания, остальные рассеялись кто куда — заполнив другие столики, бар и танцпол.       «Ну что, как я выгляжу?» — мысленно оценил себя и огладил удлиненный пиджак с рукавами три четверти. Убегая, он даже не взглянул в зеркало.       По пути он столкнулся с Тео, который спускался вниз. Парень еле держался на ногах, и от него разило перегаром. Конечно же, заметив Маю, Тео не смог пройти мимо. С трудом вырвавшись из его рук, Маю проскочил мимо и нырнул за столик, плюхаясь на мягкое сиденье.       Сатин почти сливался с царящим в клубе полумраком: густые смоляные волосы ниспадали на мягкий кожаный жакет, сосборенный на локтях, с высоким воротником и множеством акцентов — такой тонкий, что издалека казался рубашкой.       Маю упустил суть разговора, но, похоже, отец и Эваллё общались на тему футбола. Сатин интересовался жизнью Эваллё? Это что-то из разряда фантастики! Было видно по лицам, что оба уже приняли, но голоса звучали твердо.       Рабия тут же обвила Маю за плечи, вынуждая сесть ближе.       — Как дела, милый? Ты же не хотел в клуб.       — Ну… — осекся и перехватил оценивающий взгляд Эваллё. — Мне стало скучно, — быстро соврал Маю. Охереть как скучно, буквально подыхал от безделья! Он запретил себе думать о звонке Айнмере — это ж надо было так напиться! — Днюха, как-никак, — сделал упор специально для Эваллё, продолжая играть в гляделки с парнем.       Для приличия он высидел какое-то время с родными, чуть позже к ним присоединились Тина с Фреей. Бойфренд отца остался с друзьями и группой. Маю был только рад, что Тео не маячит перед глазами у Эваллё, все-таки хотелось хотя бы один день провести мирно.       Рядом с Сатином ослепительно улыбалась госпожа Мякеля, менеджер группы, потрясающе пафосная особа; несмотря на почтенный возраст, она была та еще оторва. Просто бабушка-динамит. При каждой встрече Маю не знал, куда прятать глаза при виде ее откровенных декольте и жеманных повадок; а от блеска драгоценностей довольно быстро начинало рябить в глазах.       Его родные были такими красивыми и счастливыми — Маю глаз не мог отвести от их лиц. Он покорился уговорам взрослых, и доза алкоголя попала в кровь. На какое-то время удалось выкинуть из головы слова Стенвалля об отце: главным образом помогли коктейли. Кальян закрепил результат, и Маю почувствовал, как приятно поплыла голова.       Знаками он показал, что хочет поговорить, и Эваллё, сидевший напротив, поднялся с дивана.       Маю вскочил следом и, перекрикивая музыку, потянулся к уху Эваллё:       — Мы можем поговорить с глазу на глаз?       Парень знал такое место и, не задумываясь, повел его в обход танцпола, куда-то за бар, а дальше в служебный коридор и на лестницу, где дул сквозняк.       После разговора со Стенваллем и сильнейшего выброса эмоций сейчас как никогда требовалась разрядка. До конца не осознавая своих действий, он тут же повис на шее у парня. Маю мгновенно оказался в плену карих глаз. От Эваллё так хорошо пахло: терпким мужским одеколоном, горячей, слегка вспотевшей кожей, любимым шампунем. Парень гладко побрился и выглядел совсем как мальчишка-сорванец — в наколках, с копной непослушных волос и ехидной ухмылкой. Хулиганская футболка, заправленная в стильные брюки, облегала его мышцы второй кожей — Маю облизывался с того самого момента, как увидел Эваллё за столиком.       Получив доступ к желанному телу, Маю словно слетел с катушек, он практически повис на парне.       — Пожалуйста! Поцелуй! — потребовал Маю, и сам же впился в чуть горчащие губы Эваллё. Он буквально накинулся на парня, никаких мыслей в голове, только поцелуй. Эваллё страстно ответил на его заявление, по-хозяйски притянул к себе, вдавив в свой пах. Стояк дернулся в трусах, и Маю слегка прикусил собственный язык. В одно мгновение дыхание сбилось, колени стали ватными. Маю почувствовал горячие пальцы у себя на шее, Эваллё крепко держал его; вторая ладонь переместилась на затылок, не позволяя сбежать. Чужое дыхание отдавало алкоголем и чем-то сладким, хотелось пить его, дышать им.       Маю прижался еще теснее, он чувствовал, как бьется у парня сердце, чувствовал каменные мышцы пресса. Эваллё фиксировал его затылок, напирая с пьяной силой. Парень не был таким же крупным и плечистым, как Рон и его альфа-самцы, Эваллё был и-де-а-лен, — Маю готов был повторять это бесконечно.       — Поехали ко мне, — предложил между жадными поцелуями Эваллё.       — Что… а как же Аулис? — просипел Маю. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди, и он никак не мог отдышаться. Потерся о бедра Эваллё, чувствуя, как все сводит от желания.       — Я живу один.       Маю с трудом улавливал смысл слов, должно быть, поэтому ответ Эваллё показался слуховой галлюцинацией.       — Чего?!       — Я недавно снял квартиру… не успел сказать, извини, забегался, — хрипло шептал Эваллё.       — И давно?       — Это уже не важно, — отмахнулся парень, впиваясь в губы и затыкая ему рот. Горячий влажный язык, казалось, добрался до самых гланд. Эваллё сделал шаг вперед, и Маю оказался прижат к металлической дверце служебного выхода. Эваллё почти до боли сдавил его шею. Маю застонал прямо в раскрытые губы Эваллё и прогнулся в спине.       — У тебя глаза красные, — вздохнул парень.       — Скучал по тебе, разве не понятно?              Стоило Маю зайти в квартиру, как он тут же обрушился на парня с претензиями:       — Ты мог сказать, что живешь один? Кто еще об этом знает?       — Твоим родителям сказал сегодня, еще моя мать в курсе. — Эваллё швырнул ключи на этажерку в прихожей и, сбросив кеды, прошел в ближайшую комнату. Щелкнул ночник, подвешенный над диваном.       Кстати говоря, квартира находилась в нескольких кварталах от спортивной секции Эваллё. В одном из невысоких многоквартирных домов — в той части Хямеенлинны, где больше всего тусовалось молодежи.       Маю снял пиджак и аккуратно повесил на плечики в стеллаж для одежды.       — Ионэ и Аулис ты тоже приводил сюда, как меня?       — Нет, — ответ Эваллё прозвучал неожиданно громко в полупустой квартире. — Ты первый.       — Да ладно тебе, — перебил Маю. — А где же ты трахаешься?       — Мы редко видимся… Мне сейчас не до свиданий. Много работы, тренировки. Я слишком занят, пока не разберусь никак… Нужно уладить много вопросов. Я и тут-то бываю редко.       — Какие еще вопросы? Ты хоть домой собираешься заехать за вещами? Я, между прочим, постоянно вылизываю твою комнату.       — Заеду как-нибудь, — пообещал Эваллё.       Пристыженный Маю опустил взгляд на складной смартфон Эваллё, лежащий на минималистическом, как и все в комнате, темно-графитовом диване.       После небольшого изучения Маю понял, что в квартире всего две комнаты: одна что-то вроде зала — с диваном, рабочим столом без привычного монитора, полупустыми книжными полками, столиком на колесиках и огромной старой стенкой, по виду старше их с Эваллё. Здесь даже не было кресла, только пара табуретов. Вторая комната-крошка (с небольшой гостиной зоной) была объединена с кухней. Туалет и ванная хотя бы раздельно, и прихожая вполне просторная. Маю никогда не был в таких крохотных квартирах и с трудом понимал, что вынудило Эваллё променять их огромный дом с пятью спальнями на эту каморку, пускай, и в центре. Кто-то посчитал бы полупустую квартиру жутко стильной, но Маю не видел очарования в спартанской обстановке. Почти все вещи Эваллё так и лежали в мансарде, дожидаясь, когда их заберут.       — Перебрался поближе к работе, — объяснил парень.       — Ты — бармен!       — Да перестань, что в этом такого.       На самом деле Маю не понимал, как можно прожить на зарплату бармена да еще снимать жилье — или он чего-то не знает об этой работе. Дома Эваллё было бы гораздо лучше.       Маю неловко потоптался в носках с авокадо на мягком ковре с пушистым ворсом. Эваллё скованно застыл у стола, куда положил свои часы. Неужели они оба настолько неуклюже выглядят со стороны?       Маю подошел к скейтборду, приставленному к стене в зазоре рядом с книжными полками, потрогал яркую доску — частичка самого Эваллё. То, что парень не приводил сюда своих ебарей, ужасно грело сердце. Интересно, как часто Эваллё думал о нем?       — Займись со мной любовью, — разворачиваясь и не дыша, прошептал Маю. Но ему не нужно было просить, потому что в тот момент, когда он открыл рот, его тут же бесцеремонно заткнули. Язык Эваллё проник внутрь. Маю блаженно прикрыл глаза и запрокинул лицо.       Опомнился только, когда Эваллё повалил его на разобранный диван. О, да, смелее, я весь твой! Я загибаюсь без тебя! Маю податливо раздвинул ноги. Его счастью не было предела.       — На самом деле, у меня… — начал Эваллё.       — Что? Что у тебя? — прохрипел Маю, шумно вздыхая. Грудная клетка часто вздымалась и опадала, мозг плавился. Все утратило смысл, осталась лишь страсть и животная похоть.       Эваллё прижал его своим весом и принялся жадно, до засосов целовать, опаляя каждый дюйм его кожи. Трогал везде, заставляя тело гореть. Маю выгибался навстречу его рукам, кусая губы и умоляя выебать его. Они не выпускали друг друга, сцепившись, как два борца. Не могли никак насытиться друг другом. Эваллё мял на нем одежду, грубо наматывал футболку на кулак, хватал его за шею, то и дело норовя сорвать серебряное ожерелье-цепочку с подвесками, теребил его соски под футболкой, отчего у Маю все волоски на теле вставали дыбом. Руки Эваллё, жесткие и горячие, заставляли покрываться мурашками. Полупьяные, тяжело дышащие они с Эваллё долго тискали друг друга, прежде чем парень скатился вниз, оказавшись между его ног.       Диван, к слову, оказался просто сказка. В меру мягкий, пружинистый, непомерно огромный даже для двоих — идеальный траходром. Маю особенно грела мысль, что он будет первым, с кем Эваллё займется здесь сексом.       Парень расстегнул его ремень и ширинку, следом спустил до коленей джинсы вместе с трусами. Маю зашевелился, ощутив прикосновение прохладного воздуха к обнаженному члену. Не успел он пикнуть, как головка погрузилась во влажный, невероятно сексуальный рот Эваллё. Маю никогда не испытывал ничего подобного. Он утробно замычал, после чего из его горла вырвался шумный стон. Эваллё начал слегка покачиваться над ним, все глубже загоняя его эрекцию себе в рот. Вышибая из Маю громкие возгласы. Заставляя его запрокидывать голову от удовольствия. Волосы в момент спутались, на теле выступили капельки пота.       — А-ах! А-а-а!!! Еще!.. — машинально он начал подмахивать бедрами. О, да! Просто блаженство!       Все происходило как в порно-видео. Эваллё держал его член своей горячей крепкой ладонью у самого основания и ритмично работал ртом, бесстыже, с каким-то упоением. Слегка загоревшие щеки и скулы Эваллё покраснели, лоб покрывала испарина, слюна сочилась по гладкому подбородку на шею и вздрагивающий кадык. Эваллё не снял перстни, и теперь внутри все переворачивалось от касания нагретого металла к сверхчувствительной коже.       — Ах-ха, о, черт! Да!       Не прошло и минуты, как Маю разрядился долгой струей, после чего последовал краткий выстрел. Эваллё выпил его досуха, только несколько капель стекли по подбородку.       За неделю это был первый оргазм, и Маю никак не мог отдышаться. Эваллё сел между его ног и быстро стянул футболку через голову, разлохматив свои темные волосы. Пятками Маю потеснил одеяло и вытянулся. Простыня под ним вся сбилась и напиталась потом и жаром их тел.       Через мгновение Эваллё накрыл поцелуем его пылающие губы. Они целовались долго и нежно, пока Маю не восстановил силы. Эваллё подстраивался под его темп, давая Маю больше инициативы. В беспамятстве Маю заметил, что парень расстегнул на своих брюках ширинку, и теперь его налитой член скользил по простыне. Маю протянул руку, словно хотел схватить любимую игрушку. Заметив это, Эваллё подался вверх, и пальцы Маю сомкнулись на возбужденной плоти. Он хотел, чтобы Эваллё было так же приятно, как ему. Он хотел научиться.       Несколько мгновений они оба просто наслаждались ощущениями. Маю лишь слегка касался члена Эваллё, кончиками пальцев исследую тонкие выступающие венки, бархатистую кожу лобка, тугие тяжелые яички.       Затем, все также лежа на спине, Маю стащил с себя джинсы с трусами. На нем еще была футболка, браслеты и ожерелье на шее.       От горящего взгляда Эваллё член снова начал наливаться. Маю блаженно прикрыл глаза и закусил губу, когда буквально бездонный рот Эваллё снова вобрал его полустояк. Каждая клеточка тела затрепетала и раскрылась навстречу. Громкие стоны смешались с мокрыми энергичными звуками. Член пульсировал во рту Эваллё, быстро набухая. Маю закинул руки себе за голову, вцепившись в подушку, сладко пахнущую Эваллё. С силой он сжимал челюсти, грудь разрывало от желания кричать. Маю чертыхался и жмурился от возрастающего напряжения.       Эваллё вытащил его член изо рта и оголил головку, в следующий момент язык прошелся по залупе, тронул уздечку влажным мазком, пощекотал кончиком отверстие уретры. Большим пальцем Эваллё нежно мял и теребил кожицу в промежности. К тому моменту Маю распластался на диване, раскинув руки в стороны, то и дело хватаясь за простыню. Черные лобковые волосы щекотали подбородок Эваллё. Маю сквозь пелену наслаждения следил, как его потемневшие влажные губы скользят в такт быстрым движениям руки.       Окончательно забывшись, Маю со звонким криком кончил. Повторный оргазм накрыл его так внезапно, что он даже не успел предупредить Эваллё. Парень проглотил часть спермы, а остальное успело попасть на его разгоряченную покрасневшую кожу шеи и груди. По торчащему соску скатилась капелька пота.       Маю потянул Эваллё на себя, он еще не успел прийти в себя, лениво трогал Эваллё, его тату на правом трицепсе и на лопатке, каменные кубики пресса, куда он играючи впечатал кулак. Эваллё перехватил его запястье липкими пальцами и поднес к губам.       — Я люблю тебя, — с усмешкой, заразительно улыбаясь, прошептал Эваллё. — Люблю тебя очень сильно.       Сердце замерло от восторга. Пожалуй, эти слова — лучшее послевкусие оргазма.       Маю забросил руку себе за голову и запустил пальцы в волосы. Улучив момент, Эваллё поцеловал его в гладкую подмышку, после чего переместился во впадинку между ключиц и наконец, изогнув шею, прихватил губами его сосок.       — Это больше, чем секс по дружбе? — поинтересовался Маю, боясь своим вопросом нарушить очарование момента.       — Гораздо больше. Ты у меня один такой, — Эваллё погладил его по виску, убирая прилипшие волоски. — Ты всегда для меня особенный.       Эваллё снова прижался своими губами к его, он покачивался, опираясь на локти и колени, шелковистая влажная головка щекотала Маю живот, размазывая выступающую влагу по коже. Маю сжимал пальцами крепкие бедра, скользил по подтянутым ягодицам — от горячего тела Эваллё он буквально вскипал, пот струился по груди и животу, легкие распирало, кожа горела.       Маю было плевать: в какой позиции и как — лишь бы Эваллё взял его. Поскорее бы засунул свой горячий длинный член ему в задницу и начал трахать, как тогда в загородном доме. Сфинктер пульсировал, словно одни лишь мысли об этом могли возбуждать.       — Тебе мало двух оргазмов? — будто бы прочел его мысли Эваллё, и щеки обдало жаром. Парень сжал его ягодицу и как бы случайно коснулся ложбинки между. Сердце забилось с удвоенной силой.       Завибрировал чей-то телефон, но они так и продолжали лежать в объятиях друг друга и шептаться.       — В прошлый раз тебе было больно, — вспомнил Эваллё их первый секс.       — Мне всегда будет больно, если не делать это регулярно, — насупился Маю, прикидывая, поймет ли намек Эваллё или нет. — Мне первый раз делали минет, а я все гадал, на что это похоже, — признался Маю, и Эваллё обвел его лицо довольным взглядом. Парню явно нравилось быть первым.       Эваллё теребил его ожерелье с крошечными серебряными Муми-троллями и другими мелкими подвесками.       — Ты для меня так оделся, Пряня? — подколол его Эваллё, кивком головы указывая в сторону прихожей, где висел пиджак Маю, помимо которого он надел в клуб брендовые джинсы и футболку.       — Схватил первое, что под руку попалось, — отмазался Маю. — В клубе был строгий дресс-код.       Телефон снова просигналил, и тогда Маю протянул за ним руку, чтобы выставить авиа-режим.       Член Эваллё и не собирался опадать, так что весь живот Маю был в смазке. Обхватив ствол, ощутил, как тот дернулся прямо в руке.       — После спектакля я не успел сказать: я специально поменялся сменами, чтобы попасть на пьесу, раз это так важно для тебя. Я помню, что тебе нравится эта пьеса.       Маю промолчал в ответ, не зная, что сказать: он как всегда все вывернул, обвинив Эваллё в равнодушии, а ответ был на поверхности. Какое-то время они просто слушали дыхание друг друга и тиканье часов где-то в коридоре, доносящееся через открытую дверь.       — Что за дела у тебя с Роном? — нарушил молчание Эваллё.       — А не все ли равно? Откуда ты вообще узнал… от Фреи?       — Неважно от кого. Важно то, что он вел себя с тобой как последний мудак.       — Я думал, что будет прикольно, если я трахну Куисму, ну а итог этой истории ты все равно уже знаешь. — Маю не стал говорить, что инициатива принадлежала девушке, не желая очернять ее в глазах Эваллё.       — Я поражаюсь, как у тебя могут быть такие оценки, и при этом тебе в голову приходит полная дурь. Ты совсем не знаешь Рона.       — Именно поэтому ты так рискуешь? Потому что ты знаешь его и его мажорную каббалу лучше всех, — съязвил Маю. А ведь он не мог поспорить: месть Эваллё была эффектна. Маю чувствовал себя ужасно испорченным. Узнай он о плане Эваллё раньше — точно не стал бы отговаривать. Это было блестяще!       Маю протянул Эваллё ладонь. Их пальцы переплелись.       К разговору о машине они возвращались почти каждый день. Эваллё практически удалось убедить его, что никакой опасности нет, и что Рон ни о чем не догадывается. Хотелось бы верить.       Он восхищался их планом с Ионэ. Парни загримировались и на взятой напрокат машине привезли в школу несколько канистр со смолой. А в медицинских масках и бейсболках их даже на камерах было не узнать. Номер заменили на липовый в паре кварталов от гимназии. Они подгадали момент, когда никого не окажется на стоянке. Кроме того, Эваллё точно знал, где паркуется Рон, он знал марку и номер его машины, знал месторасположение камер и «слепые зоны» на стоянке. Казалось бы, проще простого. На все про все у них ушло меньше пятнадцати минут. Потом Эваллё переоделся в машине, там же оставил вещи и, чтобы избавиться от неприятного запаха, использовал свои духи. Затем он отправился на спектакль, а Ионэ уехал. Разумеется, от канистр и маскировочной одежды они избавились.       — Так ты запал на Куисму?       — Не знаю. Мне нравишься ты, — прошептал Маю, вновь чувствуя сильнейшее возбуждение. В ответ Эваллё смерил его обжигающим взглядом, после чего провел ладонью вдоль его тела.       — И ты ни с кем из девчонок больше не пробовал?       — А надо было?       — Может, — Эваллё кивнул на его промежность и торчащий член, — это была одноразовая акция протеста? Сейчас, я смотрю, все в порядке.       Маю закатил глаза: ему не нужен никто, кроме Эваллё, он даже больше не думал о сексе с девушкой. Все, чего он хотел, — это член в своей заднице, или его член в чужой заднице.       — Я не знаю, может быть, я би, как мой отец, или гей. Но я хочу только тебя.       — Как скажешь, — с этими словами Эваллё отстранился, вызвав у него вздох протеста. Парень быстро чмокнул его во вспотевший лоб и, оттолкнувшись руками от постели, привстал. Маю не сводил взгляда с хорошо заметного в свете ночника крупного члена с малиновой головкой и гладких яиц. Эваллё подтянул трусы, которые врезались ему в промежность, лишив Маю потрясающего вида.       Маю решил, что Эваллё собирается достать смазку и презерватив, но парень лишь протянул руку, чтобы выключить светильник. Маю огляделся на зашторенное тонкими занавесками окно. Оказывается, уже утро. Рассвет призрачной дымкой бледнел по ту сторону окна.       С голым торсом, там и не снимая брюк, Эваллё повалился на диван. Поерзав, он устроился на спине поверх смятой простыни.       С трудом приподнявшись, Маю стянул через голову футболку и скомканную швырнул на пол. Полудикий взгляд окинул его тело.       От осознания того, что вскоре должно последовать, начало потряхивать. Картонные пальцы не слушались. Под выжидательным взглядом Эваллё он оробел. Взялся за расстегнутый пояс брюк. Потянул вниз, как обертку. Сдернул до пят.       О, да, этот потрясающий мать его парень в моих руках! Это какой-то сон!       Ладонь накрыла твердую плоть. Ощутив биение пульса под хлопковой тканью, облизал сухие губы. Склонился над бедрами Эваллё. Языком провел линию по сильно выступающей тазобедренной косточке, до красноты укусил, вырвав у парня сдавленное мычание.       Когда он дошел до пупка, погрузив язык в теплую ямку, Эваллё согнул разведенные колени. Зашуршало сминаемое покрывало.       …И чем дальше, тем отчаяннее колотилось сердце.       Обеими руками. Оттянул резинку трусов.       Терпкий запах. Кожа здесь совсем бледная. Чуть выше темная родинка. Широко раскрытым ртом Маю приник к тому месту. Выпуклая родинка, пятнышко. Мокрая вспотевшая кожа отдавала солью.       Ощупью отыскал запястье парня — руки Эваллё покрылись мурашками.       Маю облизнулся.       От нетерпения и просто нереального возбуждения он весь взмок.       Металлический шарик тронул самый верх. Язык запорхал вокруг головки, смазывая выступающие капли.       — Поработай язычком, Маю…       Липкий живот то вздымался, то опадал; бедра Эваллё дрожали.       Шипящий вздох перешел в долгий, еле различимый стон.       — Полижи, вот так…       Лицо буквально пульсировало от притока крови. Маю одновременно испытывал жгучий стыд и непреодолимое желание доставить партнеру удовольствие. Он отгородился от всего, что знал о сексе, и подался инстинкту.       Задержав дыхание, провел кончиком языка вдоль. Постепенно продвигаясь к основанию. Этакий вымахал!.. Смакуя вкус, поиграл шариком пирсинга. Эваллё тихо выругался.       На его гладкой коже влажно блестела слюна. Маю высунул язык, и ее тонкая струйка коснулась пульсирующей головки. Горящие губы сомкнулись вокруг. Он принялся усердно работать языком. Сердце выпрыгивало из груди. Из-под полуопущенных ресниц Маю наблюдал за реакцией Эваллё. Он легонько надавливал на промежность, раздразнивая. Хриплое тяжелое дыхание Эваллё сводило с ума. Маю мог бы делать это вечно, лишь бы Эваллё было хорошо.       От запаха и вкуса нестерпимо ныло в паху. По лицу текло. Он сосал, пока не заныли губы. Головка упиралась то в нёбо, то в щеки, Маю старался изо всех сил, надеясь, что делает все верно.       Маю начал засасывать член, словно густой молочный коктейль.       Давление губ и языка нарастало. На секунду оторвавшись, он взял так глубоко, как мог, обвел языком, закрывая глаза. У него уже не получалось сосать — только глотать. Дрожащие вздохи Эваллё пробирали душу. От осознания собственных возможностей голова шла кругом.       Маю опустил руки, огибая бедра Эваллё. Обхватил горячие ягодицы, сжал.       Сглотнул, глубже проталкивая в рот. Еще глоток. Головка уперлась в гортань и протиснулась глубже. Член слегка увеличился, Маю мог опустить ладонь себе на шею и почувствовать его биение глубоко внутри. Маю зажмурился от неприятных ощущений, он старался дышать носом. Слюна стекала изо рта, капая на пах Эваллё. Маю казалось, еще чуть-чуть и он либо захлебнется, либо задохнется. Эваллё был уже на грани. Мышцы его пресса окаменели, взгляд поплыл. Маю зажмурился. Эваллё дернулся под ним, и тут же в горло ударила горячая густая струя. Маю вздрогнул, но начал послушно глотать.       Потом, лежа на влажной простыне, Маю вспоминал, как буквально накануне раскрывал рот перед зеркалом, пытаясь сделать это как можно шире, и прикидывал, поместится ли там член Эваллё. Маю закрыл лицо руками, стараясь не думать об этом и не ржать, как конь.              Вволю наигравшись в постели и наскоро приняв душ, они с Эваллё выпили по чашке кафе и съели по круассану с лососем и яичницей. Маю колебался, но решил, пока не говорить никому о звонке профессору — чтобы не портить замечательное утро.       Эваллё позвал его на игру и на бой с чемпионом Университетской Лиги; в последнее время Маю часто приходил посмотреть на футбол или на то, как Эваллё разминается на ринге — он бы ни за что не променял эти моменты — моменты, когда он мог стать ближе к Эваллё. Когда просто мог находиться рядом и наблюдать за парнем. Даже появление Аулис или Ионэ не могло испортить его настрой в такие дни.       Маю вернулся уже утром, протрезвевший и усталый. На цыпочках поднялся на второй этаж, миновал коридор и очутился у себя в комнате. Судя по затишью, в доме все спали.       Улыбаясь, Маю упал лицом в подушку. Все тело переполняла эйфория.       Заворачиваясь в одеяло, представил, как было бы, если бы они с Эваллё жили вместе в той квартире и занимались сексом каждую ночь, а по утрам вместе завтракали и расходились по делам, совсем как двое молодоженов.       Сквозь сон Маю слышал потрясенный голос Эваллё:       «У меня на члене синяки.»       «Просто ты мой», — заявил Маю, ужасно довольный собой.       «Это же был твой первый минет, когда ты научился делать вакуум?»       «А тебе все скажи!»       Вот пускай теперь Эваллё объясняет засосы своей сладкой парочке или ждет, пока те сами сойдут, — думал Маю, ни капли не раскаиваясь. Наоборот, он хотел заявить этим двоим, что Эваллё принадлежит ему, что они любят друг друга, и он не намерен никому уступать.              

* * *

МАЮ

      На выходные тетя улетела в командировку в Японию, а родители уехали в загородный дом, на природу. Фрея собиралась на ипподром, поэтому осталась в городе. Маю не мог не воспользоваться моментом: завтра же позовет Эваллё, тем более тому нужно было забрать некоторые вещи. Они могут провести всю ночь вместе и следующее утро! Сестру наверняка удастся уломать переночевать у кого-то из подруг: на каникулах она постоянно тусовалась со своими друзьями и до утра засиживалась в гостях.       Весь день он думал об Эваллё. Может, им наконец-то удастся прояснить их отношения.       Чувствуя небывалый эмоциональный подъем, Маю зашел в ванную на третьем этаже, которая после переезда Эваллё считалась его личной. Он собирался почистить зубы, принять душ и позвонить Эваллё перед сном — договориться о встрече. Парень только вернулся с вечерней тренировки, на которой они с парнями играли в футбол. Сегодня вся компания была в сборе, поэтому Маю не пошел. Он понимал, что еще немного и друзья Эваллё сложат два и два и поймут, что Маю неравнодушен к парню.       Пустил воду в раковину и потянулся за электрической щеткой. Громкий звук заставил его вздрогнуть. Из труб донесся гул вперемешку со скрежетом. Маю решил, что вода сейчас пропадет, и поставил щетку обратно на полку. Собирался уже перекрыть кран, как неожиданно напор возрос, и Маю обдало градом брызг.       Маю поморщился и схватился за вентиль, но не успел и пальцем пошевелить, как из крана в потоке воды вывалился какой-то сгусток слизи.       Маю отскочил назад и едва не поскользнулся на скользком полу. Время будто замедлилось. Вдруг стало нечем дышать.       Намного более плотная, нежели вода, полупрозрачная субстанция понемногу выбиралась из крана. Сильный напор, казалось, играл ей только на руку, и вскоре уже несколько тончайших длинных лент с чем-то кроваво-красным внутри обвивало раковину и свешивалось с бортиков.       На мгновение все тело парализовало. Крик так и застрял в горле. Маю ударился плечом о дверь, лихорадочно шаря в поисках ручки.       В голове возник уже знакомый треск, да такой силы, что в глазах потемнело.       Стоило существу выбраться наружу, как струя воды выровнялась.       Все, что успел заметить, — полупрозрачное тело с белесым отливом и миллионом жгутиков по всей поверхности. Кроваво-красным оказались кровеносные сосуды, пронизывающие тварь с ее лентами-отростками. Довольно маленькое тело, но если его растянуть…       Маю выскочил в коридор и навалился на дверь с другой стороны. Его трясло так сильно, что он даже не мог повернуть замок.       Шум крови набатом отдавался в ушах. Сердце разрывалось.       Маю едва сумел запереть дверь ванной и отступил назад. В следующую секунду дверь сотряс мощный удар.       Горло сдавило спазмом. Господи Иисусе!..       Тварь пыталась пробиться сквозь препятствие.       Дверная ручка заходила ходуном.       Маю убедился, что вокруг дверного полотна нигде нет щели, — эта дрянь не сможет просочиться.       С каждой секундой шум все нарастал. Дверь дрожала под напором ударов. С грохотом билась ручка.       Тварь была невероятной силы и будто осознанно искала выход.       Такого ужаса он еще никогда не испытывал. Дыхание перехватило, как будто кто-то резко выпустил весь кислород. На мгновение Маю утратил контроль над телом — застыл, беззвучно ловя ртом воздух.       Очередной грохот заставил вздрогнуть всем телом.       Маю бросился вниз по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. От ужаса он не мог выдавить не звука. К счастью, на ногах были удобные теннисные туфли; последние ступеньки перепрыгнул одним махом.       Ему нужно выбраться из дома. Молился успеть добежать. Только бы добраться до выхода!..       Грохот наверху дал понять, что тварь вырвалась из заточения.