О чём молчит мрамор

— Сюда, скорее! Я вижу, где можно укрыться!       Таша, взобравшаяся на склон девушка в износившейся грязной одежде, машет рукой двум таким же потрёпанным беглецам, призывая их поторопиться. Мужчина, поддерживая еле плетущегося приятеля, упрямо переставляет ноги, хотя силы истощились ещё где-то двумя километрами ранее. Склизкая земля с раскисшей прелой листвой скользит под ногами, а в лицо хлещет морось дождя. — Всегда мечтал свалить отсюда куда-нибудь в тёплые края, а теперь… — раненый парень матерится сквозь зубы, когда приходится опереться на кровоточащую ногу, но всё же ковыляет на последнем дыхании. — Так и знал, что помру в этой чёртовой тайге. Бросил бы ты меня, Алекс. — Не болтай, Дэн, не трать силы, — обрывает его Алекс. — Почти добрались!       Подстёгивающий людей страх заставляет их мириться с любыми трудностями — важнее всего спасти свои жизни.       В отдалении звучат хорошо знакомые им крики отродий, эхом разносящиеся над глухим лесом. Кошмарные монстры уже летят по их кровавому следу, и когда охота настигнет добычу — всего лишь вопрос времени. — Ну же! Мы можем скрыться в той пещере и завалить вход камнями, — Таша подхватывает Дэна с другой стороны, и они втроём вваливаются в тёмный зёв между двумя скалами.       Внутри пещеры людей встречают сгущающийся мрак и сырой воздух с запахом земли и помёта летучих мышей. Сталактиты и сталагмиты сливаются в причудливые фигуры, которые из-за воспалённого воображения кажутся похожими на человеческие. Камень порой отсвечивают каким-то странным фиолетовым блеском — или зрение играет злую шутку? Нет времени думать, нужно идти дальше, пока ещё есть крупицы сил!       Под ногами что-то похрустывает, носки обуви то и дело сбивают подворачивающиеся камни. Когда тусклый дневной свет, струящийся из входа в пещеру, пропадает окончательно, Дэн без сил падает наземь. Волочить его дальше беглецы не в состоянии, но и бросить здесь они не могут. — Затаимся. Если повезёт, нас здесь не найдут.       Вслепую передвинув друга поудобнее, Таша и Алекс прячутся за каменным выступом. Долгий бег разгорячил их, заставил истекать потом, но теперь стылый воздух берёт своё. Драгоценное тепло уходит слишком быстро. Прижавшись друг к другу, люди напряжённо вслушиваются в звуки, доносящиеся снаружи.       Последние три года стали для всех живущих на земле нескончаемым кошмаром. Войны, природные катаклизмы, эпидемии прежде неизвестных болезней, голод, разрушение и деградация… Всё происходило почти одномоментно, стремительно и безжалостно, и каждый новый день человечество встречало со страхом. Никакой голливудский фильм ужасов не мог сравниться с реальностью. Особенно когда мёртвые начали возвращаться к живым и в небесах раздались крики первых отродий.       Хотя после странной вспышки, озарившей весь мир, дела будто бы пошли на лад. Заражённых не стало, а отродья стали встречаться реже. Но… к несчастью, не исчезли насовсем.       Ещё один крик, которыми эти твари обмениваются, чтобы ориентироваться в пространстве, раздаётся совсем близко к пещере и прокатывается гулким эхом. Кровь стынет в жилах. Стоит твари только подойти поближе и заглянуть в темноту, как она тотчас почувствует их запах. Добыча сама загнала себя в тупик.       Замершие от ужаса Таша и Алекс перестают даже дышать, чтобы не выдать себя. Лишь оглушительно громкий звук капель воды, падающих со сталактита где-то в глубине, отсчитывает время в вязкой тишине. Когти шуршат по земле и камням снаружи, отчего по спине стекает ледяной пот.       Смерть так близко.       Кажется, её дыхание можно почувствовать кожей.       Таша и Алекс много раз видели, как отродья нападают на людей. Зрелище тошнотворное, но жертвы мучаются недолго — и это единственная милость, на которую можно надеяться.       Ожидание неизбежного — худшая из пыток.       Секунды сливаются в минуты. Отродье не уходит, но не решается войти в пещеру. Лишь тяжело, с тихим рычанием дышит. А затем вдали раздаётся ещё один пронзительный крик, и монстр наконец уходит. Слышен едва различимый взмах крыльев где-то вдалеке, после чего наступает вязкая тишина.       Неужели обошлось? Можно выдохнуть?       Но люди не спешат радоваться новообретённой жизни. Шум крови в ушах нарастает. Их тела наливаются тяжестью, а веки опускаются, будто поддавшись усталости. Разумом они понимают, что происходит нечто неправильное. Но не могут сопротивляться. Дыхание становится поверхностным, а мысли замедляются, расплываются, пока не сливаются в одно мутное марево. — Мир… забудет меня…       Шёпот темноты полон печали, неизбывного одиночества и, вместе с тем, умиротворения, которое может подарить только смерть. — Мир… забудет… вас…       Жадный холод и равнодушный мрак принимают смертных в свои объятия. Каменный сад внутри пещеры пополнится тремя новыми фигурами.