Hit, learn, run, control!

      Величественные стены удивительно оставшегося нетронутым яростным желанием правительства обновлять даже исторические центры возвышались на метров десять вверх, отражая в себе не только высокую архитектурную ценность, но и красоту сотен и тысяч потраченных часов людьми, что были вдохновлены своим делом.              «Красота, созданная из боли.» Устойчивая мысль в голове Юнги, пока он, задрав к мраморным небесам голову, проходил по замысловатым коридорам, пронзённым десятками вытянутых окон, что совсем не походили на традиционную азиатскую архитектуру, но зато вызывали намного больше восхищения, нежели привычные красный, чёрный и тёмно-зелёный. Нечто между такими архитектурными стилями, как готика и барокко в сочетании с традиционными корейскими сюжетами были составлены настолько впечатляюще, что Мину начинало казаться, будто он утопает в сознаниях тех людей, что составляли чертежи, чуть ли не напрямую общаясь с Буддой, Конфуцием и величайшими корейскими монахами и сказителями. Настолько близкое единение с чем-то абсолютно отстранённым, но при этом настолько заземлённым, что из этой материи точно мир соткан.              Проходя мимо огромных гобеленов, сшитых из звёзд, Юнги помимо восхищения лишь злился, что из-за стекла, под которым хранилось историческое достояние, отстраняют возможность сразу целиком насладиться изображённым сюжетом, погрузиться в момент проповеди или битвы, услышать шёпот ручьёв, узнать рассказанные веками создававшиеся легенды, или звон наконечников копей и металла катан и сабель, своими лезвиями творившими величественную историю и проливающие солёную от выжатых из матерей и детей слёз кровь.              Отвлёк от созерцания лишь возбуждённый голос и быстрый шаг каблуков, эхом отражающийся от каменных стен.              * * *              — Ох, Юнги… Мне будет очень непросто взять вас на работу, понимаешь? — уткнувшись в непривычно тонкую папку бумаг вздыхал Сокджин, уделяя особое внимание медицинской карте.              — Ну Тэхёна то у тебя получилось как-то взять! — с лёгким оттенком возмущения пытался парировать Мин.              — У него есть высшее образование, — тут же воспрянул Ким. — И к тому же он не был… Ну… — Джин тут же смущённо забегал глазами от бумаги к потускневшему другу и обратно. — В общем… Я… Скину тебе ваше ближайшее расписание, там у курсов как раз окна есть, поставлю пока с горем пополам, — с поддельным обречением говорил ректор. — Будешь вести теорию и практику безопасности жизнедеятельности в магическом мире. Намджун… Он, говоришь, в области административного права много развивался? — заново перечитывая на коленке составленное резюме спрашивал Сокджин, пока перед ним воодушевлённо кивал Юнги. — Будет вести защиту прав несовершеннолетних, — Ким громко хлопнул документами и с улыбкой посмотрел на столь же радостного друга. — Приходите завтра к вечеру, я выдам вам аванс, — прекрасно осознавая финансовое положение мужчин продолжил ректор, — и через два дня после этого жду вас на работе.              — Спасибо тебе огромное, хён.              Юнги действительно был весьма и весьма признателен, хоть и с трудом это показывал. Отсутствие эмоциональности, присущее бывшему служащему государственного надзорного органа и некоторые прочие обстоятельства сделали своё дело, хотя далеко не каждый с подобной историей оказывался парализован на отражение чувств, к примеру, тот же самый Намджун.              Обнявшись напоследок со старым другом Мин, уже по-новому взглянув на стены университета, которые совсем скоро он будет видеть каждый день, поболтав с добродушным охранником и оповестив его о радости грядущей работы под руководством одного из немногих родных людей, наконец вышел на улицу.              Солнечный свет обильно одаривал улицы Пусана своим теплом, не щадя девушек, старающихся сохранить бледность кожи и заставляя детей только с большей радостью резвиться в фонтанах, находящихся перед зданием университета. Юнги приехал сюда достаточно рано, ведь понятия не имел, во сколько ректор приходит на работу, но вот в том, что он появляется там каждый день, сомнений не было. Мужчина успел осмотреть львиную долю здания, почти досконально запомнить план действий при пожаре, ведь потратил на созерцание схемы не многим, не малым двадцать минут. Это была скорее профессиональная привычка, нежели личное желание.              Встрепенувшись от пыли студенческих надежд и разочарований Юнги отправился по, пожалуй, единственной известной ему дороге — дороге, ведущей к дому. Пусть в Пусане он провёл последние двадцать с лишним лет, он никогда не гулял по городу в дневное время, разве что по ночам и не смотря на бесконечные зазывающие вывески в центре и редкие горящие ночниками и настольными лампами окна жилых домов могли относительно презентовать город, всё же в дневное время он выглядел иначе. Мин сперва долго не мог привыкнуть, всегда сидел дома, выступая кухаркой и уборщицей для намного более социально активного соседа, вечерами приносящего подарки. Сам Юнги стал более-менее регулярно выходить из дома примерно шестьдесят три дня назад, но кто считает?              Квартира располагалась в часе и тридцати минутах пешком от университета. В силу того, что голова не была засорена дорогами почти родного города, только лишь ночными патрулями, запомнить путь с первого раза не составило труда.              Уведомление!              Навещая сквер, через который шла дорога к дому, Юнги остановился у свободной скамьи, выкрашенной в яркий, почти слепящий белый, и выудил из заднего кармана джинсов довольно старый разбитый телефон, выделенный ему гуманитарной помощью и заметил десяток пропущенных звонков от Намджуна и два сообщения от Сокджина, одно из которых с вложениями. Оперативная работа, это похвально.              — Алло, Верзила?              — Юнги! Господи, Мейн-кун, ты меня напугал! — слышался обеспокоенный голос из не оставшегося без повреждений динамика. Судя по тому, как звучал друг, можно было подумать, что он там уже волосы клоками выдирал от тревоги. — Куда ты пропал с самого утра? Мы ведь договаривались!              — Прости, прости, Джун, — усмехнулся Мин, почёсывая покрытую забитой под кожу чернилами руку. — Я нам работу нашёл.              — Нам? В каком смысле работу?              — В прямом. Я минут через сорок буду дома, расскажу, что к чему, — заправляя за ухо довольно длинные для мужчины волосы. — И приготовь что-нибудь, а то я не завтракал.              Шага Мин не прибавил. Наоборот, решил остаться в тени заботливо склонившего к скамье свои ветви дерева, достать чуть мятую упаковку из-под сигарет и, стараясь при помощи никотина отгородиться или хотя бы парализовать безжалостно подступающую лживую скорбь, насладиться общей городской суетой, что долгое время была ему неизвестна.       Мину нравилось находиться в обществе. Оно было своеобразно, шерстисто, но при этом в общей массе оставалось гладким. Детально оно было интересным. Прожив добрые девяноста процентов жизни вне возможности наблюдать и становиться участником общего движения жизни, теперь Юнги счастлив считать себя полноправной частью социума, ходить по местам, переполненным гомоном, слышать отрывками чьи-то диалоги, которые всегда казались ему интересными, общаться с продавцами уличных закусок, что особенно по вечерам в компании Намджуна казались до умопомрачения вкусными.              В глубине парка на детской площадке громко резвились дети. Рядом с ними можно было заметить прогуливающихся родителей. Кто-то из девушек с животами, с кем-то играют юноши. Юнги долгое время не знал о том, что мужчины могут встречаться с мужчинами, а девушки с девушками, поскольку романтических взаимоотношений он между людьми раньше не видел, но в своё время читал книги, которые, безусловно, проходили цензуру руководства. В книгах были описаны лишь взаимоотношения между девушкой и юношей, но в ряды подростков однажды затесались романтические связи между двумя дамами, а руководство и не стало отрицать, что такое возможно. Сперва Мину показалось это необычным и даже немного странным, неправильным, ведь книги, как говорили преподаватели, глаголют истину, но со временем Юнги нашёл в себе симпатию к одному из юношей, который часто становился частью компании, благодаря чему перестал считать это чем-то из ряда вон выходящим.              Шум деревьев безусловно причинял лишь успокоение, но нужно было двигаться дальше. Сигарета закончилась слишком быстро, как, собственно, пролетели тридцать один год жизни мужчины, теперь уже более решительно направляющегося в сторону в сторону дома.              * * *              — Я дома! — крикнул Мин, стягивая уличную обувь и уже вкушая запах жареных яиц с луком. К сожалению или к счастью, их рацион был не слишком разнообразен в силу финансового положения. У Намджуна, как выяснилось, нашлось некоторое количество друзей в городе, с которыми он познакомился на патрулях, благодаря чему некоторые деньги на еду и одежду они всё же смогли получить.              Небольшая квартирка на отшибе в трёхэтажном здании, предоставленная независимыми лицами не блистала роскошью, но хотя бы со временем была вычищена двумя новыми её жителями. Сперва здесь был страшный хлам — подранные обои, тонны пыли и остатков от пищевого мусора, разодранные занавески, грязное постельное бельё, абсолютно убитые ковры. Два мужчины, что ранее никогда не вели никакого быта, смогли понять, как им это исправить только лишь спустя несколько посещений Кимовых друзей этого жилого помещения. Двое предоставили плитку, которой в дальнейшем они вместе выложили так называемый «фартук» над плитой, их жёны дали некоторую бытовую химию. Один предоставил старенький, но рабочий пылесос и обои со специальным клеем, так как совсем недавно сам делал ремонт, а также помог мужчинам с поклейкой новых обоев в коридоре.              В общем, если бы не хорошая коммуникабельность Намджуна на патрулях, они бы, скорее всего, убили бы квартиру ещё сильнее.              — Чёртов котяра, — Юнги почувствовал, как его будто большая рука сжала и, приподняв, потянула в сторону кухни, где уже поджидал Ким, готовящийся спутывать и без того не расчёсанные волосы. Собственно, так и произошло. — Я же каждый день тебе отчитываюсь, если куда-то иду, а ты как решил выйти в первый раз, так сразу никакой весточки мне не оставил, гадёныш, — ворчащий Намджун был беспощаден.              Юнги лишь беззлобно хихикал, ведь такие акты милейшей злости скорее были забавными, щекотными, нежели действительным недовольством.              — А теперь давай рассказывай, что настолько изменилось за одно утро, что мы теперь оба работаем, — выпуская взлохмаченного друга из удушающего спрашивал Верзила, доставая с полки пару тарелок, которых, в целом, там и так было всего две.              — В общем, помнишь я рассказывал про одного красавчика, с которым на патруле познакомился? — закидывая себе пару ягод свежего вымытого винограда начал Юнги. — Так вот он говорил тогда, что, скорее всего, в течение пары лет получит должность ректора в институте.              — Погоди-ка, а кто такой ректор? — хмурится, выкладывая по половинке яичницы каждому на тарелку.              — Типа как у нас генерал, только для студентов. В общем, я решил попытать удачу и пошёл туда. У охранника выяснил, что Сокджин им стал, попросил предупредить, что я буду ждать приёма в стенах университета. Погулял там, туда-сюда, ну он и принял меня, — взяв в руки металлические палочки, Мин стал делить блюдо на удобные для употребления ломти. — Я сказал, что нам с тобой нужна работа, вот он и согласился.              — Что прям взял и согласился? — удивлённо спрашивает Джун.              — Ну я там уже на колени был готов вставать, но у него муж маг, поэтому он и сжалился.              Ким кивнул и далее разговор зашёл на тему размышлений о дальнейших их действиях — о новой работе, отношении к ученикам, о трудностях, что появятся вместе с тем, как им нужно будет готовиться к занятиям, а также в диалог вплыли темы об обогащении знаний о внешнем мире, который наверняка сильно огромен. Не обошлось и без пары привычных шуток на темы того, кому будет сложнее адаптироваться к новой реальности.              * * *              — А вы, я так понимаю, Мин Юнги и Ким Намджун, — воодушевлённо спрашивал весьма миловидный и хорошо одетый мужчина с кудрявой копной волос, подходя к стеснённым магам, застрявшим в дверях. — Прошу вас, проходите! Я сейчас схожу за Джином! — едва успели друзья зайти в кабинет, как этот воздушный человек блеснул улыбкой и убежал в неизвестном направлении.              — Это его муж? — в пол голоса спрашивает Джун, стараясь избежать эха — большого любителя сплетен.              — Понятия не имею, я же не видел его никогда, — пожимает плечами Мейн-кун, проходя вглубь кабинета, стремясь к тому же месту, где сидел в прошлый раз. В целом, в кабинете всего четыре стула для посетителей, поэтому выбор Намджуна не велик.              — Так, друзья-маргиналы, — чуть ли не с ноги заходя в собственный кабинет Сокджин легонько хлопает Намджуна по спине, призывая поскорее занять своё место под солнцем для дальнейшего длинного диалога, затем сразу усаживаясь на собственное кресло. — У меня для вас есть хорошие новости, инструктаж и пятнадцать килограмм книг, которые в течение нашего диалога сюда принесут мой муж и библиотекарь, — улыбаясь рассказал ректор. — Начнём?              Четыре долгих часа они провели за обсуждением деталей работы как с точки зрения документов, так и с точки зрения учебного процесса, где хорошим подспорьем послужили комментарии и магия миражей Ким Тэхёна. Намджун сперва был очень заинтересован, затем же подумерил свой пыл, ведь сидеть на одном месте столько времени он хотя бы не привык. Юнги же в свою очередь был абсолютно невозмутим, пусть и часть лекции о правилах безопасности на парах и рекомендуемой субординации он пропустил, особенно после слов о том, что при экстренных ситуациях всё интуитивно понятно, а со студентами все ведут себя как хотят и Сокджин, между прочим, зачастую встаёт на сторону преподавателя.              Из самого интересного — им действительно выдали в общей сумме четырнадцать с половиной килограммов книг, а также довольно неплохой аванс, так как Джин понимал, в каком положении находятся маги.              — Вы молодцы, что пришли в начале учебного года. Можете приступать к работе через неделю.              * * *              — Ну? Что будешь делать с деньгами? — скинув груз знаний под ноги мужчины расположились в том же парке, где отдыхал Юнги ранее. Мину хотелось поделиться с другом комфортным местом, поэтому, прежде предложив купить по баночке содовой, маги остановились в предложенном месте.              — Хочу костюм купить. Думаю, студенты оценят.              — Чжэн наверняка руководствовался тем же, а мы плохо к нему относились из-за того, что он был не в форме… — имея в виду их преподавателя по основам искусств как-то слишком уж для себя разочарованно тянет Мин, обращаясь глазами к каменной плитке, коей были вымощены тропинки в парке.              — Но тут то мы на воле, — в противовес склоняется Верзила. — Да и они же взрослые люди. Помнишь нас в двадцать? Мы были серьёзными парнями. А они-то в своём мире наверняка и умнее нас в те годы.              Юнги в ответ молчит. Увлекаясь теорией общественного развития, он не был уверен в правдивости догадок друга, но возражать не стал — не хотелось заранее портить впечатление Кима об их будущих подопечных, к тому же возможно оно действительно так и слишком уж мрачным прогнозам места нет.              — Думаю, я тоже куплю пару элементов одежды, поэтому пойду с тобой, — медленно кивает, завершая бутылку и кидая её к остальной «макулатуре». — Только сперва зайдём домой, а то у меня плечи отвалятся быстрее, чем мы дойдём до какого-нибудь магазина одежды.              Ким легко согласился с другом, ведь не смотря на хорошую физическую подготовку, семь килограммов на спине таскать более положенной дороги до дома — это самоубийство. Дошли до дома они быстро, стараясь не обращать внимания на все аппетитно пахнущие открытые забегаловки. Особенно ярко они сверкали жареным сыром в панировке с учётом наличия денег на эти вкусности, но особенно сильно напуганному количеством денег на ближайшие пару месяцев Мейн-кун порой чуть ли не за уши оттаскивал друга, уже размышляя над тем, чтобы сменить маршрут от института до дома, потому что голодными вечерами после рабочих дней они особенно быстро потратят все деньги.              Поход за новой одеждой выдался немного тревожным, от неожиданно большого количества людей, скопившихся в одном месте, плодотворным и очень дорогим. Что Юнги, что Джун ни грамма не понимая в том, как работают торговые центры и магазины в них, прошли буквально пару магазинов и уже приобрели всё, что необходимо — Намджун купил костюм тройку с одной рубашкой и парой галстуков на все имеющиеся деньги, а в следующем же магазине, что был дешевле на несколько порядков, Юнги на четверть выплаченного аванса купил две пары джинсов, три футболки, майку и комплект из десяти трусов им на двоих. Намджун после этого ещё очень долго возмущался по поводу того, что у Юнги деньги остались, а у него ни копейки, и как бы Мин не успокаивал его словами о том, что его деньги — их общие, Ким по-прежнему продолжал ворчать.              * * *              — Бывай, очкастый, — с добрым смешком прощается юноша и уходит во вполне известном «очкастому» направлении, в то время как он сам тяжело выдыхает, прекрасно осознавая, куда ему дорога.              В отчий дом. К сожалению.              Протерев стёкла очков краешком чёрной спортивной кофты, студент пишет водителю адрес, откуда его забрать и, вновь вздыхая от новости о скором приезде машины, вытягивает из кармана, набитого конспектами и библиотечными книгами, рюкзака упаковку сигарет. Отец не раз читал парню лекции о том, что это очень вредно и что, продолжая курить, юноша, скорее всего, не доживёт и до пятидесяти, но слишком уж хорошим анестетиком отвращения работали бумажные трубочки с завёрнутым в них табаком, от того абсолютно все лекции якобы обеспокоенного отца пролетели мимо ушей.              «Господин Чон, я на месте,» — прилетает сообщение, после которого парень откидывает окурок в сторону (даже не в стоящую совсем рядышком мусорку), ещё пару секунд сидит в оцепенении в мыслях о предстоящем вечере и надеждах, что ужин уже окончен, а после поднимается и плетётся в сторону автомобиля, едва поднимая рюкзак. С физической формой у студента проблем не было, даже после тренировки он более, чем способен поднять на спину порядком шести килограммов, разве что с психической формой всё не особо хорошо. И только относительно семьи.              — Я же говорил тебе, не надо никаких «господин». Чонгук. Просто Чонгук, — уже в который раз просит парень, испытывая огромное разочарование от того, что даже водитель его не слушает.              — Простите, Чонгук, Ваш отец шибко любит проверять мою с Вами переписку, — поглядывая в зеркало заднего вида извиняется мужчина, сам чуть расстраиваясь от одного только вида «бедного» студента.              «Сонхва явно считает, что это из-за учёбы… Жаль, что только она мне как раз даётся просто.»              — Как прошёл Ваш день, Чонгук? — в надежде наладить хоть какой-нибудь контакт с относительно небезразличным ему человеком спрашивает водитель, видя, как от банального вопроса Чону становится лишь паршивее.              — Да всё как обычно… — заготовленный ответ, всегда удовлетворяющий всех вокруг. И матушку, и отца, и водителя и даже дворецкого, что, пожалуй, из всех заботился о Гуке больше остальных. Он хотя бы слышал его пожелания на завтраки и редкие ужины. Обеды Чонгук и подавно предпочитал проводить вне стен дома, в особенности на выходных, ведь там ему приходилось бы лишний раз находиться практически наедине с семьёй.              Вы не подумайте, Чонгук не ненавидит свою семью. Он им весьма благодарен за всё то, что они ему делали и делают, что отсыпают довольно большие суммы на «карманные» расходы, что покупают хорошую одежду, канцелярию и прочее, а это безусловно помогает юноше в учёбе, но всё-таки холод и безразличие, коими благосклонные родители изо дня в день щедро кормят своего сына, сыграли свою роль, из-за которой ныне Гук изо дня в день лишь грезит о том, как поскорее съедет от родителей в большую и уютную квартиру, заведёт кота и будет сам себе зарабатывать на жизнь, сам себе готовить еду, покупать сугубо ту одежду, которую хочется, а не ту, что одобрит матушка, медленно, но верно продвигаясь по карьерной лестнице, а не сразу получая наивысшую должность в какой бы то ни было компании.              По приезде домой Гук поблагодарил водителя и прошмыгнул в дом, при этом стараясь оставаться незамеченным для всех сожителей, лишь бы лишний раз не здороваться ни с кем, а просто запереться в комнате, возможно попросить небольшой ужин.              Чонгук назло родителям поступил именно на менеджерский факультет, а не на бизнес-аналитику или IT, что, безусловно, когда-то взбесило отца, но таким образом он хотя бы сам может устроиться куда бы то ни было, с большей уверенностью быть независимым, а не скитаться в поисках работы, отказавшись от родительской помощи.              Комната юноши, к сожалению, не была уютной. Пара полок на стенах с учебниками, обёрнутыми в специальные однотонные обложки, монолитный шкаф, постель, покрытая светло-серым пледом. Из «визуального шума» разве что напольная ваза с засушенными рисовыми паникулами. Глава семьи Чон был крайне радикальным минималистом, из-за чего не мог потерпеть даже лишней картины на стене, в том числе в комнате сына, из-за чего студенту приходилось мириться с холодом и отчуждённостью, коими было пропитано единственное малопосещаемое кем бы то ни было помещение.              Включив компьютер, Чонгук достаёт из рюкзака жёсткий диск и USB-модем, купленные когда-то для защиты определённых данных от нежелательных лиц. В частности, отца. Необходимо это было для того, чтобы скрывать от главы семьи наличие счёта в иностранном банке, где Чонгук хранил все деньги, накопленные с карманных доходов и работы.              «Я близок к своей цели,» — мелькнула мысль, тут же скрываясь на задворках сознания, ведь Чон не был уверен, что его мысли здесь не прослушивают.              * * *              — Верзила, вставай, на работу пора, — едва проснувшись, Юнги стал расталкивать друга.              Оба мужчины спали совместно на одной кровати. Решение в пользу необходимости сдвинуть две кровати и спать вместе обуславливалось сразу несколькими пунктами: в первую очередь так было намного теплее самому Юнги. Ранее он даже специально заказывал для себя одеяло с возможностью подключения к сети и нагрева, чтобы не просыпаться по ночам от холода. Теперь же есть возможность спать с большим тёплым Намджуном, который заработал пристрастие обнимать Мина во сне. Юнги этому ничуть не сопротивлялся — наоборот, так было даже лучше. Во-вторых, квартира, как ни странно, не предполагала наличие двух одеял, поэтому вопрос сна был решён в первый же день переезда. В-третьих — сама комната благодаря этому выглядела лучше, по крайней мере с точки зрения обоих жильцов.              — Да может они и без нас прекрасно проживут, будут только рады, если мы не придём… — простонал мужчина, аккуратно съезжая с кровати на пол, ведь себя он знал прекрасно и не сделай он этого — точно уснул бы снова.              Юнги и сам проснулся не без труда, если быть честным. За три месяца они совсем легко отвыкли от привычного режима, хотя, казалось бы, десятилетиями выстраиваемая привычка не должна отойти слишком просто. Мейн-кун ещё около двух минут старался прийти в себя, проморгаться, потянуться и когда чуть разойтись наконец удалось, мужчина направился приводить себя в порядок уже в ванной.              Непривычно было смотреть на собственное отражение. Обычно на него смотрит строгий не выспавшийся солдат с ёжиком на голове, иногда с чуть отросшим, ведь бреют головы им не каждый день. Сейчас же в зеркале взрослый мужчина с забитыми различными татуировками рукавами, иногда чуть поплывшими, иногда не несущими в себе никакого смысла, но дышащие желанием Верзилы поскорее научиться интересному на его взгляд делу. На его голове быстро отросшие волосы. Немного грязные, немного волнистые, непредсказуемо, но красиво обрамляющие мягкие черты лица, которые сгладила свобода и много желанного сна. Юнги был рад тому, как он изменился за три месяца, пусть и эти же три месяца назад он и представить себе не мог, что будет свободен.              — Ты что будешь? — тихим хрипением спрашивает наконец проснувшийся Намджун, подпирая дверной косяк.              — А у нас есть выбор? — оправляясь от влаги на лице уточнил мужчина.              — Конечно, — сонно кивает, — можно пожарить яйца, можно сварить яйца и вообще их можно по-разному сварить… — тягуче рассказывал Ким.              — Хорошо-хорошо, жарь, только не свои пожалуйста.              В ответ послышалась добрая усмешка и совсем тихое, неразборчивое, но до одури родное ворчание, настолько полюбившееся Юнги.              Сразу после завтрака они перепроверили собственную подготовку к их первым в жизни парам, под редкие замечания моралиста-Верзилы о том, что в футболке и джинсах на занятия ходить совсем уж неприлично, тем более, когда сам Мин — преподаватель. У Юнги же в ответ аргументы пусть и разные, но по сути своей абсолютно идентичные — по барабану. К половине пройденного пути Намджун наконец смирился, и они полностью погрузились в атмосферу ранней утренней прогулки.              Видеть абсолютно несуетливые улицы, что буквально через пару часов будут переполнены машинами и расторопными работягами становилось отдельным наслаждением. Редкие девушки и юноши, придерживающиеся спортивного образа жизни, улыбались мужчинам, а они им в ответ, ещё сонные автомобили неторопливо колесили по трассам и улочкам, а доброжелательные псы и вовсе подбегали знакомиться, вслед за которыми тут же присоединялись их хозяева. Юнги даже в шутку предложил завести одного подобного, на что Джун поддержал друга и спросил, можно ли украсть у девушки пёсика. Они вместе посмеялись и Юнги поймал себя на ощущении некоторой тоски. Пусть виду он и не понял, но эмоциональная связь между магами сыграла свою роль, благодаря чему Мин получил поддерживающие похлопывания по плечу со взглядом, по которому читались те же мысли, что у него в голове:              «Я тоже скучаю. Я тоже скучаю по нашим парням, пусть на свободе и лучше, чем было там. Я тоже сожалею, что мы не успели попрощаться с Герой, Туканом и остальными. Но ведь тут мы вместе, и мы счастливы.»              * * *              — Рад приветствовать вас всех на нашем с вами первом свидании, — расположившись ровно перед амфитеатром аудитории на лице Юнги блеснула едва различимая улыбка от тихих смешков ещё пока сонных студентов. — Поверьте, я тоже не рад, что мы с вами сегодня встречаемся так рано, но, к сожалению, ближайший год два раза в неделю наши встречи будут в подобную этой несусветную рань, а также по четвергам в районе обеда и возможно в районе столовой, — маг эту речь репетировал трое суток и был весьма рад получить именно тот отклик, на который и рассчитывал — приподнятое настроение учеников.              Далее мужчина рассказал общую информацию о том, как будут проходить пары — добрая половина из них будет завязана на теории, где они будут изучать абсолютно все области: и биологию, и политологию, и психологию и даже некоторое количество теории боевых искусств, но также чуть менее половины отведённого времени будет потрачена на практику.              «Всё дело в том,» — объяснял преподаватель, — «что, не смотря на то, насколько хорошо вы подготовлены с точки зрения теории, практика для вас никогда не будет лишней. В нашем магическом мире очень важно тренировать разум и тело для того, чтобы злоумышленники не смогли воспользоваться вашими слабостями. Я, конечно, могу говорить банальные вещи, но по своему опыту скажу, что пока магия не настолько сильно развита в человеческом геноме, чтобы хоть кто-то из вас без должной тренировки не смог бы ей противостоять.»              Каждая из четырёх пар прошли прекрасно. Каждый раз Юнги повторял примерно одно и то же, но каждый из студентов, помимо банальных и вполне закономерных уточнений, задавал разные интересные вопросы, на которые Мину было очень и очень интересно отвечать, будто интервью проводят. Незабываемым элементом проходящих пар так же стал тот факт, что каждый студент был совсем разным. У кого-то яркая копна волос, у кого-то далеко посаженные глаза, что весьма красиво подчёркнуто макияжем, у одной иностранной студентки и вовсе были весьма необычно заплетены волосы и впоследствии у неё же он выяснил, что это называется «дреды». Конечно, Мину будет очень сложно запомнить лица каждого из них, даже очень сложно, ведь стоило одним студентам замениться другими, он уже путался, но по крайней мере пока что Мин свято верит в то, что рано или поздно он всех их запомнит.              Но помимо иностранной студентки ему решил запомниться ещё один студент.               — Мин-сонэнним, у меня есть к Вам некоторая просьба, — подойдя к столу преподавателя начал студент. — Она может показаться Вам странной. В общем то, она и мне кажется немного странной, потому что я…              Слушать заикания ученика, тем самым продляя себе рабочий день Юнги не был намерен, из-за чего сразу перебил уже краснеющего от стыда юношу:              — Что Вы хотели, молодой человек?              — В общем… Могу я попросить у вас методические материалы, по которым Вы готовите пары? И-и ещё расписание практических пар! Если Вас не затруднит конечно…              Просьба действительно очень странная, ведь из всех трёхсот с лишним человек, что были сегодня перед ним, этот ученик — первый, кто проявил рвение попросить то, в чём сам Мин нуждался явно не меньше, если не больше.              — Не могу.              Короткий и, казалось бы, понятный ответ на просьбу, после которого вполне резонно понадеяться на то, что юноша стыдливо кивнёт и уйдёт восвояси, но не тут-то было.              — Мин-сонэнним, мне очень надо, пожалуйста. Почему не можете?              — Не могу, потому что самому нужно, — раздражённо ворчит Мейн-кун, не отрывая глаз от монитора.              — Может я тогда смогу отфотографировать? И что насчёт расписания практики… — не сдавался парень.              — Слушай, а тебе самому-то на кой чёрт нужно?              — А-а… Так это… Не мне, это другу нужно…              — Почему же он тогда сам не подошёл ко мне? — теперь то Юнги уже сам повернулся к парню, нервно теребящему лямку рюкзака.              — Потому что… Его не было на паре… Сегодня… — уже как-то совсем туго отвечает ученик.              — А-а, один из этой весёлой троицы. Ну что ж, — маг глубоко вдыхает и резко выдыхает, натягивая на лицо драматично-фальшивую улыбку. — Так вот скажи своему другу, что нужно ходить на пары и слушать преподавателя, чтобы получать информацию из горячо желаемых им методических материалов, а не тухнуть над книжками. Так ему и передай. А расписания практики ещё утверждается с деканатом. Свободен.              — Хорошо, спасибо, — студент наконец откланялся и спешно покинул кабинет.              «Интересно кто из трёх так рвётся к знаниям, не покидая кровати,» — мелькнула мысль в голове мужчины, но её быстро заняла тягота осознания необходимости заполнения технических карт и подготовки нового материала для уже завтрашних пар.              * * *              — Ну что, тяжела ноша преподавателя? — поднимаясь навстречу ковыляющему Верзиле улыбается Юнги, находя непривычное состояние друга весьма забавным.              — Я на марафонах так не уставал, как за сегодня, — опираясь на удачно подставленные плечи тянет Ким.              — Ничего, привыкнешь. Может просто не нужно было в костюм одеваться? — отойдя обратно ко столу, маг стал закидывать некоторую документацию в рюкзак. — Да и вообще покупать. Без денег остался. Как, кстати, отреагировали студенты?              — Да я уже сам успел четыре раза пожалеть об этом, — скользя пальцами меж смоляных локонов вздыхает, опирается на тот же стол, ослабляет и без того едва ли верно держащийся галстук. — Студенты… Про них даже не спрашивай, они, скорее всего, даже не особо то внимание обратили… Но я так чувствую себя более причастным к учебному процессу.              — Пойдём, герой, дома отдохнём, — похлопывая Верзилу по плечу с призывом к действию Юнги отправляется в сторону выхода. — Купим по баночке содовой, а может и пива.              — Ай, ну ты же… Сам только что сказал, — ноет мужчина, плетясь следом, прижимаясь к любой вертикальной поверхности по дороге. На этот раз — стена рядом со входом в Минову аудиторию. — А смотреть на то, как ты один будешь пить пиво я не намерен.              — За мой счёт, придурок, — Мейн-Кун лепит другу подзатыльник, от которых Намджун ещё с детства бесится, после чего тут же убегает по длинному широкому коридору, не оставаясь без ощущения хвоста за спиной.              Такие эпизоды вызывают у Юнги лишь смех. Им будто снова по пятнадцать лет, они бегают по жилому комплексу, выйдя с обеда быстрее остальных, на головах у них совсем короткие стрижки, ведь недавно начался новый учебный год и их снова побрили. За ними бегут ещё пара мальчишек. В них небывалые амбиции, всего через год они смогут выходить в ночные смены в тюрьмы, где старшие коллеги обучат их обращению с заключёнными под стражу преступниками. В воздухе витает намёк на запах пота, ведь только что была тренировка на полигоне, после которой ещё никто не успел помыться.              Сейчас им уже по тридцать лет, волосы давно отросли, появилось много-много новых татуировок, а осталось их всего двое. Но проносясь мимо кабинетов, когда за спиной слышится наигранно озлобленный голос, Юнги вновь чувствует себя так, словно они вновь маленькие, потолок над головой невысокий, где-то рядом стоит добрый надзиратель, только вышедший из кабинета и уже готовящийся с улыбкой крикнуть им замечание, чтобы те не бегали.              — Эй, кабаны!              Это был не голос надзирателя. Это был немного скрипучий возглас уборщицы, мимо которой они беззаботно смеясь пронеслись, даже не обратив внимания. Находились все трое в большом главном зале, где прямо напротив входа с отступом в десяток метров ко второму этажу поднималась широкая горделивая лестница с толстыми золочёными перилами. Женщина отходила от подсобного помещения, расположенного напротив гардероба — сам гардероб расположился под лестницей.              — Прекращайте бегать! Всех студентов распугаете! — продолжала возмущаться женщина уже остановившимся по другой край зала преподавателям.              — Госпожа Со, так ведь пары давно закончились! — с лёгкой отдышкой прикрикивает Ким, после мельком смотря на друга и широко улыбаясь, ведь лицо вечно угрюмого Мейн-куна было освещено самой неподдельной и искренней улыбкой.              — И всё равно прекращайте! Два тридцатилетних мужика, а носятся, как дети! — в голосе немолодой женщины стала проблёскивать замеченная обоими добрая забота.              — До свидания, госпожа Со! — пробасил Мин, после чего оба мага поклонились женщине и наконец отправились восвояси, будучи убеждёнными в том, что женщина не осталась с испорченным настроением. Кажется, она вслед тоже улыбчиво попрощалась, но мысли что у одного, что у второго были заняты совершенно иным.