Цена твоей ошибки

      Дни после назначения даты судебного слушания тянулись невыносимо однообразно – без надежды, без цели и смысла. Джей-Джею казалось, что время потеряло смысл, будущее перестало существовать, а настоящее деградировало до состояния механической автоматики. Его мир ограничился стенами камеры, ежедневными проверками охранников и бессознательными, но отточенными до автоматизма действиями.       Дни Мэйбанка были наполнены постоянной внутренней тревогой и угнетённостью, и даже воспоминания о Ки и ребятах, родных местах и свободных днях, проведенных вдали от стен тюрьмы, кажется, теряли свою привлекательность, становились иллюзорными и эфемерными.       Постоянное наблюдение со стороны охраны, ограничение пространства передвижения, необходимость следовать установленному распорядку создавали условия, благоприятные для ухудшения его психологического состояния и Джей-Джей с каждыми прошедшими сутками все более утопал в апатии. Единственным развлечением, доступным парню, были лишь сплетни, услышанные им от тюремной охраны. Так, например, он узнал, что неизвестный ему сотрудник патрульной службы Паттерсон однажды утром обнаружил, что потерял удостоверение сотрудника полиции. Переживая, что начнётся разбирательство, он отправился искать документ, обратившись за помощью к добровольцам-спасателям. Десятки людей весь день искали удостоверение, пока не выяснилось, что Паттерсона ограбил его собственный сын-первоклассник, который использовал значок папы-полицейского в школьной театральной постановке.       В следующий раз до ушей Джей-Джея донеслась история о том, как местный полицейский Джек Харпер прославился тем, что однажды гонялся за угнанным автомобилем, но перепутал марку и номер автомобиля, приняв красный грузовик доставки пиццы за злоумышленника. Потратив целый час на неудачную погоню, Джек объяснил начальству, что действовал согласно оперативным данным, правда, добавил, что «это, наверное, самая быстрая доставка пиццы в городе».       В общем, какими бы наивными и примитивными ни казались байки охранников, именно они были единственной нитью, связующей Мэйбанка с внешним миром и не позволяющей окончательно утонуть в море собственных мрачных дум.       Лежа на своей койке и бездумно уставившись в темноту потолка, Джей-Джей тщетно пытается погрузиться в сон. Бессонница одолевает его, а уши, как и всегда, сами собой ловят тихий обмен новостями и слухами между охранниками, неспешно бродящими по коридору. - Слышал, вчера во Внешних отмелях был страшный пожар? - низкий голос старшего офицера по фамилии Мэтьюс эхом отражается от каменных стен. - Ага, - доносится в ответ мягкий бархатистый голос молодого офицера, которого насколько помнил Джей-Джей звали Джейкоб Райт. – Мне Майк из пожарной службы рассказал. Говорит, какое-то кафе чуть ли не до тла сгорело. И мало того, в этом пожаре то ли погибла какая-то девушка, то ли серьезно пострадала. Но самое интересное в том, что, когда они прибыли на вызов, она уже лежала у полыхающего здания без сознания, вся в ожогах, с токсическим отравлением. И вот непонятно – то ли она сама оттуда выбралась, то ли ее оттуда вытащили. А если вытащили, то кто и почему ушли, бросив ее там одну? В общем, история мутная. - Хм, да, полицейское чутье подсказывает, что дело здесь не чисто, - отвечает второй, недоверчиво качая головой.       Услышав о пожаре в кафе, Джей-Джей хмурит брови и внимательнее вслушивается в разговор. Тревога за Ки начинает разрастаться в груди, словно когтистая птица, царапая внутренности острыми клювом и лапами. — Интересно, полиция уже выяснила кто эта девушка? И есть ли еще пострадавшие? — интересуется старший офицер, пытаясь свести концы с концами. - Насколько я знаю, эта девушка – дочь хозяев кафе, - сообщает Райт, и осознавая, что таких совпадений не бывает, Мэйбанк вскакивает с кровати, всматриваясь в тускло освещенный тюремный коридор. Офицеры ушли в другое крыло помещения, и Джей-Джей напрягает слух, стараясь уловить продолжение их разговора. – А вообще, Майк говорил, что пока известно только о девушке, хотя, конечно, по мере разборов обломков могут найти и кого-то еще. Но знаете, что самое интересное? Ходят слухи, что причина пожара — поджог. Конечно, подтвердить это пока трудно, но факт остается фактом: девушку то из пожара вытащили, и скорее всего тут не обошлось без посторонней помощи. - Простите, — сдавленным голосом произносит Джей-Джей, привлекая внимание офицеров, но стараясь не разбудить других заключенных. Крепко схватившись обеими руками за холодную металлическую решетку, он судорожно сжимает тонкие черные прутья, словно пытается удержать равновесие посреди накатывающего головокружения. Свет дежурных ламп лениво отражается от металлических поверхностей, еле освещая вытянутые силуэты полицейских, замерших в полумраке пустынного тюремного коридора.       И когда один из офицеров поворачивается в сторону арестованного, запертого в каменном одиночестве, Джей-Джей срывающимся, оглушающе звучащим в ночной тишине, голосом, произносит, пытаясь побороть трепещущую внутреннюю тревогу: — Вы случайно не знаете имя той девушки... или название того самого сгоревшего кафе?       Однако прежде, чем младший коп успевает произнести хоть слово, опытный детектив, являющийся главным в этой смене, резко срывается с места, стремительно приближаясь к камере. Звонкий стук его тяжелых ботинок гулко откликается в ночной тишине тюрьмы, подчеркивая доминирующее положение мужчины и власть, которую он олицетворяет в этом месте. — Кто позволил тебе нарушать порядок?! Сейчас глубокая ночь, отбой давно объявлен! Немедленно вернись в постель и прекрати вмешиваться в разговоры, которые тебя не касаются!       Джей-Джей чувствует, как сердце бешено бьется где-то под ребрами, обжигая огнем нарастающего раздражения. С трудом подавив гнев, он медленно выдыхает и объясняет, крепко держась за решётку, чувствуя сквозь металл неприятное покалывание страха: - Простите еще раз, я понимаю правила. И я совершенно точно не хотел вас подслушивать, но…, - блондин замолкает, боясь произнести вслух то, что крутится у него в голове. Словно бы если он облечёт свои мысли в слова, то они неизменно окажутся страшной, пугающей правдой. Однако желание знать, что Киара в порядке, перевешивает и, облизнув пересохшие от волнения губы, Джей-Джей продолжает. – Но я думаю, что пострадавшей может быть моя невеста.       Осознав сорвавшееся с его губ слово «невеста», мозг Мэйбанка озаряется яркой вспышкой воспоминаний. - Конечно, Джей-Джей, – шепчет она, поднимаясь на ноги и заглядывая в глаза парню. – Конечно, я выйду за тебя.       Аппарат, считывающий кардиоритм Мэйбанка, начинает пищать все чаще, и Джей-Джей, измождённый, слабый, впервые за весь вечер улыбается, превозмогая болезненные ощущения в раненом теле. - Сними кольцо, – просит блондин, и Киара непонимающе хмурится – никаких колец она и так не носит.       Но Джей-Джей взглядом указывает на свою руку, на безымянном пальце которой надето минималистичное серебряное кольцо с чернением. - Сними, – вновь повторяет Мэйбанк, и Ки тянется к украшению, которое без особо труда сходит с похудевшей руки парня. - Надень себе, – просит Джей-Джей. - Пусть оно будет у тебя, как символ и как твое обещание.       Джей-Джей медленно переводит взгляд на свою руку, остановившись взглядом на безымянном пальце, где больше не сияло знакомое, такое родное, маленькое кольцо. Там, где прежде отражался мягкий свет нежного металла, теперь была лишь пустота. Но эта пустота не рождала грусти — напротив, сердце наполнялось уверенностью: Киара не могла пострадать. Нет, это было просто невозможно, потому что если не будет ее, то зачем тогда все это?       Глаза парня начинает болезненно щипать, и он лишь сильнее сжимает челюсти в попытке сдержать ищущие выход слезы. Онемевшие от напряжения руки с трудом отделяются от прутьев тюремной решетки и с силой трут кожу лица, возвращая краску к побелевшим от переживаний щекам. - Просто ее родители держат там кафе, а вы, - Джей-Джей поднимает взгляд на молодого худощавого офицера, - сказали, что пострадавшая – дочь владельцев. - Слушай, - твердый, почти жесткий голос старшего полицейского прерывает Мэйбанка, заставляя перевести взгляд на небольшого роста седовласого мужчину, - твое предположение не подкреплено никакими доказательствами, а мы не имеем права передавать личные данные потерпевших третьим лицам. Так что уж извини, - небрежно пожимает он плечами, совершенно равнодушный к чужим переживаниям, - но придется тебе подождать официального заявления от правоохранительных органов.       Однако молодой сотрудник полиции, еще не утративший способность чувствовать сердцем тяжесть чужих страданий, проявляет искреннее участие и сочувствие: - Послушайте, шеф, ну нельзя же быть таким равнодушным, ведь ясно, что у парня настоящая беда, — смело возражает юный страж порядка, бросая вызов старшему товарищу.       А затем он, игнорируя неодобрительный взгляд коллеги, подходит вплотную к металлической преграде между ним и Мэйбанком и, понизив голос, чтобы остальные арестанты не услышали их разговора, обращается непосредственно к Джею-Джею, с трудом держащемуся на ногах от волнения: - Как зовут твою невесту? - Киара, - отвечает блондин, но, заметив вопросительный взгляд своего собеседника, поправляется, - Киара Каррера.       Полицейский достает из кармана своей идеально отглаженной формы смартфон и, набирая сообщение, поясняет: - Давай поступим так: я сейчас напишу своему знакомому из пожарной части и спрошу у него была ли Киара Каррера в числе потерпевших и если да, то каково ее состояние на данный момент. Также узнаю название сгоревшего кафе и были ли еще пострадавшие. Как только он ответит, я тебе сообщу.       Не моргающим взглядом Джей-Джей наблюдает за пальцами молодого человека, ловко скользящими по дисплею смартфона и как только полицейский по ту сторону решетки нажимает «Отправить», переводит взгляд на лицо решившего помочь ему офицера. Слишком молодой, возможно, только окончивший школу полиции, худощавый, с ярко выраженными скулами и большими открытыми зелеными глазами, он смотрит на него, не скрывая доброй, поддерживающей улыбки. - А пока расслабься немного, постарайся отдохнуть. Ложись обратно спать, — мягко советует он, указывая кивком головы на лежанку за спиной парня. — Как только получу известия, сразу сообщу тебе.       Сделав несколько осторожных шагов назад, мужчина собирается уйти, но его настигает тихий, наполненный благодарностью голос: — Спасибо вам большое…

***

      Время в ожидании новостей о пожаре во Внешних отмелях кажется бесконечным. Каждый миг тянется мучительно долго, превращаясь в пытку неизвестностью. Несмотря на усталость, сон никак не идет — беспокойство и тревога гонят прочь всякую надежду на отдых. Тяжело вздохнув, Джей-Джей окончательно сдается и встает с узкой койки. Его движения - беспокойные и хаотичные: он мерит шагами маленькую камеру, словно загнанный зверь в клетке, пытаясь справиться с нарастающим чувством тревоги.       Мысль о том, что пострадавшей действительно может быть Киара, сводит с ума. Перед глазами парня возникают ужасающие картины: обожжённая кожа, стоны боли, отчаяние...       Пытаясь отвлечься, Джей-Джей воскрешает в своем сознании одно из самых забавных воспоминаний, связанных с Ки.       Вообще, Киара редко перебирала с алкоголем. Обычно она знала свою норму и при любых обстоятельствах оставалась островком адекватности в их разношерстной компании. Но в тот вечер очередная ссора с родителями вынуждает ее забыться в объятиях крепкого алкоголя и безудержных танцев. — Я могу идти сама, — упрямо возражает Ки, когда Джей-Джей уверенно придерживает её за талию одной рукой, а другой суетится с ключами у двери родного дома.       Мэйбанк недоверчиво хмыкает, играя приятной иронической улыбкой: — Конечно можешь, — соглашается он, слегка подтрунивая. — Просто я подумал, что тебе понравится, если я тебя пообнимаю.       Игриво закатывая опьяневшие глаза, Киара извивается в его руках, заставляя Джей-Джея выронить связку ключей. Он наклоняется, крепче перехватывая девушку и пытаясь сохранить баланс. — Ммм, — мурлычет она, доверчиво прижимаясь к его плечу. — Тебе стоило просто попросить. Ты же знаешь, я всегда за обнимашки.       Джей-Джей звонко смеётся, наконец отпирая дверь, и осторожно вводит Киару внутрь дома, внимательно следя, чтобы она не зацепилась за невысокий деревянный порог. Золотистые лучи света из прихожей заливают её раскрасневшиеся щёки, делая её пьяную улыбку ещё ярче и привлекательнее. — В следующий раз, — мягко журит он, шагая к лестнице наверх, — я буду просить тебя меньше пить на вечеринках. — Отстань, — добродушно ворчит Ки, пытаясь высвободиться из крепких объятий парня. – Я в полном порядке.       Освободившись из объятий Джей-Джея, Киара шаткой походкой медленно продвигается по дому, петляя между мебелью и неуверенно улыбаясь. Однако дойдя до лестницы, девушка опирается о перила и поворачивается к парню, изображая на лице наивысшую степень артистичной печали. - А вот здесь мне определенно потребуется помощь, - объявляет она нарочито жалобным тоном, взмахивая пушистыми ресницами.       Слегка пошатываясь, Ки смотрит на парня глазами, затуманенными пеленой алкогольного опьянения, и игриво поджимает пухлые губы, отчего Джей-Джей не может сдержать задорного смеха. - И что бы ты без меня делала, мисс «Еще один бокальчик»?       Приблизившись к брюнетке и подхватив ее за талию, Мэйбанк неуверенно и осторожно – все же он и сам не совсем трезв – начинает подниматься на второй этаж, слушая тихое, пьяное бормотание Ки. - А как это без тебя? – едва передвигая ослабевшими ногами, интересуется Ки. – Я уже и не помню. Правда, Джей-Джей. Ты ведь всегда был со мной. А я с тобой, - чуть помолчав, брюнетка внезапно добавляет. – Мы с тобой как Чип и Дейл, всегда вместе.       Услышав это сравнение, парень тихо фыркает, улучив момент, чтобы покрепче прижать девушку к себе. - Интересно, кто из нас Чип, а кто Дейл? — шепчет он, смеясь.       По-детски потерев глаза тыльной стороной ладони, Ки недовольно сжимает губы, а затем заплетающимся языком возражает: - Да какая разница? Главное ведь не в этом. Главное в том, что я люблю тебя, Джей-Джей. Сильно.       Слово «люблю» эхом отзывается в голове Мэйбанка, оставляя после себя странное, приятное покалывание в груди. На тот момент они встречались совсем немного и, хотя заветные признания были произнесены уже не единожды, слышать их все равно было до безумия приятно. Но прежде, чем Джей-Джей успевает ответить, игривый голосок Ки уже интересуется: - А ты меня?       Широкая улыбка расцветает на лице Мэйбанка, когда они с Киарой пересекают последнюю ступеньку лестницы и оказываются на втором этаже дома. Придерживая ослабевшую от усталости и алкоголя девушку, Джей-Джей внимательно смотрит в карие глаза Ки. - Люблю – это слабо сказано, - от произносимых парнем слов брюнетка глупо улыбается и, закрывая и без того слипающиеся глаза, кладет голову на плечо Мэйбанка, едва не мурлыча от удовольствия.       Джей-Джей оставляет короткий поцелуй на лбу любимой девушки, а затем ощутимо, но нежно подталкивает Ки к двери, ведущей в спальню.       Повиснув на плече блондина и едва перебирая ногами, Киара бредет в уютную комнату, давно ставшую для нее почти родной. Хотя что врать? Даже палатка на берегу моря казалась бы ей родной, если бы там был Джей-Джей. - Знаешь, когда мы поженимся, - доносится до парня полусонное бормотание Ки, когда он ведет ее к большой двуспальной кровати, покрытой пушистым белоснежным покрывалом, - я рожу тебе ребенка, мальчика, с голубыми глазами, как у тебя.       Слова Киары заставляют сердце Джей-Джея болезненно сжаться, представляя, что они действительно могут иметь такую реальность. Он останавливается на мгновение, чувствуя, как его грудь наполняется теплом и нежностью. В голове проносятся образы будущего: они вместе, счастливые, с маленьким мальчиком, который будет смеяться и бегать по лужайке, держа их за руки. - А еще мы заведем собаку, большую. Может быть, булли.       Улыбка по-прежнему не сходит с лица Мэйбанка, когда он подводит находящуюся в полудреме Киару к кровати. Поддерживая ее за спину, он аккуратно укладывает девушку на кровать, продолжая с интересом вслушиваться в ее тихие слова. - А еще мы купим белоснежную яхту и будем путешествовать, и спасать черепах, и …, - мечтательно лепечет девушка, постепенно стихая. Наступает тишина, и Джей-Джею кажется, что Киара задремала, погруженная в мир грёз. Он осторожно снимает кеды с ее ног и ставит их рядом с кроватью. Блондин тянется к сложенному покрывалу, лежащему в изножье кровати, и в этот момент нежный голос Ки снова звучит в полумраке их спальни: - И я буду любить тебя с каждым днем все сильнее, Джей-Джей.       Широко улыбнувшись, Мэйбанк бережно укрывает Ки теплым пледом и убирает пушистую прядь ее волос с лица девушки. Тихонько присев на корточки у изголовья кровати, Джей-Джей ещё раз нежно касается губами прохладного лба брюнетки, и, понимая, что она этого уже не услышит, все равно шепчет в ответ: - И я тебя, Ки. - Эй, парень, - вырывает Джей-Джея из воспоминаний тихий голос молодого копа. – Есть информация.       Мэйбанк резко выпрямляется, делает два быстрых шага к решётке и цепляется пальцами за металлические прутья, устремляя напряжённый взгляд на своего собеседника. Его сердце учащённо бьётся, тревожно сжимаясь от предчувствия неприятного известия. - К сожалению, — произносит полицейский, искренне сочувствуя молодому человеку напротив, — твои опасения подтвердились. Пострадавшая действительно Киара Каррера.       Удар слов попадает в цель, подобно тяжёлому молоту, обрушившемуся на мозг Джей-Джея. Грудная клетка судорожно сокращается, вызывая приступ острого ощущения нехватки воздуха. Мир вокруг теряет чёткость очертаний, звуки становятся приглушёнными, затуманенными, границы пространства размываются. Словно в кошмарном сне, он чувствует, как почва уходит из-под ног, а собственное тело постепенно утрачивает контроль.       Через мгновение он оказывается сидя на полу, опершись спиной о холодную металлическую стену камеры. Головокружение заставляет закрыть глаза, позволяя услышать собственный ускорившийся пульс и тяжёлые вдохи-выдохи. Неведомые ранее эмоции захлестывают разум: страх, отчаяние, вина. - Эй, - офицер кидается к заключенному, сквозь прутья решетки поддерживая его голову и щелкая пальцами перед его глазами, возвращая парню ощущение реальности, - ты чего? Успокойся. Она жива, с ней все в порядке. - Какого черта здесь происходит? – тяжелый низкий голос старшего полицейского раздается совсем рядом с Джей-Джеем, но он даже не поднимает голову, чтобы посмотреть на подошедшего к ним мужчину. Он не сводит взгляда с молодого человека, пытаясь осознать его слова. - Все в порядке, - оправдывается перед коллегой молодой человек, руками пытаясь поднять Мэйбанка на ноги. – Просто парень устал из-за бессонной ночи. Все хорошо.       Под строгим надзором своего начальника Джейкоб бросает выразительный взгляд на Джей-Джея, слегка приподняв одну бровь в молчаливом ожидании поддержки. Затем, обращаясь к растерянному Мэйбанку, тихо уточняет, будто проверяя реакцию собеседника: - Ведь так?       С трудом взяв себя в руки, блондин кривит губы в подобии улыбки и подтверждает: - Да, все хорошо.       И хотя старший офицер определенно не верит в разыгранный перед ним спектакль, он все же разворачивается и идёт прочь, периодически бросая короткие сомневающиеся взгляды на двоих собеседников. - Что ты творишь? – шикает на Джей-Джея оставшийся рядом с ним полицейский. – Держи себя в руках, иначе у нас обоих будут проблемы.       Звучно сглатывая, блондин согласно кивает, признавая правоту офицера: - Я понимаю, я взял себя в руки. Как она? Еще пострадавшие есть? Что вообще случилось?       Голос Джей-Джея в тишине блока звучит слишком громко, и потому коп прикладывает указательный палец к губам, прося Мэйбанка быть потише. - Как я уже сказал, с ней все в порядке, - продолжает Джейкоб спокойно, понимая, что любые резкие слова способны усугубить положение. - Есть, конечно, несколько ожогов, отравление продуктами горения, но ничего критичного, она уже дома. Как говорят, она утверждает, что ее заперли в этом кафе, прежде чем его поджечь. Надышавшись дымом, она потеряла сознание и не знает, как оказалась снаружи.       Каждое последующее слово, произнесенное ровным голосом полицейского, словно высвобождает Джей-Джея из крепких тисков внутреннего напряжения, медленно снимая давление, сковавшее его грудь тяжелым камнем. Удушающая боль и пульсирующая паника отступают, уступая место другому, менее очевидному чувству — остро ощутимому беспокойству и глубочайшему подозрению. Всё выглядит слишком ясным, очевидным до тошноты. За этими словами скрывается чья-то игра, и у Джей-Джея нет никаких сомнений, кому принадлежит главная роль в этой постановке — конечно же, Кайли. - Больше никто не пострадал, за это можешь не переживать. Но факт поджога пожарные подтвердили. Так что, не хочу тебя пугать, но твоя невеста явно кому-то помешала.       Джей-Джей пристально смотрит на молодого офицера, переваривая услышанное. Тишина повисает тяжёлой пеленой, вытесняя любые возможные комментарии, оставляя пространство лишь для тяжёлых размышлений и неясных догадок, мельтешащих в камере густой дымкой неизвестности. Внутренним взглядом он представляет картину произошедшего: огонь пожирает здание, чёрные клубы дыма поднимаются к небу, а Киара лежит без сознания, спасённая неизвестно кем.       Ощущение беспомощности, неспособности повлиять на происходящее растет внутри Джей-Джея, заполняя его грудь тяжелым грузом ответственности и вины. Всё глубже осознавая собственную зависимость от сложившихся обстоятельств, он чувствует себя загнанным в ловушку, из которой нет выхода. Мысль о том, что судьба Ки зависит от действий посторонних лиц, вызывает внутренний конфликт, разрывающий душу на части. - Дело о поджоге передано в полицию, ведется расследование, — мягко добавляет молодой сотрудник, отчего-то почувствовавший сострадание к растерянному заключеннному и искренне стремясь облегчить его состояние.— Поверь, они сделают всё возможное, чтобы найти виновных. Но если у тебя есть какие-то подозрения, тебе лучше сообщить об этом.       Джей-Джей с трудом скрывает насмешливую полуулыбку. Конечно, у него есть подозрения. Но кто поверит ему, обвиняемому в изнасиловании Кайли Трентон, что именно эта самая Кайли устроила поджог, в котором едва не погибла Киара? - Нет, - ложь кажется более логичной в данных обстоятельствах. – Никаких подозрений.

***

      Это было мучительно.       Невозможно было избавиться от ярких, живых картинок той реальности, которая могла бы существовать, если бы он не успел вовремя. Стоило Рейфу сомкнуть веки, как воображение тут же воспроизводило чудовищные сцены: огонь жадно пожирает стройное тело Киары, оставляя после себя следы жутких ожогов и страданий. Эти зловещие видения буквально душили, затягивали его в бездну тревоги и вины, не давая расслабиться ни на миг.       Каждый раз, закрывая глаза, он оказывался пленником собственных демонов, воображаемых последствий, от которых нельзя было убежать. Образ Ки, чьи мягкие черты лица становились нечеловечески искажёнными, преследовал его днём и ночью, порождая острые спазмы тошноты и холодный липкий пот. Именно поэтому Рейф перестал спать нормально, боялся засыпать, предпочитая бессонницу жестоким ночным кошмарам. - Идиот…, - ругал он себя.       Все, произошедшее в ту страшную ночь, теперь, казалось, приобрело оттенок чуда, случайного везения, и Рейф не мог простить себе, что он позволил подобным рискам вообще возникнуть. Если бы не телефон, который Ки в спешке оставила у него дома, сейчас бы она была мертва, потому что он, вопреки всем законам логики, доверился Кайли. Вся ситуация казалась абсурдной, словно сцена из дешёвого триллера, но ее последствия были настоящими и болезненными. Воспоминания о том дымящемся здании, охваченном огнем, обжигающем дыхании горячего дыма, до сих пор отдавались жжением в гортани, напоминая о близости смерти.       Поступив под влиянием импульсивного эгоизма, он подставил Киару под смертельную угрозу. Вместо заботы и внимательности по отношению к ней Рейф позволил эмоциям управлять своими действиями, переоценил свои способности контролировать события и доверился чужой манипуляции.       Он был глуп, Рейф признавал это безоговорочно. Подобно слепцу, ведомому фальшивыми обещаниями, он поставил под угрозу безопасность Киары. И теперь ему приходилось смотреть правде в глаза: Кайли не успокоится. Девушка, одержимая жаждой мести, обладала необузданной энергией разрушения, готовой уничтожить каждого, кто вставал на её пути. И сейчас этой преградой была Ки, которая с подачи Рейфа, сама того не ведая, оказалась в самом центре смертоносного торнадо.       Поэтому у него больше не было выбора. В этом Рейф тоже был уверен абсолютно. Пришло время забыть о эгоизме и жалости к себе. Пришло время взять ответственность за свои поступки и предпринять необходимые шаги, чтобы защитить Киару. И сестру, которая, без сомнения, окажется следующей в черном списке Кайли.

***

      Сухой, невыносимый кашель сводил с ума. Казалось, легкие готовы лопнуть от каждого спазматического толчка, разрывавшего горло болью. Голова раскалывалась тупой монотонной пульсацией, словно проклятие, наложенное на разум. Тело ломило, мышцы болели от малейшего движения, и общее самочувствие напоминало затяжную болезнь, разъедающую изнутри.       Вода с лимоном, питьё чая с ромашкой, полоскание горла солевым раствором — все средства, используемые Киарой, помогали слабо. Медикаменты давали временное облегчение, но кашель оставался непрекращающимся, будоражащим ночной покой и дневное бодрствование. А небольшие пузыри ожогов на руках и голени, красноречиво рассказывающие о пережитом кошмаре, напоминали девушке о том, насколько близко она находилась к краю пропасти.       Но даже не физическое самочувствие напрягало Ки больше всего. Самым тревожащим было все произошедшее в тот злополучный вечер, до и после того, как она потеряла сознание. Родители постоянно расспрашивали её, полицейские пытались выяснить подробности инцидента, но сознание после пережитого казалось разбитым зеркалом, фрагменты которого сложно было собрать воедино.       Ки помнила пришедшее ей сообщение, очевидно, от Кайли. Помнила, как она выскочила из дома Рейфа и побежала в место назначенной ей встречи. В сознании вырисовывался сорванный с двери замок и ее глупое решение войти во взломанное помещение. Далее вспоминалась закрытая снаружи кем-то дверь.       А вот последующие эпизоды появлялись фрагментарно, будто куски фильма, снятого любительской камерой. Воображение рисовало картину густого дыма, распространяющегося повсюду, едкого запаха гари, заполнившего помещение, боли, пронзающей лёгкие при каждом вдохе. Потом провалы в памяти, промежутки, заполненные белым туманом, и внезапное спасение, точное происхождение которого было покрыто тайной.       Первым делом ей пришло в голову, что спасительницей могла оказаться Кайли. Но глубоко задумавшись, Ки отвергла эту версию: эта стерва вряд ли была способна проявить благородство и шевельнуть даже кончиком пальца ради спасения чужой жизни. Потом Киара решила, что её спасателями могли оказаться друзья. Однако, появившись сразу после пожара в ее больничной палате, где девушка находилась первые сутки после происшествия, ребята взволнованно рассказали, что на месте пожара их не было, и они понятия не имели о том, что происходит.       Таким образом, возможных сценариев развития событий оставалось ровно два. Первый вариант предполагал существование таинственного прохожего, волей случая оказавшегося поблизости и сумевшего вытащить её из огня, но почему-то скрывшегося ещё до прибытия службы спасения. Другой вероятностью был сам Рейф Кэмерон. Но подтвердить достоверность второго варианта пока не представлялось возможным: с сожалением Ки осознала, что ее телефон остался в поместье ТэнниХилл.       Так что, терзаясь сомнениями и мучаясь кашлем и болью в грудной клетке, Киара оставалась дома под пристальными взглядами родителей, которые вновь включили режим тюремных надсмотрщиков. Большую часть времени она проводила в одиночестве за просмотром «Сверхъественного», периодически прерываясь на визиты навещавших ее друзей. Поэтому, когда внизу раздался звонок в дверь, Ки уже мысленно приготовилась к необходимости поставить сериал на паузу и привычно принять участливые взгляды друзей. - Ки, - удивленный голос матери, заглянувшей в комнату девушки, заставляет брюнетку непроизвольно напрячься. Нечасто ей приходилось слышать настолько настороженные интонации от Анны. – К тебе гости… Весьма неожиданные.       Удивленно приподняв бровь, Киара вытягивает шею, в попытке заглянуть за спину матери. - Кто там? – интересуется она приглушенным, хриплым голосом, едва справляясь с очередным приступом сухого кашля.       Но стоило вошедшему появиться в дверях ее спальни, как очередная волна кашля захлёстывает девушку, оборвав всякую попытку скрыть признаки болезни. Резкий спазм хватает её за горло, отозвавшись внезапной болью в груди и ощутимым кружением головы.       Вошедший в комнату Рейф реагирует молниеносно. Быстрым взглядом он находит стоящий на тумбочке у кровати Ки графин с водой. Широкими шагами преодолев расстояние до тумбы, Кэмерон наливает воду в высокий стакан и подает брюнетке.       Сделав пару глотков, смочивших воспалённую слизистую, Ки наконец успокаивает очередной приступ кашля и замирает, изумленно всматриваясь в лицо гостя. - Рейф?       Ответив девушке короткой улыбкой, парень бросает смущённый, довольно необычный для него самого, взгляд на всё ещё застывшую в дверном проёме Анну. Будто очнувшись от глубокого раздумья, женщина резко дергает плечами, остро почувствовав чей-то взгляд на себе. Настороженно взглянув на молодого человека, Анна машинально проводит рукой по кучерявым волосам, пряча лёгкое волнение за учтивой улыбкой. - О, тогда я вас оставлю.       Как только дверь за матерью Ки закрывается, Рейф снова улыбается и осторожно присаживается на край кровати девушки, заправленной мягким шелковистым покрывалом персикового оттенка, так точно напоминающим ему обивку мягкой мебели в его собственной гостиной. - Я рад, что с тобой все хорошо, - признает парень, однако новый приступ кашля у Ки заставляет его исправиться. – Почти все хорошо.       Миллионы вопросов крутятся в голове у брюнетки, пока она успокаивает раздраженное горло и переводит взгляд своих удивленных глаз на странно растерянное, почти испуганное лицо парня. - Это ты? – не медля, переходит Киара к наиболее волнующему ее вопросу. – Ты вытащил меня из горящего здания?       Парень, застывший в смущенной позе – очевидно, ему было некомфортно находиться здесь - кивает, робко улыбнувшись уголком рта. - Да, это был я. Когда ты сбежала, я нашел твой телефон, - пока Ки стыдливо ковыряет пальцем в мягкой ткани покрывала, понимая, что в тот момент она поступила глупо и опрометчиво, Рейф тянется в карман своих джинсов и достает оттуда телефон брюнетки. – Вот он, - передавая его девушке, Кэмерон продолжает, - я смог прочитать сообщение и понял куда ты умчалась.       Пока Рейф кратко пересказывает события трехдневной давности от своего лица, Ки внимательно следит за эмоциями, скользящими по его лицу. Глаза цвета грозового неба, обычно излучающие надменность и холодное спокойствие, слегка расширяются, отражая глубокое искреннее переживание. Верхняя губа едва заметно подрагивает, выдавая скрытое волнение, когда он вспоминает, как в темноте обнаружил едва различимую фигуру Киары в клубах дыма.       Брови, чаще нахмуренные в привычной недовольной маске, сейчас мягко выгнуты вверх, обнажая редкую для Рейфа чувствительность. Легкая складочка меж бровей подчеркивает серьёзность ситуации, вызывая в памяти Киары тревожащие воспоминания о собственном страхе и беспомощности в ту ночь.       Обычно прямая линия челюсти слегка расслаблена, а углы губ Кэмерона опущены вниз, создавая непривычно мягкое и почти жалостливое выражение его лица. Мелкие морщинки вокруг глаз становятся заметнее, говоря о внутреннем дискомфорте и глубоких переживаниях.       Когда рассказ парня подходит к концу, Киара с благодарной улыбкой тянется к руке Рейфа и, нежно касаясь её кончиками пальцев, тихо произносит: - Ты спас мне жизнь. — Её глаза предательски увлажняются, но она глубоко вдыхает, сдерживая подступающие слёзы. — Я никогда этого не забуду.       Но вместо ответа Рейф отворачивается, закусывая губу, и, помолчав несколько мгновений, решительно встречается взглядом с шоколадными внимательными глазами девушки. - Нет, я подставил тебя, — говорит он ровно, но в голосе слышится боль. — Это из-за меня ты чуть не погибла.       Киара удивленно наклоняет голову, не понимая, не ослышалась ли она. - В смысле? О чем ты?       Рейф тяжело, словно каждое движение причиняет ему боль, вдыхает и медленно выпускает воздух, стараясь выровнять дыхание. Глаза его серьезно смотрят на Киару, полные решимости высказать правду, какой бы тяжелой она ни была. — Послушай, — его голос звучит низко и глухо, словно бы с трудом прорываясь сквозь плотный слой невидимых стен, — прежде, чем я расскажу тебе всю правду, я хочу, чтобы ты знала – я никогда не хотел тебе ничего плохого. Я просто вновь повелся на поводу своего чертового эгоизма.       Кэмерон облизывает губы, грудь его тяжело вздымается, но он продолжает: - Знаешь, когда ты появилась на пороге моего дома в ту дождливую ночь, я воспринял всю эту ситуацию просто как отличный шанс не чувствовать себя настолько одиноким, как обычно. Ты казалась мне не худшей компанией, - парень коротко ухмыляется, погружаясь в воспоминания, - и я с радостью включился в эту историю, хотя ты прекрасно знаешь, что Мэйбанк никогда не входил в число моих любимчиков. Но знаешь, за все время, которое мы с тобой проводили вместе, я понял, что ты – потрясающая.       На короткий миг Рейф пересекается взглядом с Ки, но, вероятно, почувствовав сильное смущение, торопливо отводит глаза, словно защищаясь от внутреннего дискомфорта. - Я влюбился в тебя, Ки, и не говори, что ты не знала этого. Ты – умная, и прекрасно это понимала, хотя я и говорил иначе. Мне казалось, что если у меня будет больше времени, то ты сможешь разглядеть меня, понять, что я не настолько плохой, как вы с друзьями думаете, и сможешь полюбить меня в ответ.       Рейф смеется, но его смех звучит настолько печально, что Ки хочется зажать уши, лишь бы не слышать этих диссонирующих звуков. - Конечно, я ошибался и из-за этого натворил кучу глупостей. Но прежде, чем я все тебе расскажу, я хочу, чтобы ты поняла – если бы в тот момент я осознавал последствия своих действий, я бы никогда так не поступил.       Набравшись смелости, Рейф вновь смотрит на Ки, смущенную, заинтересованную, испуганную и ощущает невыносимую потребность коснуться ее, провести пальцами по коже лица, ощутить биение ее сердца на своей груди. Однако внезапные слова девушки, произнесённые тихо и осторожно, словно выстрел, нарушают гармонию момента, заставляя желание отступить, раствориться в воздухе. - Да что произошло то? Объясни, наконец.       Кэмерон резко встряхивает головой, избавляясь от дурманящего наваждения, и проводит ладонью по коротко стриженым волосам, словно пытаясь физически привести в порядок спутавшиеся мысли. Его лицо выражает непростую внутреннюю борьбу: сквозь мимические складки проступает неудовольствие самим собой, смешанное с болезненным желанием избавиться от груза тяжелых тайн. Быстро переборов колебания, Рейф принимает волевое решение и уверенно заявляет: - Я врал тебе, мне удалось разговорить Кайли.       Кэмерон рассказывает о его встрече с Трэнтон в кафе, и шок от услышанного охватывает Киару целиком, сковав тело и разум. Кровь приливает к ее лицу, на щеках выступают красные пятна, кожа становится горячей и влажной. Ей кажется, что земля уходит из-под ног, а сердце пропускает несколько ударов, словно отказываясь справляться с нагрузкой.       Она слушает правду об отце Кайли и в неверии распахивает глаза, не понимая, как возможно такое хитросплетение их судеб. Истина, открывающаяся ей с каждым словом Кэмерона, сводит с ума.       Пытаясь справиться с нервным потрясением, девушка закрывает глаза и откидывается на спинку кровати, продолжая слушать монотонный, безжизненный голос Рейфа. - И да, она призналась, что вся эта история с Джей-Джеем – подстава.       Услышав признание Кэмерона, брюнетка замирает, не в силах пошевелиться, и даже на несколько мгновений перестает дышать. Открыв глаза, Киара устремляет неверящий взгляд на Рейфа, а он, не глядя на нее, вновь тянется рукой в карман своих джинсов и выуживает оттуда маленькую черную флешку. На открытой ладони он протягивает ее Ки. - Вот, здесь аудиозапись с ее признанием, - Киара потрясенно слушает слова Рейфа, отказываясь верить своим ушам, страшась признаться самой себе, что эта простая вещь способна изменить ход всей истории. Она смотрит на накопитель, но не может протянуть руку, коснуться его, словно если она сделает это, мираж рассеется, и она вновь окажется в водовороте проблем без малейшего шанса на их благополучное решение. – Я проверил ее дома, все слышно отлично.       Осознание, что на раскрытой ладони Рейфа лежит железное доказательство невиновности Джей-Джея на мгновение останавливает сердце Киары. Грудь сдавливает странная смесь невероятного облегчения и острой боли утраты цели, стремления, которое долгое время двигало ею вперед. Ки хочет вскрикнуть от счастья, выпустить наружу этот радостный заряд энергии мощным криком победы, но, столкнувшись лицом к лицу с итогом борьбы за справедливость, чувствует нечто большее, чем простую эйфорию.       Долгие недели шли поиски путей спасения Джей-Джея, бесконечное количество ночей она провела в бессоннице, тщетно пытаясь выбраться из запутанной сети лжи. И вот теперь, перед ней маленькое электронное устройство, хранилище тайны, способное разом разрушить стену подозрений и освободить Джей-Джея от оков позора и ошибочных суждений. Столь долгий путь вел её сюда, и всё, что от нее теперь требовалось — протянуть руку и ухватиться за шанс восстановить справедливость.       Медленно, почти автоматически, девушка протягивает руку и берет флешку, чувствуя легкий электрический разряд, пробегающий по пальцам. Ки понимает – Рейф наверняка ждет от нее каких-то слов, возможно, благодарности, может быть, осуждения. Но ей настолько тяжело сконцентрироваться, собрать мысли воедино, понять, что делать дальше, что все, на что ее хватает – это бессмысленно смотреть на флешку, зажатую между ее пальцами. - Ну и чего ты сидишь? – как будто сквозь толщу воды доносится до нее вопрос Кэмерона.       Девушка поднимает вопросительный взгляд на своего собеседника. Возможно, ей кажется, но она замечает в глазах Рейфа искреннее раскаяние и печаль, такую глубокую и настоящую, что на несколько мгновений ей становится страшно. Впервые замечая такое незнакомое и чуждое лицу Рейфа выражение — лишённое обычной невозмутимости и железной решительности, девушка замирает, поражённая открывшейся ей стороной его натуры. Но, справившись с внутренними переживаниями, Кэмерон дарит ей ободряющую улыбку и, дружелюбно кивнув на зажатую в ее ладони флешку, поясняет: — В твоих руках ключ к освобождению Мэйбанка, — произносит он сдавленно, и голос его глохнет, теряя всякую силу. Замолкая, он резко отворачивается от Киары, пряча взгляд, наполненный усталостью и тревогой. Тяжёлые выдохи следуют один за другим, словно пытаясь вытолкнуть наружу гнетущие душу боль и переживания, годами копившиеся за непроницаемой маской бесстрастия.       А брюнетка, тем временем, начинает осознавать масштаб того, что происходит, словно пробуждается от наркотического сна. Её мысли мечутся, прыгая от восторга к сомнению, от радости к страху. Она наконец широко улыбается, и обожженные ладони, в которых все еще зажата флеш-карта, прикрывают лучезарную улыбку, дрожащую от переизбытка чувств.       Киара знает, что необходимо делать дальше.