Биение пульса твоего

Тэхён раньше думал, что так бывает только в дешёвых, канальных сериалах. Что увидеть такое можно было лишь на экранах запыленного телевизора где-нибудь в маленькой чахлой забегаловке на окраине города. Но сука, блять! Как же он ошибался! Оказывается, такое с ним может случиться и наяву. Он вместе с Джином и Адем сидели сейчас в камере и перебирали в своих головах мысли, чтобы найти, наконец, ту, с которой в этот вечер прекрасной пятницы всё пошло наперекосяк. Но найти эту мысль им никак не удавалось. А Тэхён всё думал, что лучше бы они так и не встречались. Они попали за решётку. Точнее будет сказать: в изолятор временного содержания. Но лишь до того момента (как ранее пообещал им Чонгук), пока сотрудники полиции не выяснят детали этого совсем неприятного, но поучительного для всех обстоятельства. А пока он велел им сидеть в камере тихо, без новых всплесков эмоций и тяги к незабываемым приключениям. Они, конечно, больше рыпаться не стали. Ждали, пока их поскорей вызволят, потому что только на Чонгука была вся их надежда. Только на него одного, другого Чонгука для них сейчас просто не существовало. Честно говоря, Тэхён не думал, что профессор Чон может им здесь как-то помочь, но краем глаза увидев, как он был спокоен и холоден в данной ситуации, а стены полицейского участка на него никак не давили, парень внутри осознал, что как раз-то у него, этого хладнокровного мужчины со взглядом аллигатора, всё может получиться. Не пройдёт и часа, как все они отсюда выйдут, вдохнут спасительного ночного воздуха и забудут эту ночь как страшный сон, будто всё это было не с ними. Но нужно было ещё подождать. А пока… А пока они пребывали в самом настоящем, самом обрыганный во всём Стамбуле и невкусно пахнущим обезьяннике и вели внутренний с собой монолог, чтобы такое с ними больше не приключалось. Это было с ними в первый и в последний раз (но кого они будут обманывать? Себя? Смешно. Они будут не они, если с ними в студенческой жизни это не произойдёт хотя бы ещё парочку раз). — Капец просто, — отозвался рядом Сокджин, ковыряя краску на холодной скамейке указательным пальцем. — Надеюсь, наша староста об этом не узнает, — Тэхён на него как-то вопросительно посмотрел. Мол, ты это сейчас серьёзно или шутишь так? А Джин: — Что? Мы на предпоследнем курсе. Она потом нам напишет такую характеристику, что вся Турция нас вышлет обратно. Ты же её знаешь, она та ещё стерва. — Да какая теперь уже разница, — Тэхён процедил это сквозь зубы. — Это произошло. Поздно думать уже о последствиях. — Надо сделать так, чтобы профессор Чон тоже молчал. Но вроде нам не стоит об этом беспокоиться. Он ведь на нашей стороне, так? — легко пихнул друга плечом. — Ты сейчас прикалываешься, Сокджин? — Тэхён вспыхнул как спичка, кинув в сторону друга гневный взгляд. Адем аж вздрогнула от неожиданности. А Тэхён встал на ноги и ткнул в Сокджина пальцем: — Лучше молись, чтобы нас наружу не выперли, вот о чём стоит сейчас нам думать, а не о профессоре Чоне. Да и это не особо уже важно! Бог с тем, что о нашем отдыхе в «санатории» все на потоке узнают, — слово «санаторий» он выделил пальцами, изображая в воздухе кавычки. — Пиздюлей нам всё равно уже не избежать. Но клянусь, если нас попрут из универа на предпоследнем, мать его, курсе, когда я уже почти дописал черновик своего грёбанного диплома, то я не знаю, Сокджин, что с тобой сделаю… Лучше об этом подумай, а не о том, расскажет профессор Чон всё деканату или всё же нет. — Да ладно тебе, — Джин тоже поднялся. Стал успокаивать друга, руками его плечи поглаживая. Губа от удара давно отекла, под глазом Сокджина наливался сливовый синяк. Парень понимал, что втянул друга (и других тоже) в неприятности (у Адем вообще слёзы на глаза навернулись, едва держалась, чтобы не заплакать), и он точно знал, что был в этом вопросе не прав. Хотя всё же было то, о чём он никак не жалел. Даже после всего случившегося. — Они же замахнулись на неё. На Адем… Что я должен был, по-твоему, сделать? Если бы я вовремя тогда не среагировал, то… — Прошу, замолчи, — Тэхён отпихнул от себя руки Сокджина и уселся обратно на скамейку. — Не замахнулись бы, если бы ты всё это не начал. — По-твоему, я должен был всё вытерпеть? — Джин тоже не стал помалкивать. Безнадёжно развёл руками в стороны, будто иначе всё быть не могло. — Стерпеть обиду? Нет. Отец меня с детства учил на кулаки отвечать кулаками и не терпеть подобного отношения к другим. Так что это была вполне ожидаемая реакция от меня, ты же меня знаешь. Пусть этот урод недоделанный ещё спасибо мне скажет, что меня вовремя от него оттянули, иначе на его физионоМИИ И ЖИВОГО МЕСТА БЫ НЕ ОСТАЛОСЬ! — последнее предложение он погромче сказал, чтобы все слышали. — ЭЙ, ТЫ! — послышалось через стенку рядом. Элифа и его дружков посадили «отбывать срок» в соседнюю камеру. Вместе их закрывать побоялись. — Потише там, парень! Никто не замахивался на твою девушку! Чего врёшь? — Девушку?.. — Адем свела брови к переносице. Приподняла одну бровь. — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — не оставил Сокджин того без ответа, а Адем подмигнул. — САМ ПОШЁЛ! — крикнул Элиф. К ним быстро подошёл смотрящий и ударил дубинкой по прутьям. Велел всем вести себя тихо. Не буянить. Через минуту Джин сел рядом с Тэхёном, а потом тихонько дёрнул того за рукав: — Прости меня, — шёпотом. — Я был не прав. Уверен, что с нами всё будет в порядке, — он приобнял за плечи поникшую рядом Адем, которая только и слышала в своей голове это: «девушка». — Будет, конечно, — девушка сказала это уверенно. Без страха в своём голосе. Вспомнила о главном: — Чонгук всё решит. «Ещё и Чонгук! — подумал Тэхён и мысленно взялся за свою голову. — Они втянули в эти разборки ещё и профессора университета! Сукаа-а…». Тэхён исподлобья глянул на оживлённый в такой поздний час коридор и сразу выловил глазами крепкую мужскую фигуру у стойки регистрации. Он был ещё в до сих пор опрятном чёрном костюме, что на лице Тэхёна вызвало кривую усмешку. Он себе хмыкнул. Вокруг творился настоящий хаос, а на брюках Чонгука было идеальные стрелки. Мужчина стоял к ним спиной и подписывал какие-то бумаги. Покончив, наконец, с ними, он будто услышал мысленный позыв парня и, став в пол оборота к сотруднику в форме, кинул быстрый взгляд на Тэхёна. Слегка кивнул ему и остальным, чтобы те были спокойны, и Тэхён стал спокоен. Но так ли это было на самом деле? Парень первым разорвал этот зрительный контакт, а Чонгук всё понял и продолжил вести диалог с инспектором полиции. Тэхён опустил взгляд ниже, на руку мужчины и снова вспомнил то, что до сих пор не давало ему человеческого спокойствия. Он всё думал, что, чёрт возьми, это было тогда на мосту? Он был уверен, что Чонгука ранили. Он видел это! Его кровь брызнула ему чуть ли не на кроссовки, но… Схватив тогда мужчину за руку и развернув его холодную ладонь к себе, ничего там не увидел. Только розовое продолговатое пятно, будто Чонгука и вправду когда-то ранили, но было это совсем давно, если это, конечно, вообще с ним когда-то было. Тэхён задумался. Его стали посещать совсем неправдоподобные мысли. Одна хуже другой. Словно Тэхён начитался на ночь фантастики или насмотрелся фильмов. Это было и горько, и смешно одновременно. Горько за себя, потому что воображение разыгралось не на шутку. А смешно за ситуацию, потому что Тэхён на миг поверил себе, что увиденное могло быть для него правдой. Из мыслей парня вырвал протяжный металлический звук открывающейся двери. — На выход, — мужчина в форме махнул рукой им наружу. — За вас внесли залог. Теперь вы свободны. Адем облегчённо выдохнула, хлопнула себя по ногам и первой выскочила из камеры. Кинула краткое, а чего так долго Чонгуку, но в итоге всё равно его поблагодарила. Это хорошо, что они не пили, а то просидели бы тут до утра понедельника. — Ээ-эй, а мы? — ухватившись за прутья руками, Элиф прилип к ним лицом и жалостливо взглянул на группку людей, которые уже направлялись к дверям из участка. — А ты, мой дорогой, будешь сидеть здесь столько, сколько моя душа пожелает, — смотрящий снова стукнул дубинкой по прутьям со словами: — А ну брысь на место, котёнок, пока я тебя вот этим не погладил, — Элиф отскочил обратно к своим сопящим товарищам и скрылся в тени. Первой из участка вышла Адем, а вслед за ней последовал и Джин. Тэхён молча взглянул на Чонгука, на его «покалеченную» разбитой бутылкой Элифа руку и захотел что-то сказать, но так и остался стоять на месте с немым вопросом на устах. Тогда парень просто закрыл рот, сомкнул плотно губы и склонил к груди голову. Покачал себе ею (на что, даже самому не смог бы ответить) и развернулся от мужчины в противоположную сторону; направился к стеклянной двери. Но ночь для них ещё только начиналась. Тэхён должен был узнать правду о нём. Иначе, не узнав её, он себе потом это не сможет простить.