Чонгук/Тэхен.

Дождь шёл уже второй час. Капли тихо стучали по окнам, стекали вниз тонкими дорожками, отражая мягкий свет ламп. В доме пахло корицей и кофе, но поверх всего — их общим ароматом, смешанным за годы: хвоя и вишня, тепло и сладость. Тэхен сидел на полу у дивана, в мягком свитере, листая старый фотоальбом. Рядом — чашка с остывшим чаем. На одной из страниц — фотография с выставки, сделанная кем-то из коллег. Там они стояли рядом, смущённо улыбаясь, будто весь мир только начинался. — Ты опять смотришь на нас? — прозвучал знакомый голос за спиной. Чонгук подошёл тихо, как всегда. Его запах сразу накрыл — густой, родной, словно плед. Он опустился на пол, обнял омегу сзади и уткнулся носом в его шею. — Просто не верится, что тогда всё началось, — сказал Тэхен, улыбаясь. — Шесть лет, а я до сих пор помню, как пах тот вечер. — Я тоже, — ответил Чонгук. — Пахло краской, дождём и тобой. Он тихо рассмеялся и потянулся к фотоальбому, перелистывая страницы. Каждая — маленький кусочек их жизни: переезд, первое совместное утро, отпуск у моря, метка за ухом Тэхена, блестящая на солнце. — Ты знаешь, — сказал Чонгук, слегка прикасаясь к ней губами, — я всё ещё чувствую то же самое. Когда обнимаю тебя — будто весь мир снова встаёт на место. Тэхен повернулся, посмотрел на него. Взгляд был мягкий, но в нём светилось то самое чувство, с которого всё началось. — Потому что мы истинные, — прошептал он. — Мы не можем не чувствовать. — Не хочу и пытаться, — ответил Чонгук, улыбаясь. Он поцеловал Тэхена — тихо, как в первый раз. Без слов, без спешки. Снаружи дождь стал сильнее, но в доме было только их дыхание, мягкий свет и запах дома — тот, что они создали вместе. Тэхен прижался к его груди, слушая ровное биение сердца. — Знаешь, — сказал он, уже засыпая, — если бы меня спросили, что такое счастье… — Что бы ты ответил? — спросил Чонгук. — Это когда пахнет тобой. И Чонгук только крепче обнял его, закрывая глаза. Потому что в этот момент оба знали — им не нужен другой мир, если есть этот: тихий, настоящий, общий.

---

Дождь не прекращался до самой ночи. Тэхен задремал, устроившись у Чонгука на груди, а тот всё сидел, глядя в окно. Капли тихо падали на стекло, и в каждой отражался мягкий свет их комнаты. Он провёл пальцами по волосам Тэхена и улыбнулся. Шесть лет. Шесть лет — и всё так же, как в первый день: сердце реагирует на его запах, руки ищут его тепло даже во сне. Тэхен пошевелился, сонно приоткрыв глаза: — Что ты там думаешь? — Про нас, — тихо ответил Чонгук. — Про то, как всё быстро прошло. — Быстро? — Тэхен зевнул и прижался ближе. — А мне кажется, будто мы вместе всегда. Чонгук улыбнулся. — Тогда, может, сделаем это… навсегда? Он выдохнул — коротко, почти нервно. Потом потянулся к столу, где лежала маленькая коробочка, всё это время спрятанная под альбомом. Когда Тэхен заметил, его глаза чуть расширились. — Чонгук… это… — Да, — перебил он, глядя прямо в него. Голос был тихим, но твёрдым. — Я хотел сказать это давно. Просто каждый раз думал — ну куда ещё ближе? Мы ведь и так всё делим. Воздух, запах, дом, утро, даже чай. Он сделал паузу и добавил уже мягко: — Но я всё равно хочу, чтобы это было не просто чувством, а выбором. Моим. Каждый день. Он открыл коробочку. Внутри — простое серебряное кольцо, с крошкой гравировкой изнутри: *“ты — мой дом”*. Тэхен тихо рассмеялся, смахивая слёзы. — Ты совсем не умеешь делать это без того, чтобы я заплакал, да? — Если плачешь — значит, согласна твоя душа, — ответил Чонгук, чуть смутившись, и протянул руку. — Тэхен, будь моим навсегда. Омега накрыл его ладонь своей и тихо прошептал: — Я уже твой. Но… да. Давай официально. Он засмеялся, а потом притянул альфу в поцелуй — тёплый, долгий, с запахом кофе, дождя и чего-то нового. Чего-то, что называлось *всегда*. Снаружи дождь постепенно стихал. А внутри дома звучало только дыхание — ровное, общее. Теперь не просто истинные. Теперь — семья.