Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      Шанс выряжен в пошлое, дешёвое платье горничной из секс-шопа — такое, что сшито из блестящей синтетикой. Оно короткое, едва прикрывает задницу, а вырез идёт чуть ли не до пупка, забавно оголяя волосатую грудь. Наконец, заместо шляпы образ венчает чепчик — белый и нежный, обшитый рюшами, абсолютно не вписывающийся в композицию. — Обычно ты не проигрываешь пари, — Эллиот развалился в кресле. Поверх плеч накинуто розовое боа: отлично дополняет барменскую форму. — Леди Удача таки отвернулась от тебя? — Ох, я словил джекпот... Мой Господин.       Эллиот от такого обращения слегка ёжится — непривычно и странно; с другой стороны, Шанс очевидно мстит за все те разы, когда бармен называл его на людях «Мой Босс» или «Мистер Шанс». Субординацию нужно соблюдать. Даже если своё начальство видишь чаще голым, чем одетым.       Но сейчас Шанс одет. И одет откровенно плохо. Один неудачный спор — и приходится драить место жительства без трусов. Юбочка, и так едва прикрывающая срам, задирается, стоит попытаться смахнуть пыль цветастым пипидастром с верхних полок. Шанс пытается её одёрнуть, но это бесполезно; задницу всё равно облизывают голодным взглядом. Гемблеру кажется, что он кожей чувствует чужие глаза.       Эллиот, вообще, собирался следить за качеством уборки. Искренне хотел сказать, что пипидастр надо сначала наэлектризовать, чтобы пыль к нему именно притягивалась. Но что-то пошло чутка не так — и собственный стояк требует внимания; правда, сейчас совсем не до этого. Видеть то, как очень уверенный, общительный, яркий на публике Шанс сыпется на кусочки в приватной обстановке — это вкусно. На его лице, непривычно открытом из-за отсутствия очков, коктейль из стыда, желания, страха и азарта. Этого всего так много, что тот трясётся. — Думаю, полы тоже нужно протереть, — Эллиот говорит на выдохе. Собственный голос кажется ему чужим. Слишком тяжёлым. — Хорошо, Господин. Шанс бросает пипидастр на той же полке, с которой и убирал пыль  — ему повезло, что Эллиоту не до доёбов. Берёт в руки тряпку — то ли не додумывается натянуть её на швабру, то ли не хочет; и встаёт на четвереньки.       Теперь бармену приходится наблюдать, как его горничная бездарно моет пол — то и дело скользит, растягиваясь по полу. Выгибает спину, оттопыривая зад. Расставляет колени пошире. Эллиот не может налюбоваться; ёрзает на месте, пусть в голове и маячит мысль, что придётся перемывать — мысли глушатся узлами, которые туго затягиваются внизу живота. — Иди уже сюда, — сдаётся «Господин». Слишком добрый, чтобы продолжать. Шанс приползает прямо так, на четвереньках, как верная собачка — и располагается между бёдер партнёра. Без команды лезет в чужие трусы — быстрее, чем партнёр успевает среагировать.       Даже член в рот берёт торопясь — заглатывает, давится. Игнорируя этот факт, двигает головой. Размазывает слюну по всему стволу. Она стекает вниз, по подбородку, впитывается в кресло. Слёзы дополняют картину — Эллиот смахивает их с лица своей горничной большим пальцем. — Очень, мх, хорошо... Шансу зарываются в волосы. Не давят, не контролируют; просто присутствуют. Он пользуется своей свободой, вытаскивая член изо рта, наслаждаясь обломанным тихим «эй». — Всё, что угодно, лишь бы Господин был доволен.       Эллиот кончит прямо сейчас, если даст к себе прикоснуться — поэтому он слегка тянет партнёра за волосы, заставляя подняться и оседлать свои колени. — Ты прекрасен, Шанс, — Юноша утыкается носом в декольте своей горничной. — Спасибо. Позвольте мне служить вам дальше, Господин. Гемблер не дожидается ответа. Потирается своим пахом о чужой — эффект от этого не феерический, но получается неплохо. Эллиот тихонько постанывает, сжимает чужие ягодицы через шуршащую ткань юбки, прикусывает оголённую вырезом кожу.       Шанс выдавливает на пальцы немного лубриканта и добавляет к стимуляции руки. Обхватывает оба члена одной ладонью, надрачивает, стараясь сделать подходящий для Эллиота ритм — и, судя по лицу его партнёра, это получается. Оба парня потные до невозможности; Всё лицо Шанса измазано в собственной слюне и слезах. Рукой размазывает предэякулянт по обоим пенисам, смешивая с лубрикантом. Получается даже через чур мокро. Хлюпающие звуки заполняют комнату. — Шанс, ещё... Чуть-чуть. Пожалуйста. — Да, мой Господи.       Шанс то ли оговаривается, то ли недоговаривает, но такое обращение тешит Эллиотовское самолюбие. Совсем чуть, на уровнях, до которых сам бармен обычно не копает, но тешит. Наконец, Шанс добивается своего — его Господин напрягается, у него подрагивают ноги и он крепко жмурится, и, наконец, кончает.