Black wing

Смех парня раздавался по всей квартире. Она была полностью залита солнечным светом, а в воздухе в незамысловатом танце кружились частички пыли. Было уютно и тепло. Феликс слушал смех словно музыку. Хёнджин повернулся к нему со счастливой улыбкой. Его глаза сияли, а на щеках был румянец. Каждый раз, когда он улыбался, его глаза становились полумесяцами, что придавало его образу еще большей нежности. — У меня опять сгорели все вафли, — неудача совершенно не огорчила его. Наоборот, он улыбался. — Кажется, тебе придëтся сегодня завтракать бутербродами! Феликс засмеялся и подошёл к Хёнджину, рассматривая его. Волосы были убраны в хвостик, а передние пряди красиво свисали шторкой. Такой уютный домашний образ. — Тогда хочу горячие бутерброды, — обнимая парня, проговорил он. Запах Хёнджина и его тепло всегда дарили спокойствие и уверенность, что всë будет хорошо. — С сыром. Хёнджин обнял Феликса покрепче, прижимая к себе и утыкаясь в его волосы. Пальцы ласково гладили спину, вызывая приятную волну мурашек. Феликс от этого замурчал, утопая в объятиях любимого ещё сильнее. — Надо постараться не сжечь их в угли, — засмеялся Хёнджин, немного отстраняясь от Феликса и мягко целуя его в нос. — Беги в ванную, а я начну готовить. Но Феликс сильнее вцепился в футболку парня, не желая его отпускать. Его не отпускало ощущение, словно он его отпустит и больше не увидит на этой кухне. Больше не сможет обнять. Поэтому лучше не отпускать никогда. Сильнее уткнувшись, он хотел ощутить такой родной аромат. Только какой он у него? Он его не ощущал. Хёнджин ничем не пах. Но Феликс точно помнил, что запах парня был тёплым, с корицей. Так пах его дом. Почему сейчас он ничего не чувствует? — Ликс! — строгий голос Хёнджина разорвал тишину. Не его голос. Чужой. Феликс поднял покрасневшие глаза. Холод. В глазах напротив плескался лед. — Отпусти. — Н…нет… — прошептал он, сходя с ума от ужаса. Вцепившись в ткань, его пальцы скользили, не чувствуя ничего. Пустота. Где его тепло? Где запах корицы? — Джинни… — Феликс… — Нет! Почему! — он прижался к его груди, отчаянно пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но там была лишь ледяная стена. — Любимый… тебе пора… — Хёнджин говорил мягко, но всë ещё продолжал отталкивать от себя парня и старался оторвать от себя его цепкие объятия. — Я не могу… — уже в слезах говорил Феликс, пытаясь цепляться за такие эфемерные ощущения тепла и любви. Резким движением Хёнджин оторвал его от себя, наклоняясь к его лицу. Теперь перед глазами Феликса было не нежное и улыбчивое лицо его возлюбленного, а лицо мертвеца. Лицо Хёнджина, некогда сияющее, теперь искажено гримасой смерти. Кожа, некогда нежная и тёплая, позеленела, а глаза стали мутными, отражая смерть. Нет больше света в глазах, лишь пугающая пустота. Волосы слиплишьеся и грязные, а запах корицы сменился трупным. Черты лица заострились, подчёркивая мëртвенную худобу. Самое ужасное — это ледяной холод, исходящий от тела, пронизывающий до костей, лишëнного тепла жизни и любви. — Проснись! Крик был не голосом парня. Даже не крик — звериный рык, разрывающий мозг. Вскочив на кровати, Феликс старался вдохнуть хоть каплю воздуха. Слёзы душили его, в горле саднило, словно он проглотил иглы. Он держался за шею. Ещё не осознавая, где он находится. Телефон разрывался громкой мелодией, оповещая владельца, что тому пора вставать. Феликс перевёл испуганный взгляд на комнату. Был полумрак. А музыка слышалась сквозь пелену. Почему Хёнджин не выключил? Почему не… Пальцы оторвались от шеи, падая на чёрное одеяло. Феликс тут же почуствовал бессилие, понимая, что больше некому выключать будильник и мягко целовать его в нос. Хёнджин… он стал его вечным кошмаром на протяжении полугода… Мёртвое лицо своего возлюбленного на опознании он не сможет забыть. Его нашли вечером в реке. Хëнджин не выходил на связь в течение трёх дней. Феликс помнил этот день до мельчайших деталей, болезненные, как занозы. Он бы отдал всё, лишь бы стереть из памяти. Феликс сидел в квартире, съëжившись на полу, дрожа с телефоном, в ожидании звонка Хёнджина. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Почему я не настоял, чтобы он остался дома? Почему не почувствовал беду?» Сынмин, бледный и тихий, отсчитывал капли успокоительного в стакан. Феликс чувствовал себя виноватым даже за то, что друг тратит на него время. Он заслуживал быть счастливым, а не сидеть рядом с никчёмностью. Телефон зазвенел, вырывая его из оцепенения. Неизвестный номер. Рука дрожала так, что казалось, он вот-вот выронит телефон. Голос детектива — бесцветный и формальный — прозвучал приговором: «Приезжайте на опознание.» Всю дорогу в морг Феликс цеплялся за слабую надежду: ошибка. Это не Хёнджин. Но чем ближе они подъезжали, тем сильнее чувство вины сдавливало горло. Когда увидел кисть руки с изящным вороньим крылом — татуировкой, которую он сделал в пьяном бреду — его мир начал рушиться. Это он. Его Джинни. А потом лицо… Мертвенно-бледное, искажённое. Синяки вокруг глаз, запëкшаяся кровь в уголках губ. Феликс потерял связь с реальностью. Он рухнул в темноту. Достав телефон, он отключил такой надоевший будильник. Слишком громкий и слишком больной. Хотелось опять упасть в сон и не открывать глаза. Сон — единственное место, где Хёнджин всё ещё жив, где они могут быть вместе. Там нет боли, нет потерь, только любовь и тепло. «Хочу сгоревших вафель», — болью кольнула мысль, когда Феликс почувствовал, как слеза скатывается по его щеке. Вытерев её, он постарался глубоко вздохнуть и успокоиться, но все его попытки провалились. Закрыв лицо внутренней стороной локтя, он закусил губу и позволил слезам литься. — Я когда-нибудь справлюсь… Должен справиться… — прошептал он в пустоту. Громкий всхлип. Он позволил себе отпустить эмоции и взять над собой верх, вплоть до второго назойливого будильника. Звук будильника — визгливый и пищащий, заставил парня всё-таки подняться. Давящая боль в висках, головокружение, тошнота — он с трудом сел на кровати. Нужно было вставать. Продолжать эту бессмысленную, безрадостную жизнь без Хёнджина. Открывая шторы, он увидел, как город уже утопал в сумеречном свете. Вывески горели, а окна наливались тёплым светом. Сегодня у него ночная смена в кофейне. Нужно собираться и работать. Наверное, людей будет немного. — Надеюсь, я просто отсижу всю смену… — прошептал он, отходя от окна. Когда они жили с Хёнджином вместе, он не любил ночные смены. Он предпочитал проводить вечера с любимым. Но работа есть работа, и он не мог спорить с начальством. Хёнджин всегда подбадривал его и приходил к нему в конце смены, принося много еды. Взгляд зацепился за незаконченную картину. Это был зимний пейзаж, Хёнджин рисовал его неторопливо. Боль отозвалась в сердце, ведь эта картина так и останется незаконченной. Он был талантливым художником, но, увы, мир таков, что необходимо иметь связи, чтобы твоё искусство хоть кого-то заинтересовало. У них этого не было. В день, когда Хёнджин пропал, он должен был пойти на собеседование. В офис. Он никогда не любил офисную работу, но ради Феликса готов был на всë. «Я обязательно найду такую работу, чтобы ты ни в чём не нуждался!» — говорил он, обнимая Феликса и целуя в макушку. Как это всë не вяжется с тем, что потом сказали Феликсу. Наркотики. Он не мог поверить. Феликс был уверен, чувствовал, что всё не так просто. Хёнджин не принимал наркотики. Да, у него было непростое прошлое. Только это было из-за его родителей, но он никогда не хотел быть похожим на них. Он всегда стремился к лучшей жизни. Поэтому никогда бы не стал принимать вещества. Тем более связываться с чем-то таким. — Прекрати об этом думать! — выдохнул Феликс, отставляя чашку с кофе. Он не мог сосредоточиться ни на чём. Он всë думал только о Хёнджине. С его смертью он чувствовал пустоту и безысходность. Сынмин неоднократно говорил ему: «Я знаю хорошего психолога… Давай…» Но это было бессмысленно. Психолог не поможет от боли в сердце из-за того, что Феликс остался один. Психолог не вернёт его возлюбленного, не вернёт сгоревших завтраков и тёплых объятий. Закрывая дверь в пустую квартиру, Феликс тяжело вздохнул. Может, найти вторую работу? Чтобы меньше времени проводить в этой квартире, где его никто не ждёт. Чтобы заглушить боль и убежать от воспоминаний. Смена в кофейне длилась мучительно долго. Ему хотелось просто скрыться от всего, спрятаться. Чтобы его никто не трогал и не искал. Он старался механически улыбаться, быть вежливым с посетителями, наливал кофе, приносил десерты, протирал стойку. Но он словно находился не здесь. Он был в тёплой и светлой квартире, где был не одинок, где его могли обнимать, где был слышан смех и слова: «Я люблю тебя». В момент перерыва Феликс сидел в одиночестве и смотрел через витрину на город. Он утопал в свете вывесок и резких фар машин. Ещё реже были люди, которые в это позднее время гуляли. Жизнь в мегаполисе значила, что ночь — это возможность прожить чуть дольше жизнь. — Ты тоже любил ночь, — шёпот сорвался с губ. Феликс лёг головой на стойку, продолжая смотреть словно в никуда. Ничего не привлекало его внимания надолго. Он смотрел в одну точку и ничего не видел. Обычный город. Обычная ночь. Ничего особенного. Прикрыв глаза, он выдохнул. Может получиться немного отдохнуть. Навряд ли сейчас кто-то придёт в кофейню и будет делать заказы. Он хотел побыть в одиночестве. — Нет. Не спать, — заставил сам себя открыть глаза. И тут же его сердце бешено заколотилось, а всë тело похолодело. Он вскочил со стула, впиваясь взглядом в расплывчатое стекло витрины. Мимо кофейни проходил высокий парень в расстëгнутом чёрном плаще. Он был словно видением наяву. Он шёл так уверенно и неторопливо, на лице были какие-то пятна. Уши украшены серебряными украшениями. Сердце болезненно заныло. Стояло увидеть эту шторки длинной чëлки. «Это… он…» — мысль заставила сделать шаг в сторону двери. Ноги были какими-то ватными. Сердце безумно колотилось, приказывая бежать навстречу. Разум отчаянно сопротивлялся, шепча, что это невозможно, что это лишь игра воображения, вызванная болью и отчаянием. Почему этот парень так сильно похож на Хёнджина? Может, это из-за ночной мглы города? Нужно проверить. Увидеть. В этот момент незнакомец медленно поднял голову и посмотрел прямо на Феликса. Всë лицо было в крови. В глазах не было тепла, только холодная пустота. Он был похож на падшего ангела. Вокруг шеи виднелась массивная серебряная цепь — ничего подобного Хёнджин никогда не носил. Феликс почувствовал, как слëзы потекли по его лицу, а пальцы задрожали. Он был готов бежать навстречу к этому видению. Даже если это его галлюцинация, это был Хëнджин, и он потерял его полгода назад. А сейчас их разделяло только тонкое стекло. — Д… Джинни… — голос дрожал. Незнакомец усмехнулся, кривя пухлые губы в презрительной усмешке. Он медленно развернулся и пошёл прочь, растворяясь в ночной мгле. Только сейчас Феликс заметил чёрное перо, лежащее на тротуаре у входа в кофейню. Ноги, словно чужие, сами сорвались с места, и Феликс выбежал из кофейни. Холодный ночной ветер тут же ударил в лицо. Но на улице никого не было. Лишь редкие машины проносились мимо. Фигура в чёрном плаще исчезла, словно растворилась в воздухе. Феликс огляделся по сторонам, вытягивая шею и всматриваясь в темноту. Пусто. Ни души. Только чёрное перо, одиноко лежащее на тротуаре, напоминало о том, что он видел. Подойдя к нему, он дрожащей рукой поднял и сжал в кулаке. Перо было гладким и холодным. «Не может быть,» — прошептал он, чувствуя, как паника подступает к горлу. — «Я же видел его. Он был здесь. Только что…»