Black wing

Парень в очередной раз отсчитывал капли в стакан с водой: девятнадцать, двадцать. Его дыхание оставалось ровным и спокойным, в отличие от друга, который сотрясался всем телом, словно в лихорадке. Сынмин примчался к нему сразу, как только тот позвонил. Парень привык видеть Феликса в панике — это было обычным делом после потери, но чтобы до такой степени… Убрав пузырёк с лекарством, Сынмин бросил взгляд на друга. Феликс сидел, крепко обнимая себя за плечи, будто пытаясь удержать разлетающиеся на части эмоции. Перед ним на столе лежало чёрное крупное перо — тёмное, как ночь, и странно ухоженное, словно принадлежало не простой птице. — На, возьми. — Сынмин протянул ему небольшой стакан с водой. В его глазах сквозило беспокойство, смешанное с тихой печалью. Хотелось, чтобы друг больше не выглядел таким разбитым, но Феликс переживал потерю слишком тяжело. Хёнджин ушёл полгода назад, и рана всё ещё кровоточила. Феликс медленно перевёл взгляд своих испуганных глаз на стакан. Жидкость внутри была слегка мутной — успокоительное уже начало действовать, окрашивая воду в молочный оттенок. Протянув руки, он заметил, как сильно дрожат его пальцы: они тряслись, словно он вышел на мороз без тёплой одежды и застыл там навсегда. Как успокоиться, если перед глазами всё время маячит образ Хёнджина? Тот стоял в чёрном кожаном пальто, с кровью на бледном лице. — Ты… Ты мне не веришь? — голос Феликса был почти неслышным. Он смотрел в стакан, избегая взгляда Сынмина. Выдыхая всю тяжесть этого вечера, Сынмин присел напротив. Феликс поднял на него взгляд: опухшие глаза покраснели от слёз, контрастируя с мëртвенной бледностью кожи. Кончик носа был розовым, а веснушки на щеках выделялись нежной, почти болезненной яркостью, как звёзды на тусклом небе. — Я верю, что ты видел что-то. — Сынмин сделал паузу, подбирая слова. — Просто… Хёнджина нет, Феликс. Ты же знаешь… Хочешь, чтобы он был, я понимаю. Больше всего на свете. Но… Когда Феликс позвонил ему, он утверждал, что увидел Хëнджина. Его голос тогда дрожал, парень был на грани истерики, и Сынмин, не раздумывая, сорвался с места. Он понимал: Феликс всё ещё не мог отпустить возлюбленного. Но чтобы настолько? Полгода прошло, а друг… Сынмин старался не показывать, насколько это звучит странно и неправдоподобно. Совершенно неправдоподобно. Феликс знал, что видел. Он опустил карие глаза на стакан, сжимая его так, что пальцы побелели. В горле стоял ком, мешая даже дышать, не говоря уже о том, чтобы глотать воду. Он старался держать стакан ровно, но руки предательски дрожали. Прикрыв веки, Феликс выдохнул. Сынмин приехал мгновенно — единственный, кому Феликс мог позвонить после смерти Хёнджина. Единственный, кто мог поддержать, выслушать. Что он наговорил ему в трубку, пока был в слезах? Всё было как в тумане, но одно Феликс понимал чётко: ему нельзя отпускать это чёртово перо. Оно должно быть при нём. Если выпустит из рук — случится что-то страшное. Только когда Сынмин явился, он заставил Феликса положить перо на стол рядом — недалеко, но руки освободил для стакана с лекарством. — Я понимаю, — голос Феликса дрожал. Сердце колотилось неровно, пропуская удары при каждом воспоминании о холодных, чёрных глазах Хёнджина. Тот смотрел на него как на чужака, незнакомца. А может, он и правда только примерещился? Галлюцинация от горя? — Понимаю, что всё кажется абсурдом…но я…я видел! — Ты пей… — проговорил Сынмин. Его голос был спокойным, но если прислушаться, но была заметна дрожь. Он посмотрел на перо. Оно было большим, идеально гладким, словно от мифической птицы. Глубокий, ровный чёрный цвет притягивал взгляд, как бездонный омут. Казалось, парень смотрит не на перо, а в сам мрак — и этот мрак медленно поглощает его изнутри. Сынмин невольно отвернулся, не выдержав напряжения. Этот цвет будил в нём тени прошлого — воспоминания о скелетах в шкафу, которые он отчаянно прятал. Когда он приехал, Феликс сидел на полу в слезах, прижимая перо к груди. Костяшки пальцев побелели, лицо опухло от рыданий, тело сотрясалось. Первая мысль Синмина: «Всё, он сошёл с ума». Горечь успокоительного ударила по языку — противный, металлический привкус, который Феликс ненавидел. Но остальные всегда настаивали: «Успокойся, не переживай так ярко. Это пройдёт». — Я верю, что ты что-то видел, — тихо констатировал Синмин, выдыхая. Феликс поднял голову, и в его глазах вспыхнула надежда — хрупкая, как стекло. — Только это точно не был Хëнджин… Тусклый огонёк тут же угас, растворившись в боли. Феликс опустил взгляд, чёрные пряди волос упали на лицо, бросая тень и скрывая глаза. По трясущимся плечам было ясно: внутри бушевала буря. Синмин подсел ближе, смотря на витрину кофейни. Ему не хотелось сейчас смотреть другу в лицо. «Ты не понимаешь», — пронеслось в голове Фелика. Он знал, что видел, и это была… Не галлюцинация. Это был Хëнджин… — Понимаешь, он мёртв. Мёртвые не возвращаются. Это был просто парень, который на него похож. Или… Глаза Феликса встретились с глазами Сынмина — в них читался немой вопрос, который не потребовал слов. Синмин всё понял. — Или… Я просто…схожу с ума? — прошептал Феликс. Он бы и сам так подумал. Это было, наверное, самое рациональное объяснение… Но это перо. Оно служило доказательством того, что Феликс действительно видел Хëнджина. — Нет. Не думаю. — Сынмин смотрел на друга с нескрываемой печалью. Он понимал, что Хëнджина больше нет. Он видел…его тело. — Я знаю, что ты видел что-то важное для себя. Что-то, что напомнило тебе о нём. — он замолчал, но Феликс чувствовал, что он хотел сказать больше. — Твоя тоска… она играет с тобой злые шутки. Феликс не ответил. Он смотрел на перо, что так контрастировало с поверхностью стола. Оно было чёрным пятном, но так привлекало. Словно притягивало его тонким нитями, связывающие душу. Феликс просто был полностью поглощён этим глубоким чёрным цветом. В нём он видел глаза Хёнджина. Он помнил их медовыми, но тогда… Они были как это перо. Чёрная тьма, что могла сжечь душу. Феликс перестал полностью ощущать окружающий мир. Остался только он, это перо и призрачный взгляд любимого. Он даже не заметил, как колокольчики оповестили о приходе человека. Ему не было до этого никакого дела. Не заметил он также, как Сынмин поднялся, что-то говоря ему, и отошёл. Всё его существо тянулось просто прикоснуться к этому перу. Но что-то одновременно останавливало, словно прозрачная стена. А высоко в небе, над кофейней, кружил ворон. Чёрные крылья разрезали воздух, а Хёнджин лежал в заброшенной квартире, закрыв глаза. Мир вокруг него был ярким, словно все оттенки вывели на максимум. Немного рябило из-за этого, но он уже привык. Так видел ворон, который сейчас парил в воздухе, и вместе с ним видел Хёнджина, который наконец смог стереть с себя всю кровь. Сеул внизу пульсировал грехами, каждый светящееся пятно – новая история. Но ворон, круживший над городом, выделил всего одну точку – небольшую квартиру. В ней не так давно случилась месть. Хёнджин ощутил стремительное падение, порывы ветра, свистящие в перьях ворона. Это ощущение полёта вызвало в нëм бурю эмоций. Ощущение свободы будоражило его. Ворон приземлился на знакомое окно. В нос тут же ударила вонь тухлятины и разложения. Сим сидел связанным на стуле, а вокруг его трупа кружились мухи. Сейчас он был не больше, чем куском, которым хотят полакомиться черви. Только его роль предстояла в другом. Губы Хёнджина искривились в усмешке, когда он увидел Сима в таком виде. Жаль, что тот уже не чувствует ничего. Голова того была неестественно наклонена в сторону. Глаза были мутными, по левому глазу ползла муха. Рот приоткрыт, словно в попытке кричать, только теперь он не мог. Но он кричал… и Хёнджин прекрасно помнил его крик, когда он по кусочку срезал его татуировку с лица. Три шестёрки. Символ его грехов. Он заставлял его оставаться в сознании, без наркотиков. Медленно, мучительно… Теперь Сим заплатил сполна. Своих дружков он выдал практически сразу, но это не могло спасти его. Это лишь облегчило работу Хёнджина. Он отомстит каждому. Сим открыл для него новые возможности, сделал эту месть…изысканной. Соджун не просто знал, что Хёнджин придёт. Он ждал. Хёнджин лично позаботился о том, чтобы его ждали, отправив каждому предупреждение…кровавое послание с частичкой Сима. Три убийцы — три цифры с лица мужчины. «Интересно, в каком виде пришло моё послание», — промелькнула мысль в голове парня. Он даже представлял, как те открывают окровавленный конверт, а там часть татуировки, которую он так тщательно срезал с лица мужчины. Он даже чувствовал сладковатый запах крови, въевшийся в бумагу. Теперь мёртв Соджун. Про него точно уже узнали. Поэтому будут искать других. Например, Сима. А он сидит дома. Никуда не выходил три дня. Не может, потому что… Осталось подождать и посмотреть на представление. Хёнджин хотел, чтобы остальные двое точно знали, что следующие — они. Он придёт за ними, где бы те ни прятались. Найдёт и отомстит. Но сначала он позволит испытать им ужас, который просто одержит над ними верх. Чтобы они боялись и оглядывались на каждый шорох, на каждый звук. Чтобы они прочувствовали ту же ледяную руку страха, что сжимала его сердце. А потом он придёт к ним, когда они этого не ожидают, и срежет от них по кусочку. Он причинит им такую боль, какую испытывал сам. Поток мыслей прервался, когда Хёнджин услышал, как дверь выбили. Ворон повернул голову, перелетая на шкаф. С этого положения обзор был куда лучше, и птицу могли не сразу заметить. Ворон и тьма были одним целым. Дверь выбили, в проёме показались люди в чёрной одежде, которые тут же закрыли лица руками. Слабаки. Сим сидел на стуле, повернутый в сторону окна, три дня. Мёртвый. Даже открытое окно не может спасти от удушающего запаха разложения. Хёнджин представил, как гости почувствовали густой, сладковатый запах разложения. Под стулом уже образовалась лужа жидкости, которая источала едкий запах аммиака. Смрад стоял нестерпимый. Из этой группы людей в квартиру зашёл взрослый высокий мужчина. Хёнджин отметил его шрамы на лице. Они говорили о многом. Тот, заходя, не прикрыл лицо рукой. В его глазах читалась усталость и… отстранëнность. Словно он ожидал увидеть здесь труп, но не в таком виде. Привыкший к смерти, но не к её уродливой гримасе. — Осмотреть тут всё, — его низкий голос был спокойным. Словно он был в привычной атмосфере. Люди, стоявшие сзади него, поклонились и зашли в квартиру. По их побледневшим лицам было видно, насколько же отвратительно находиться тут. Особенно пареньку, лет двадцати, который стал осматривать труп. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок, и он быстрым шагом ушёл в туалет. Мужчина проводил его хмурым взглядом и покачал головой. Уверенной походкой он подошёл к трупу. Его прямая осанка и руки в карманах говорили о том, что с таким он уже сталкивался, и не единожды. Он осмотрел тело Сима, словно желая не упустить ни одной детали. Труп сидел голый, на груди было пятно от крови и рвоты. Взгляд мужчины задержался на срезанном куске под глазом и нахмурился. Что-то здесь не складывалось. — У него была татуировка? — его голос звучал как гром среди ясного неба. Он не смотрел в сторону людей, которые осматривали комнату. Но каждый задумался, и один из них, осматривавший столик, где Сим хранил товар, повернулся и посмотрел на мужчину. — Да, Га-ыль. Кажется три шестëрки под глазом. – парень задумамался, стараясь вспомнить детали. – ещё татуировки были на теле. Мужчина, которого, как оказалось, зовут Га-ыль, повернулся и кивнул тому, кто уже продолжал осматривать столик. Он вытащил телефон и начал что-то набирать, как его взгляду что-то бросилось. Не убирая телефон от уха, он взял руку трупа, которая приобрела уже бледный оттенок, и перевернул. На месте сгиба локтя образовалось огромное пятно, означающее, что было повреждение. Маленькая точка, которая не выделялась бы у живого человека, у трупа была слишком отчётливой. — Он употреблял наркотики? — его голос стал куда жёстче. Хёнджину было интересно наблюдать за тем, как осматривают его творение, как разбирают его головоломку. Да, наркотики, верно. Каждый получит по заслугам. Самое интересное, что даже такой дозы хватило, чтобы Сим задëргался в конвульсиях. Даже если сейчас присмотреться, то возле его рта видны капельки крови и рвоты. Он умер, привязанный к стулу. А Хёнджин наблюдал за этим. Тот же парень, отходя от столика, посмотрел в сторону Га-ыля, нарочно стараясь не смотреть на отвратительный труп. «Слабаки. Жалкие слабаки, это лишь труп.» — с презрением подумал Хёнджин, наблюдая за ними глазами ворона. — Нет. Максимум травку, — в знак подтверждения он поднял окурок самокрутки. — Он лишь продавал всегда. — Накачали... — констатировал Га-ыль. Гудки в трубке прекратились, и на том проводе послышался голос Бан Чана. — Что у тебя? — он говорил низко и немного устало. Или скорее, отчаянно. — Сим мертв, босс, — он проговорил это спокойно, делая шаг в сторону открытого окна. — Кажется, его накачали наркотой. Он сдох как собака. Пауза. — Блять, — Чан провёл рукой по лицу. Не просто провëл, а словно пытался содрать с себя кожу, стереть осознание произошедшего. Убийство Сима лишь подтверждало его догадку. Если мстят за паренька, то необходимо найти двух других. Нужен план. — Что ещё? — С его лица срезали тату. Ледяной ужас сковал горло Чана. После минутной тишины он нервно засмеялся. Чан уже видел такое. Сам лично. Что это за намёки ему такие? Не так давно он вспоминал, как его босс прибегал к такому с его предшественником. Кровь стыла в жилах. Как же это было иронично. — Нашли кусок кожи? — он выдохнул, с трудом заставляя себя говорить как можно спокойнее. Зачем потребовалось срезать татуировку только с лица? Наверняка были и другие, но Га-ыль сказал именно про лицо. Почему? Почему именно лицо? Бан Чан чувствовал, как тяжесть проблемы становится всё неподъëмнее. Он откинулся на спинку стула, доставая сигарету. Хотелось просто раствориться и больше не появляться в этом мире. Если он не решит проблему, он больше не сможет решать ничего. Может, босс оставит его в живых, но разве тогда то, что от него останется, можно будет назвать живым человеком? Это тогда даже овощем не назовёшь. Бан Чан сомневался, что от него хоть что-то останется. Он станет лишь отголоском былого. Поэтому он откинул усталый взгляд карих глаз на свой тесный кабинет, выдыхая горький дым. В дыме сигареты он видел призрак своего предшественника. — Нет, босс. Сейчас осмотрим квартиру, и я наберу вас, — голос Га-ыля был слишком спокойным. Этот мужчина повидал столько трупов, что ни одно кладбище себе представить не может. И многие из этих трупов стали таковыми от его рук. — Тогда жду от тебя информацию, — выдохнул Чан. От его дыхания поднялось облачко горького табачного дыма. Сигарета в его руке дрогнула, а пепел упал мимо небольшой пепельницы, рассыпавшись на столе. В ней уже было несколько окурков, которые выкурил за час нахождения здесь. Он ждал информации о Кае и Лиане. Им должны были позвонить, и если те ответят, в срочном порядке должны привезти к нему. Стук в дверь вырвал его из глубокого омута мыслей. Сколько можно курить? Когда происходит какая-то нервная ситуация, Чан не может бросить сигареты. Уходят не то, что по штучно, он выкуривает пачками. А сейчас он не мог остановиться, сигареты были его ядом и умиротворением. Он мог бы и не курить их. Просто ощущать сигаретный дым ему было уже достаточно. Он поднял тяжелый взгляд на дверь, прикуривая сигарету. — Сделаю всë, что в моих силах, босс, — Га-ыль спокойно ответил, вешая трубку. Чан отложил телефон, чувствуя, что его напряжение, которое и так было на максимуме, растёт. Он кинул взгляд на дверь. Потушив очередную сигарету, он надел маску спокойствия и безразличия. — Входите, — голос звучал словно он и не переживал из-за всей ситуации. Контроль всегда было то, к чему он стремился, но сейчас он ощущал, как ситуация уходит из его рук, словно песок. В его кабинет вошёл мужчина. За ним зашли двое. Он знал их и вздохнул облегченно от того, что те ещё живы. Значит, шансы на то, что он ошибался, были уравнены. Может, просто эти два убийства никак не связанны, и это совпадение. Только нутро Чана не собиралось успокаиваться, крича всеми силами о том, что это был один человек, и он не просто выбрал своих жертв. Это было сделано намеренно, и это напрямую связано с парнем, которого эти четверо полгода назад убили. Только чтобы полностью убедиться или опровергнуть это, Чану необходимо обсудить это с ними. Двое мужчин смотрели на Чана перепуганными глазами. Кай, обычно задиристый и наглый, сейчас сжался в комок. Его взгляд бегал по сторонам в поисках опасности. Лиан, всегда спокойный и рассудительный, дрожал всем телом, словно чувствовал, что за ними наблюдают. В свете настольной лампы на их лицах играли тени, словно они уже видели смерть. Облокотившись на стол локтями, Чан сплëл пальцы в замок. Его взгляд стал изучающим и холодным. — Садитесь. — прозвучал приказ таким тоном, от которого мужчины дрогнули и оба посмотрели на босса. Мужчина, что привёл их, скрылся за дверью, оставляя их наедине. Чан знал, что его жизнь висит на волоске. Если они скажут хоть что-то, что подтвердит его опасения… тогда всë кончено. Он вздохнул, стараясь сохранить ледяное спокойствие. — Расскажите мне всë. Начиная с того дня, когда вы убили того парня.