Унижение или смерть? Что ты выберешь?

— Э-эй! — Чуя не успевает осознать, когда Дазай отстраняется и хватает его руку, чуть задирая край футболки на плече. Он презрительно рассматривает голубую татуировку, как будто находя в ней нечто иное, проводя по ней большим пальцем и что-то обдумывая. — Что ты такого в ней увидел? — спрашивает раздражённым голосом Чуя, вырывая свою руку из хватки партнёра. — Ты делал фотографию символа, когда он только появился у тебя? — игнорируя предыдущий вопрос, Дазай спрашивает серьёзно, ожидающе смотря на бывшего напарника. Рыжик неспеша кивает, когда вспоминает: как в то утро был достаточно удивлён не понятно откуда взявшемуся рисунку, а после нескольких проб смыть его, сделал фотку на всякий случай, которая, к слову, позже как раз пригодилась, для сравнения с рисунком Дазая, правда конечный результат этого сравнения не очень-то его обрадовал. — Покажи-ка. — просит Осаму, и Чуя не задаёт вопросов, быстро уходя в спальню за телефоном, понимая, что детектив всё равно объяснит, но просто позже. Возвращается Чуя моментально, протягивая телефон уже с открытой фотографией. Дазай принимает гаджет, посмотрев на картинку всего пару секунд, достаёт свой телефон и быстро делает снимок символа на чужом плече и, лишь усмехаясь, протягивает оба устройства Чуе в руки. Символы на обеих фотографиях также голубого цвета, но на той, что сделана раньше самим рыжиком, изображено через чур много острых иголок и кривых закорючек, которые уходят либо во внутрь основы, либо наружу, имея при этом разную длину; а вот на новой фотке рисунок выглядит совершенно иначе, углы стали менее острыми, иглы поменяли своё расположение и длину, а количество завитушек в принципе стало меньше. — Как это вообще возможно?.. — медленно спрашивает Чуя, поднимая взгляд на Дазая, которого на прежнем месте уже не оказывается. Накахара быстро оглядывается, замечая на полу пару брошенных вещей шатена, которые ведут к душевой комнате, где как раз приоткрыта дверь и включён свет. — Ты что делаешь? — заглядывая во внутрь, Чуя наблюдает, как суицидник разматывает бинты на правом плече, открывая вид на свой красный символ, стоя при этом возле зеркала. — Нужно сверить. — кратко отвечает Дазай, выхватывая телефон Чуи из его рук, делает фотографию и сразу открывает её, чтобы рассмотреть. — Дай-ка мой телефон. — не хватает, лишь протягивает руку, дожидаясь, когда устройство положат в неё, а сам разглядывает свой снимок, пытаясь сверить его по памяти эти несколько секунд. Подносит к полю зрения второй отданный телефон и лишь подтверждает свою память, убеждаясь, что символы абсолютно идентичны и складываются как пазл. Накахара тоже рассматривает, стоя достаточно близко, но не нарушая личного пространства больше дозволенного. Взгляд мечется с одного голубого рисунка на другой — красный, сравнивая каждый изгиб, каждую извилину и длину чуть ли не до нанометров. Вопросов, кажется, становится только больше, но с языка пока ни один слетать не намерен, они оба молчат, думают, каждый о своём, пытаясь разобраться, понять, осмыслить, но отгадка пока сама приходить не хочет. У Дазая оголено плечо вместе со всей рукой, марля свисает где-то от основания шеи и болтается на полу, нарочито желая размотаться полностью и упасть. Сам шатен не придаёт этому значения, продолжая крутить в голове разные мысли, понимая, что сейчас всё равно сразу ответа не найдёт, решает начать по порядку: с проверки разных гипотез, после строя в своей голове уже осознанный, длинный и тяжёлый план (без сложности никуда, но Осаму привык, ведь чем сложнее продумка, тем она надёжнее). Мысленно соглашаясь с собой, он быстро откладывает телефоны на рядом висящую полку, поворачиваясь к Чуе, успевает прикрыть дверь за его спиной, прежде чем прижать к ней самого рыжика за запястья и прильнуть к его губам. Чуя жмурится то ли от неожиданности, то ли от противных чувств, его губы сомкнуты и не намерены раскрываться, а пальцы сжаты в кулаки, уже просто на подсознательном желая врезать любителю бинтов. Проходит от силы секунд пять, прежде чем его отпускают, но даже за это время шляпник не успевает продумать план избиения и последующего побега в своей собственной квартире. Он приподнимает веки, которые, кажется, успели слипнуться от сильного давления, и наблюдает, как суицидник вновь что-то разглядывает в телефонах, видимо сделал новую фотографию, чтобы проверить: изменилось ли что-то сейчас. Кулаки чешутся и желают врезать, но от чего-то их хозяин лишь протирает губы кистью руки и пренебрежительно смотрит на партнёра, дожидаясь объяснений на немой вопрос, но Дазай даже не смотрит в его сторону, чертыхается и принимается забинтовывать всю руку обратно, нагло игнорируя прожигающий взгляд Чуи. — Ты где-то бессмертием вкинулся или я чего-то не знаю? — злобно шипит Накахара, всё же решая озвучит вопрос, раз грёбанная мумия не удосуживается на него даже взглянуть, не-то что хотя бы объясниться. — Надо было проверить. — кратко отвечает Дазай, пребывая в своих мыслях и параллельно надевая и застёгивая свою полосатую рубашку, открывает дверь и выходит из ванной комнаты, не обращая внимание на местного раздражителя, которого только что бестактно пододвинули, чтобы пройти в коридор. Осаму подбирает вещи с пола, сразу надевая, пока Чуя просто наблюдает за ним и сердится, уже сам не понимая на что именно. — О символах пока никому не говори, мне надо кое-что проверить. — отдавая шляпнику его телефон, Дазай успевает кому-то быстро скинуть сообщение, кидая своё устройство в карман пальто и обуваясь. — Позже увидимся. — кидает он на прощание, даже не взглянув на хозяина квартиры, и быстро выходит за её пределы.

***

«Дазай Осаму»

«Ацуши, ты в офисе?»

Отвечают на сообщение не сразу, только по истечении минут десяти, когда Дазай неспеша шёл в сторону работы, искренне желая по пути свернуть куда угодно и не доходить до офиса, лишь бы не видеться со злым и раздражённым Куникидой. «Накаджима Ацуши» «Нет, господин Дазай, я немного проспал, но сейчас буду выходить!» «Что-то случилось?»

«Дазай Осаму»

«Отлично, Ацуши!»

«Прямо сейчас сфоткай свой символ на плече и скинь мне.»

«Это срочно!»

Особо долго ждать не приходится, фотографию присылают через несколько секунд, а следом спрашивают: зачем? и напоминают, что прежде уже отправляли. Дазай благополучно игнорирует эти сообщения, потому что параллельно пишет об этой же просьбе Танизаки, плюсом требуя, чтобы тот никому не говорил об этой переписке. Шатен сконцентрирован на фотографиях, поочерёдно сравнивая предыдущие снимки и новые, только что отправленные: по сравнению с фотографиями Джуничиро, на которых символы никак не отличаются, сколько бы Дазай не вглядывался, у Ацуши же немного иначе. Да, это не столь заметно, как, например, у мафиози с Осаму, но заметить можно, что заострённость стала меньше и иглы также уменьшили свою длину. И эта небольшая деталька опровергла одно подозрение у детектива, что символы в принципе могли измениться у всех без исключения по неизвестным причинам.

— Алло! Ацуши, ты же ещё идёшь в офис? — радостным голосом спрашивает Дазай, сам продолжая двигаться в направление работы. На том конце звонка слышно какое-то копошение и звон, кажется, ключей, а ответа не следует. — Ацуши?

— Да-да, слышу! Я только что вышел. — голос уставший и сонный с ноткой тревожности, Накаджима поворачивает ключи в замочной скважине и тяжело выдыхает, желая остаться дома. — Что-то случилось, Дазай? Зачем Вам нужна была фотография?

— Ничего особенного, у меня к тебе просто важный вопрос! — всё тот же весёлый голос, пока не несущий в себе ничего важного или серьёзного, как и лицо обладателя, но незамысловатая улыбка всё же спадает с губ суицидника, а голос сменяется. — Ацуши, у вас с Акутагавой вчера было что-то, чего, по сути, не должно было случится? — спокойный и безэмоциональный голос пробирает до мурашек по спине у тигра, он даже замирает на месте, так и не ступив на первую ступеньку лестницы. Ответа на вопрос сразу не находится, когда в голову лезут воспоминания о дневной вчерашней встрече.

— Ну… Не знаю… — щёки чуть горят, а повода рассказывать о случайном недопоцелуе с партнёром, пока не находится. Кажется, молчание затягивается на долгий промежуток времени, но Дазай как будто нутром чувствует, что что-то тут не так и Ацуши явно о чём-то умалчивает, потому решает добавить своим повседневным артистичным голосом, что это достаточно важная информация и она может спасти жизни множеству людей, только не стоит врать или умалчивать. Накаджима не верит его словам, но от чего-то всё равно тяжело выдыхает, присаживается на лестнице и прикрывает глаза, как будто опасаясь, что в них сейчас посмотрят и увидят всё вчера произошедшее. — Я…кажется, поцеловал его… — в этот раз тишина не длиться столь долго, потому что реакция на том конце приходит почти моментально в виде многозначительного и короткого «У-у». — Э-это было случайно! Он сразу оттолкнул меня! Ну, я как бы не хотел, не знаю! Просто п-прикоснулся, даже не понял, как это вышло!

— Всё-всё! Ацуши, давай без этого! — кажется, если бы Дазай не перебил его, тигр мог ещё долго что-то судорожно и без остановки тараторить, но сейчас лишь слышится обескураженный выдох и протянутое мычание. — Было что-то ещё? — задумчиво спрашивает Осаму, мысленно говоря себе, что поцелуй уже пройден и благополучно забыт, потому что не подтвердил своих ожиданий, хотя такое совпадение кажется подозрительным. Может всё же стоит немного подумать об этом ещё? На том конце слышится лишь тихое отрицательное мычание, что подтверждает, что Ацуши явно ввели в краску и продолжать разговор он не намерен. — Ладно. А в какой позе вы-

— Дазай! — оборотень аж подскакивает на ноги от неожиданности и бестактности в принципе всего диалога, он уже начинает бояться своего коллегу. Дазай же на выкрик просто останавливается и усмехается тихо, почти беззвучно, чтобы ненароком ещё больше не разозлить подопечного.

— Ну всё, прости, не хочу тебя ещё больше смущать, но просто пойми, что сейчас мне важно это знать. — он делает небольшую паузу и смотрит в небо, задумываясь стоит ли рассказывать о символах, чтобы объяснить причину всех этих вопросов. — Если ответишь мне на вопрос, есть вероятность, что мы сможем приблизиться к разгадке этой игры. — голос всё такой же спокойный, шатен ждёт хоть какого-то слова в ответ, но ничего, Ацуши присел обратно на ступеньки, уже забывая, что около получаса назад звонил Куникида, крайне недовольный отсутствием тигра на своём рабочем месте. — Хорошо, давай так, я буду задавать вопрос, а ты будешь отвечать да или нет, сойдёт? — потирая пальцами переносицу, Дазай прикрывает глаза, надеясь хоть на какой-то ответный контакт.

— …Угу. — тихо отвечает Ацуши, понимая, что позже коллеге в глаза не посмотрит, если вообще решится пойти после этого разговора на работу.

— Отлично, это было оседлание? — сходу решает узнать именно это, потому что иное не интересует Дазая, но ответа не следует. Шатен сначала предполагает, что тигр вновь стушевался или побоялся отвечать, но после предположил, что Ацуши в принципе может не знать названия поз, потому решил задать вопрос чуть иначе. — Ты сидел сверху на нём? — в этот раз ответ был быстрым и, что самое важное — положительным, более Дазаю было не важно, потому он легко повеселел и приободрил Накаджиму, сказав ему, чтобы не кис и торопился в офис успокаивать Куникиду, или ещё лучше отвлекать его чем-нибудь, а об этом разговоре упоминаться больше не будет, он обещает.

***

Чёрные туфли с низким каблуком спешно стучат по кафелю длинного просторного коридора. Плащ, что спокойно весит на одном плече и придерживается крепкой рукой, всегда обмотанной в чёрную перчатку, сильно развивается от ветра, который поднимается быстрой ходьбой. Чуя чуть ли не бежит в сторону кабинета босса, который минут двадцать назад неожиданно вызвал к себе без объяснения причин и потребовал прихватить с собой и Акутагаву. Что-то подсказывало Накахаре, что эта срочность точно не связана с каким-то внезапно появившемся заданием, но и надежда на появление следа преступного одарённого уже не посещала его. Тогда к чему была эта срочность? Это хотелось выяснить больше всего, но заставлять ждать босса, Чуя не мог себе позволить, потому он уже подходил к кабинету, где его ожидал Акутагава. Член Исполнительного Комитета лишь кивнул Рюноске в знак приветствия и сразу постучал в дверь кабинета, после открывая её и проходя во внутрь. — Добрый день, Босс. — снимая шляпу, и кланяясь в знак уважения, Чуя поднимает взгляд на Мори, что сидит в своём излюбленном кресле, обшитом красной бахромой, и наблюдает за облачным небом в панорамном окне. Его локти стоят на подлокотниках, а пальцы сцеплены между собой в замок — его привычная поза, всегда расслабленная, но чуточку угрожающая. По его левую руку стоит того же красного оттенка круглый столик, на котором, по мимо чашки с графином, лежит небольшой конверт то ли тёмно-синего, то ли чёрного цвета. Мори переводит свой взор с окон на вошедших и чуть приподнимает края губ. — Рад, что вы смогли прийти достаточно быстро. — равномерным голосом проговорил глава Портовой Мафии. — У меня к вам обоим есть одна просьба. — начал он не спеша, переведя взгляд обратно на голубое небо. — С сегодняшнего дня вы уходите, так скажем, на недельный отпуск, — Чуя с Акутагавой лишь переглянулись в удивление. — который должны будете провести в этой квартире. — на последних словах Мори поднял тёмный конверт со столика, показывая его подчинённым. — Внутри ключи и адрес. Всё остальное узнаете уже на месте. — Огай протянул конверт, дожидаясь, когда Чуя его примет, а после добавил, улыбнувшись чуть больше. — Я на вас рассчитываю. Накахара кивнул, соглашаясь, хотя сам пока не понимал на что именно, но это было не столько важно, сколько необходимо выполнить, раз босс приказал. Акутагава же был не менее удивлён, но особо не показывал этого, ожидая, что скажет наставник. После Мори их отпустил, и когда парни вышли, то сразу вскрыли конверт, чтобы узнать адрес и скорее отправиться на нужное место. Улица, что была указана в адресе, оказалась одной из главных улиц города, что немного озадачило Чую, ведь он знал этот район, как один из элитных. Без лишних слов мафиози просто отправились на необходимое место, чтобы поскорее узнать в чём собственно дело. Но вот у шляпника всю дорогу было плохое предчувствие.

***

— Директор, добрый день. — парень, практически весь обмотанный бинтами, ступает на порог кабинета Фукудзавы, и поворачивает голову к окну слева, находящееся ближе всего к столу, возле которого и стоит седовласый мужчина, наблюдая за прохожими на соседних улицах. — Дазай, у тебя что-то срочное? — строгий голос и пристальный взгляд Фукудзавы, который оборачивается на своего подчинённого. Он был достаточно удивлён минутами ранее, когда одна из его помощниц зашла к нему и сообщила, что Дазай хочет с ним поговорить. — Да, у меня к вам есть три просьбы. — легко кивает Осаму, чуть улыбаясь краями губ и прикрывая глаза. Руки он привычно держит в карманах и стоит расслабленно, дожидаясь возможности продолжить. — …Слушаю. — подаёт голос Юкичи не сразу, потому что тяжело вздыхает и проходит на своё рабочее место, присаживаясь за стол и поднимая напряжённый взгляд, что-то ему подсказывает, что суть разговора будет мало понятна. — Прошу, чтобы вы освободили от работы меня и Накаджиму Ацуши с сегодняшнего дня приблизительно…на неделю, при этом желательно, чтобы никто не был в курсе нашего, скажем так, отгула. — Дазай делает небольшую паузу, глядя в серо-голубые глаза напротив и дожидаясь слабого кивка для возможности продолжить. — Также любую информацию от одарённого или как-то связанную с ним, прошу сначала сообщать только мне, а после, по необходимости, и остальным. — Объяснишь с чем это связано? — Фукудзава не надеется услышать каких-то ясных и конкретных пояснений, потому что знает, что иначе бы Дазай доложил ему это сразу. Он понимает, что дело в преступнике, но по какой причине шатену понадобилась неделя отгула, ещё и тигра с собой прихватывает. — Сообщение, что приходило пару дней назад. — снова эта многозначительная пауза, кажется, что суицидник просто даёт время обдумать сказанные им слова, и директор пользуется этим, прокручивая в голове строчки уже заученного сообщения, решает предположить, что оно о них, но пока не утверждает точно, надеясь хотя бы на то, что Дазай смог найти какую-то зацепку и хочет расследовать её очень аккуратно, не привлекая к себе внимания. — У меня есть несколько мыслей по этому поводу, но нужно время, чтобы их проверить. Фукудзава молчит некоторое время, обдумывая слова подопечного и принимая решение, он всё-таки соглашается и отпускает Дазая, мысленно желая удачи, чтобы у них всё получилось. Детектив выходит из кабинета в хорошем расположении духа, быстро отыскивая глазами Ацуши, зовёт его, сообщая, что у них срочные дела и им нужно торопиться. Тигр удивлён таким заявлением, сразу поднимаясь с рабочего места, и чуть смущён предыдущим разговором по телефону, который пока забыть так легко не получается. Куникида, который явно не доволен тем, что изводитель верёвок совсем недавно изволил, в кои-то веке, прийти, успевает накинуться на Дазая с предъявами, мол тот опять пытается свинтить с работы, хотя отчёты, которые ждут своего завершения уже больше двух недель, ждать ещё столько же не намерены. Но Осаму всё равно удаётся выкрутится, быстренько выпихивая Ацуши за порог офиса и что-то наплетая о том, что это необходимая отлучка и директор всё дозволил и отпустил, потому Куникида может у него всё спросить сам. Уже направляясь в сторону своих ночлежек, Дазаю приходит короткое сообщение с адресом, он лишь быстро пробегает глазами, чуть заостряя внимание на написанной улице, но пока пропускает этот момент. Благо, что Ацуши ничего не спрашивает, потому что, скорее всего, боится заговорить, значит предыдущий разговор дал много плюсов, что несомненно радует шатена.

***

Накаджима достаточно быстро собирает небольшое количество своих вещей в рюкзак, по просьбе Дазая, так и не решаясь спросить: куда? зачем? и почему? Когда он вышел из своего жилья и увидел шатена с небольшой сумкой на плече, вопросов, кажется, стало только больше. Молча удивляться Ацуши не перестал, когда его посадили в такси, а Дазай сел рядом, сразу залезая в телефон, мол я ни о чём говорить сейчас не хочу и не смотри на меня так, дорогой Ацуши, скоро всё узнаешь. Неизвестность чуть настораживала и пугала, а мысль, что завтра вообще-то снова нужно будет увидеться с Акутагавой, не давала тигрёнку покоя, учитывая, что его сейчас непонятно куда везут вместе с вещами. Они что переезжают? Сваливают из Йокогамы, чтобы проверить не исчезнут ли символы? Или вообще за пределы Японии полетят, если машина их в сторону аэропорта везёт конечно, чтобы найти преступника, потому что Дазай вдруг напал на его след? Честно, последний вариант хоть немного устраивал, но что насчёт завтра? Акутагава и Накахара тоже что ли с ними будут? Ох, как же эта неизвестность доводит и шалит нервы. Таксист вдруг останавливается, а Осаму быстро платит ему и выходит из машины, за ним повторяет и Ацуши, выходя и оглядываясь по сторонам, поднимает голову, видя перед собой высокое жилое здание, и почему-то тяжело сглатывает. — Ха, а он слишком постарался! — вдруг комментирует Дазай, неожиданно оказываясь рядом, тоже смотря на высоту дома, опускает голову, глянув на Ацуши. У второго в глазах читается множество немых вопросов, но больше всего ему хочется узнать, что же вообще, блин, происходит. — Скоро всё узнаешь, не переживай! — отвечает Дазай, потрепав белые волосы Ацуши, снова открывает телефон и что-то в нём ищет. — Так. Нам на пятнадцатый… Идём! — навеселе заканчивает он и направляется ко входу в большое здание, чуть ли не прыгая от непонятно откуда взявшейся у него одного радости. Накаджима так и не проронил ни слова, пока они поднимались на лифте и пока Дазай обходил этаж в поисках нужного номера квартиры. Дверь, кстати, оказалась открытой, что, кажется, удивило только оборотня, а в коридоре стояло две пары чёрной обуви, на которую Дазай не обратил внимание, кидая свою сумку в сторону и быстро разуваясь. Квартира оказалась достаточно светлой: постельные тона для обоев в прихожей и длинном коридоре успокаивали. В прихожей слева была вешалка из светлого дерева, справа стоял небольшой шкафчик с полочками для обуви из того же оттенка дерева, а наверху на потолке одна большая овальная лампа, что сейчас не горела. В коридоре, что располагался горизонтально и уходил и вправо, и влево от прихожей, были видны только двери из светлого дерева, а в потолке маленькие круглые лампочки, расположенные примерно каждый метр-два, горели ярким холодным светом, что освещало всё пространство. Четыре двери, что находились по левую сторону от прихожей были закрыты и оставались пока загадкой, а пару дверей справа были приоткрыты: первая по правую стену вела в маленькую кладовую, там не было ничего интересного, только полки да стиральная машинка; вторая дверь по левую стену вела, кажется, в столовую, потому что Дазай успел заметить большой прямоугольный стол с закруглёнными углами из тёмного дерева, перед тем как рыжее чучело преградило ему дорогу. — Какого чёрта ты задумал Дазай?! — вздрогнул только Ацуши, явно не ожидавший такой громкости. Чуя же стоял в дверях, ведущих в столовую, и дожидался объяснений от Дазая, смотря ему в тёмные глаза, в которых заиграли маленькие искорки перед тем, как он развернулся и направился в другую сторону коридора, чтобы исследовать квартиру. — И куда ты пошёл? Эй! Я с тобой разговариваю, ублюдок! — Чуя двинулся за ним. Проходя мимо прихожей, появлялось сразу две двери по правую стену, а другие две, находящиеся слева, были на большом расстоянии друг от друга. Первая справа вела в спальню, она была просторной с двуспальной кроватью справа от входа, по обе стороны от которой стояли тёмные тумбочки, и с высоким шкафом слева также из тёмного дерева. Голубоватого оттенка обои, освещённые чистым небом из панорамного окна, что оказалось расположено во всю дальнюю стену комнаты. Шторы бурого цвета, находящиеся по самым краям окна, хоть немного успокаивали. Следующая дверь вела во вторую спальню, она была схожа с предыдущей количеством мебели и отражало примерное её расположение, но освещалась большим количеством уличного света, потому что панорамные окна находились по левую и дальнюю стену, что очень восхитило Дазая и поразило одновременно. — Чур эта комната будет наша с Чуей! — прокричал шатен на всю квартиру, чтобы услышал и Акутагава, только выглянувший из-за двери, ведущей в столовую. Осаму же успевает быстро обойти непонимающего Чую и схватить свою сумку, брошенную по приходе, после возвращаясь обратно и заходя в глубь к шкафу справа у стены, открывает его, намереваясь разложить свои вещи. — Чуя, а где твои вещи? Только не говори, что вы с Акутагавой ничего с собой не взяли. — переводит взгляд на появившегося в дверях Накахару и смотрит с лёгким укором, улыбаясь. — Сначала потрудись объяснить, что это всё значит? — рыжик проходит также в глубь комнаты, подходя ближе, руки складывает на груди, пытаясь сдерживать злость. — Почему босс даёт нам какой-то отпуск и отправляет в эту квартиру, требуя, чтобы мы здесь жили это время? Потрудись-ка всё объяснить. — Я же сказал тебе, что мы позже увидимся. — устало начинает Дазай, доставая пару вещей и кладя их на ближайшую полку, тяжело вздыхает. Где-то возле прихожей Ацуши вновь вздрагивает, слыша приглушённый кашель позади себя, он резко оборачивается, смотря на Акутагаву, что так и остался стоять в дверях всё той же столовой. Мафиози не смотрит на тигра, он лишь слушает разговор, надеясь, что слушать его в принципе можно, а Ацуши снова переводит взгляд на дверь, за которой скрылись два бывших напарника. Комнату, в которой они находились, детектив успевает немного рассмотреть, видя лишь небольшую часть кровати, на которой лежит белоснежное одеяло, и окно до самого потолка. — Или ты не услышал меня, потому что тебя так и не отпустило? — намекая на поцелуй, спрашивает суицидник, тихо хмыкая и улыбаясь. — Во-первых, целовать меня с утра было не обязательно, — начинает злобно Чуя, а в коридоре Ацуши неожиданно перестаёт дышать. — во-вторых, я понять не могу, тебе у меня ночевать эти два раза так понравилось, что ты теперь решил съехаться в одной квартире или что?! Накаджиму обхватывают чёрные щупальца, затыкая, в первую очередь, рот, и утаскивают в столовую, сразу закрывая дверь и отпуская. Ацуши непонимающе смотрит на мафиози, пытаясь прочитать в его серых глазах объяснения произошедшему. Но Акутагава ничего не говорит, разворачивается и уходит в глубь столовой, заворачивая за угол направо. Оказывается кухня-столовая тут совмещена с гостиной, потому что кроме тёмного деревянного стола, таких же стульев и необходимого кухонного оборудования для готовки, справа за стенкой находится большой тёмно-серый угловой диван, перед ним на линолеумом полу и пушистом светло-сером коврике стоит стеклянный овальный столик, на котором лежит, кажется, пульт, а на стене, напротив дивана, весит и сам телевизор. Рюноске хватает пульт и включает устройство, присаживаясь на диван, всё же недолго смотрит на Ацуши, который не спеша подходит к дивану, всё так же ожидая хоть чего-то. — Нам не стоит слушать их разборки. — бросает Акутагава, отвлекаясь на непонятные новости из телевизора. — Ты бы хоть двери закрыл, если не хотел, чтобы они всё слышали. — монотонно проговорил Дазай, не смотря на шляпника, но через секунду слыша хлопок двери, Чуя использовал гравитацию, как же не удивительно. — Слушай, как ты думаешь, если мы найдём разгадку и у нас с тобой эта игра закончится, что будет, если после мы расскажем её остальным? — поворачиваясь всем корпусом к Чуе, он смотрит ему в голубые глаза и снимает с себя пальто, откидывая на кровать. — Всё это закончится?.. — как-то неуверенно то ли спрашивает, то ли утверждает Чуя, решая не комментировать действия Дазая, который уже стянул жилетку и начал расстёгивать пуговицы рубашки. — Нет, Чуя, ты смотришь слишком низко… — Дазай выделяет последнее слово специально, после переключая своё внимание на шкаф и ища там футболку. Накахара же клянётся, что ночью задушит его подушкой и не пожалеет об этом. — Что, если у нашего одарённого есть негласные правила? Например, узнай мы истинную разгадку и расскажи её остальным, он их убьёт, потому что они узнали её не сами. — натянув бежевую футболку с кофейными рукавами в три четверти, Осаму вновь повернулся к Чуе, наблюдая за его реакцией. У рыжика на лице же еле заметный испуг, который быстро сменяется злостью, теперь мафиози, кажется, понял почему бывший напарник с утра просил никому не говорить о символах. Снова придумал какой-то план, в который никого посвящать не собирается, но при этом все будут делать так, как он решит. Как же бесит плясать под его дудку! — Поэтому, кроме поиска разгадки, нам придётся заставить одарённого допустить оплошность. — хитрая улыбка появляется на лице Дазая, когда он расстёгивает свои светлые брюки. У Чуи от чего-то нервы шалить начинают, но он старательно игнорирует действия Дазая, пытаясь сконцентрироваться на диалоге, пока, к счастью, это выходит. — Пусть он думает, что всё у него под контролем и что все уже смирились, тогда мы его и найдём. — И как же ты собираешься его искать, если этим занимаются все подряд уже не первый день, к тому же мы о нём ничего не знаем? — Чуя отводит взгляд на брошенное пальто, когда шатен наклоняется, стягивает с себя брюки и убирает их на одну из полок, меняя на свободные бежевые штаны до щиколоток. Вот же скотина, только-только в квартиру зашёл, а уже комнату себе выбрал… Хотя нет, не себе, а им с Чуей, да вещи уже раскладывать начал, в домашнее переодевается, как у себя дома прям. Наглеет уж больно много, врезать ему что-ли, чтобы опомнился, а то видимо совсем мозги потерял с этой грёбанной игрой. — За это не беспокойся, — закрывая шкаф, Дазай вновь смотрит на рыжеволосого, который, кажется, немного ушёл в свои мысли. — есть у меня пару идей. Ты лучше с Акутагавой за вещами съезди и поговори об этом. — Дазай обходит бывшего напарника и хватает с его головы шляпу, сразу выбегая из комнаты под негромкое «Дазай!», влетает в столовую, сразу забегая за стол и только после замечая удивлённого Ацуши и негодующего, но хмурого Акутагаву. — О! А вы что расселись? Ацуши, вещи сами себя не разберут. Давай-давай! Осаму хватают за ворот футболки крепкие руки в чёрных перчатках, забирая с головы чёрную шляпу и надевая на свою рыжею макушку. Дазай поднимает руки в сдающемся жесте и тихо хихикает, наблюдая, как шляпник пытается сдерживать злость, видимо, чтобы не разнести полквартиры, осознаёт, что потом влететь может от босса. Всё же отпускает чужую футболку, чуть отталкивая её хозяина, и оборачивается на новых сожитель по квартире. — Акутагава, поехали, нужно собрать вещи. — шипит Накахара, косо глядя на шатена позади себя, что стоит и довольно улыбается. — Придётся пожить здесь какое-то время. — Только будьте добры, никому не сообщайте об этой квартире, — улыбаясь произносит Дазай, переводя взгляд на тихо прокашлявшегося Рюноске, который как раз поднялся с дивана, подходя ближе к Чуе. — Акутагава, Гин скажи лучше, что тебя отправили на задание в другой город, никто не должен знать об этом месте. — дождавшись кивка, мафиози ушли в коридор, оставив Дазая с молчаливым Ацуши, который всё это время сидел, будто поджав хвост, на другом конце дивана, смотря в тёмный экран телевизора, что выключил, когда Осаму забежал в столовую. Детектив, стоявший в своей домашней одежде, переключил внимание на холодильник, что стоял в углу неподалёку от двери, и быстро преодолел расстояние до него, сразу заглядывая внутрь. Как он и догадывался, холодильник был полностью пуст, потому, шумно вздохнув и позвав Ацуши последовать за ним, успел застать не ушедших. — Загляните и в магазин по пути, а то в холодильнике крыса повесилась. — Иди к чёрту, Дазай. — отвечает ему Чуя, хлопая дверью, на что Дазай лишь усмехнулся и завернул в новую комнату Ацуши и Акутагавы.

***

Сейчас в панорамное окно проникал слегка порозовевший свет от только начинавшего заходить за горизонт солнца. Дазай наблюдал за красотой природы, прибывая в своих мыслях, пока за его спиной у своего шкафа стоял Ацуши, разглядывая свой символ на фотографии своего телефона и осознавая всю сложность только что узнавшей ситуации. Как же он раньше не подумал о этих рисунках на плечах? Почему после сообщения сразу не проверил их? Наверное, мозг решил, что это будет слишком очевидно и даже не дал подумать об этом. Так думал не только Ацуши, но и Дазай, по сей видимости, ему просто повезло зацепиться взглядом за символ у Чуи, а заметил он изменения не спроста. Во-первых, при его появлении у себя он долгое время рассматривал свою фотографию, нет, запоминать он не пытался, мозг запомнил сам по себе. Во-вторых, частое замечание голубого символа на чужом плече, которое привлекало своим свечением, тоже отпечаталось в памяти достаточно хорошо. К тому же, на сколько помнил Осаму, последний раз он наблюдал за символом в тот самый вечер, когда Чуя был до ужаса пьян и выполнял свой проигрыш, и как раз тогда никаких изменений он не видел. Неужели то сообщение и правда было о них? А знал ли преступник конкретно — кто приблизился к разгадке? Людей же, что попали в его игру всё равно не так мало, как может казаться, неужели он знает каждого, может и не лично, но косвенно, отыскав о всех информацию? Голова сильно гудела, а в висках чувствовалось слабое давление от всех этих мыслей. Оставалось надеяться, что они смогут выйти на преступника и узнать о его способности как можно больше. — Ацуши, я надеюсь ты всё понял. — всё также смотря на закатывающееся солнце и держа руки скрещенными на груди, Дазай заговорил спустя долго тянущую тишину, после краткого рассказа о том, почему они здесь оказались и зачем это всё нужно. — Куникиде не отвечай, побесится и успокоится, захочет знать что-нибудь, спросит у директора. Ты главное каждое утро проверяй свой символ, делай фотки, так легче, и сверяй их с предыдущими. — чуть повернув голову влево, Дазай посмотрел в сторону тигра, замечая кивок, слабо улыбнулся и вновь перевёл взгляд на закат. — Если заметишь изменения, сразу сообщи мне. — А как мы заставим одарённого допустить ошибку? — вдруг спросил Ацуши, после секундного молчания, этот вопрос его интересовал больше всего. К слову, Накаджима уже успел разложить свои вещи по полочкам и переодеться, пока слушал Дазая. Сейчас на нём были чисто серая футболка и такого же цвета шорты по колено, а рюкзак он как раз закинул куда-то в самый низ шкафа и закрыл его, взглянув на собеседника. — Об этом не думай, это не твоя забота. — ответил ему Дазай, повернувшись и легко улыбнувшись.