Унижение или смерть? Что ты выберешь?

Вибрация очень тихая и издаётся в тишине комнаты всего какие-то несколько секунд, но почему-то для Чуи она кажется до невозможности оглушительной и долгой. Он смотрит в экран, держа устройство в руке, пробегает глазами по набору цифр уже раз третий, точно убеждаясь, что номер другой, но понимает, что это звонит одарённый, потому что, блять, ну точно никто другой не будет сейчас. Хочется ответить и начать кричать. Орать и материться на этого сраного ублюдка, угрожать переломом всех костей и выдиранием каждого органа, но он не отвечает. Не нажимает принять звонок, а просто смотрит, не зная, что делать. Как-то запоздало приходит мысль, что лучше отнести телефон Дазаю, чтобы его задумка сработала и преступник уже был пойман, вот только стал бы это делать Чуя, не зная, кто звонит на самом деле? Наверняка не стал, просто плюнул и продолжил бы заниматься своими делами, как вариант, если бы решили перезвонить, ответил бы сам, обматерив звонящего и попросив его «перезвони, блять, попозже! Потому что тебе, нахуй, не рады! Заебал!», после сбросил бы и откинул телефон в какой-нибудь угол комнаты, если не в окно. Да поебать, собственно! Пусть думает этот бинтованный, что хочет, лишь бы просто поймал эспера и закончил дурацкую игру, больше Чуя от него ничего не требует. «Только, будь добр, сделай всё, чтобы его сегодня же поймали, а я, так уж и быть, найду тебе даму, что с удовольствием спрыгнет с тобой с крыши, чтобы ты на глаза мне больше не попадался!» — эти мысли лишь поднимают настроение, и Накахара быстро поднимается с кровати, выходя из комнаты и направляясь в конец коридора к двери в душевую. За ней тихо, вода не шумит, может Дазай сейчас выйдет, но ждать нельзя, лучше скорее ответить на звонок, пока он не прервался. Чуя нервно-громко стучит в дверь, чтобы её поскорее открыли. Когда звучит приглушённый щелчок, а в щели появляются влажные каштановые волосы и сморщенное лицо суицидника, которого явно отвлекли только что от чего-то важного, шляпник отворачивается в сторону и молча протягивает телефон, желая, чтобы его быстрее забрали. Дазай забирает жужжащее устройство, сразу замечая неизвестный номер на его экране и немного удивлённо смотри в след уходящему Чуе, который быстро заворачивает в спальню и прикрывает дверь, как можно заметить по тени. Что ж, спасибо, наверное, хочет произнести Дазай в пустоту, но всё же смалчивает, закрывая дверь и быстро отвечая на звонок, сразу ставит на громкую, потому что собирается переслать номер Анго. Бинты, что до этого были скомканные в руке, небрежно бросаются в раковину, а Осаму, обмотанный лишь в нижних частях ног и на груди, в одних трусах опирается поясницей на эту раковину, спокойно произнося в динамик:

— Ало? — в этот же момент пишется краткое сообщение с одним только номером и отправляется Сакагучи для поиска.

— У тебя, кажется, было о чём со мной поговорить, дак вот, я тебя слушаю. — задача Дазая сейчас достаточно проста: просто заговорить зубы одарённому и дождаться, когда его схватят, после можно будет выдохнуть почти с облегчением. И, с одной стороны, это правда кажется достаточно лёгким делом, а вот с другой, почему-то Анго вдруг присылает сообщение, что по камерам видит этого ублюдка. С чего это одарённый позвонил не со слепой зоны, как в предыдущий раз? Либо он на столько глуп, либо совершенно уверен в своих способностях сбежать от преследователей, либо же здесь есть какой-то подвох.

— Да, это так. Вот сколько я не ломаю голову, всё никак не могу понять причины этого всего. — Осаму сообщают, что отправили ближайших людей и скоро эспера схватят. — В чём же всё-таки цель этой твоей, так сказать, игры? — шатен в напряжении сильнее вжимается поясницей в край раковины позади себя, спасибо, что хоть голос этих нервов не выдаёт. В голове всё крутится одно и тоже: что-то тут не чисто.

— Дазай, скажи, ты на самом деле думаешь, что я бы стал тратить мелочь на общественный телефон, который могут легко отследить? — вот оно! «Стойте! Это не он!» — эти два сообщения пишутся и отправляются с такой скоростью, с которой Дазай даже с работы не улепётывал, лишь бы не сидеть в скучном офисе и не писать отчёты, под раздражающие возгласы Куникиды. — К тому же моё оборудование, что я приобрёл за огромную сумму, мне прекрасно помогает оставаться в тени. — мужчина с тёмными забранными в слабый пучок волосами, с объёмными наушниками на ушах и микрофоном, что прикреплён к наушникам и держится около его губ, расслабленно сидит в своём излюбленном кресле, покачивая ногой, и показывает, чисто символично, будто кто-то может видеть, на стоящие рядом на большом столе разные сложные приборы. Рядом, на соседнем столе, открыт ноутбук, на котором светятся четыре небольшие окошечка — это вид, направленный на одну и ту же телефонную будку, но размещённый с разных камер по сторонам. На них видно, как несколько людей в повседневной и непримечательной одежде резко остановились после бега в паре троек метров от главного объекта — телефонной будки, внутри которой стоит мужчина и говорит с кем-то по нему. Звучит тихая усмешка, что срывается с губ эспера, а после он прикрывает глаза, отворачиваясь от экрана, и продолжает. — Тот мужчина, что сейчас говорит по телефону в этой будке, скажем так, наш проводник. Он вообще говорит со своей, кажется, дочерью, так что не стоит его тревожить. Это просто беззащитный гражданин, он даже не знает, что благодаря его звонку, я могу говорить с тобой.

— Значит ты всё-таки не так глуп, как могло казаться ранее… — приглушённо говорит Дазай, потирая закрытые глаза, а когда открывает их, щурится от плавающих кружочков, потому что сильно надавил на веки. — Где же ты столько денег раздобыл, не уж-то зарабатывал с помощью такой способности? — Дазай лишь параллельно пишет, что операцию по поимки стоит отменить, понимая, что обсчитался, ошибся, из-за незнания возможностей противника. Что ж, со всеми может случится, но, блять, не с ним, аж бесит! Ладно, успеет он позлиться ещё на всё и всех, сейчас бы выудить побольше информации, может что полезное узнает.

— Хах, нет. О моей способности почти никому не известно, я ею почти никогда и не пользовался, до этого момента. — мужчина снова поворачивает голову, наблюдая по камерам уходящих людей — тех самых, что, по сути, должны были его схватит. Дазай же недолгие секунды тишины задумывается о повторяющемся слове «почти»; что, если о его способности никто не знает, кроме приближённых людей, может одарённый пользовался ей лишь пару раз, но не видя в ней как бы выгоды, просто перестал. А что, если из-за неиспользования, вообще никто из организаций, связанных с одарёнными, не знает, что у него есть способность? Анго точно в базах искал хоть какой-то дар схожий с его, но найти не удалось, ведь этот эспер был иностранцем. Зато сейчас, скорее по знакомству этого мужчины с Достоевским, Дазай более чем уверен, что одарённый из России. — Отвечать же на твой прошлый вопрос по поводу моей цели я, уж прости, не стану пока что. Величайшие истины — самые простые. Ты узнаешь, когда разгадаешь, как закончить игру.

— Вот оно как… — спокойно проговаривает Дазай, понимая, что цель как-то связана и с разгадкой. Жаль только, что это подсказки никакой не даёт. — А если я расскажу остальным, какова отгадка, когда узнаю её, это не будет против твоих правил?

— Вот когда разгадаешь, можешь и проверить, случится что-то с другими или же нет. — после искусственного голоса слышен тихий смешок, одарённый просто немного издевается. Вроде и позволяет спросить всё что угодно, но не даёт ни одного ответа на вопросы, и это сильно раздражает. Сейчас одарённый пододвигается на кресле к ноутбуку, быстро нажимая пару кнопок на нём и проверяя что-то важное.

— У человека должно быть право жить и право умереть.

— Человек должен быть всегда счастливым; если счастье кончается, смотри, в чём ошибся. — Дазай же на это тяжело вздыхает, не желая уже разговаривать. Честно? он просто расстроен не сложившейся поимке. Ну можно же было задуматься, когда этот преступник упомянул Фёдора? Можно было. Но он не задумался! И это сейчас очень злит. — Пора нам прощаться уже, Дазай, если у тебя более нет вопросов. — монотонно сказал одарённый, только что узнав, что тот самый мужчина, что говорит всё-таки правда со своей дочерью по телефону, уже в любой момент может прервать разговор, а значит и их с Дазаем диалог окончится. А вот Дазай хотел малость психануть: «конечно, ты же, блять, не на один вопрос не ответишь, какой тогда смысл вообще спрашивать. А вот вопросов-то, сука, много, например, где ты сейчас торчишь, чёртов урод». — Кстати, насчёт Накахары. Ты бы с ним поговорил лучше, поделился своими догадками, да и в принципе рассказал бы правду, что я с тобой связался, а не твой директор.

— На людей нельзя полагаться. Человек по природе своей — воплощённая жадность. Людям верить нельзя. — Дазай отталкивается от раковины и шумно вздыхает, чувствуя, что отдавил себе поясницу нахуй, она точно какое-то время будет болеть. Парень повернулся, разглядывая бинты, который были чуть влажными в некоторых местах, видимо взмокли от капель в раковине. Делиться чем-то с Чуей? Незачем. Это знать рыжему слизняку не нужно, он же только злиться опять будет, если узнает, что Дазай провалил блять всё нахуй, долбаёб ёбанный. Да-да, потом начнёт подъёбывать наверняка.

— Ну смотри, моё дело посоветовать, твоё же — отказаться. — поднимаясь с кресла, спокойно проговаривает мужчина. — Всё, бывай. Жду от тебя прогресса. — шутя говорит он и быстро тыкает на одну из кнопок на клавиатуре, сбрасывая звонок, и, снимая наушники, откладывает их на стол рядом с оборудованием.

Дазай же опускает руку с телефоном, наблюдая за потухающим экраном без какой-либо эмоции на лице. Совет значит? Делиться с Чуей своими планами он не привык. Делиться ошибками и провалом — тем более. Дак зачем тогда ему что-то рассказывать? Правильно — незачем, но почему-то последние слова про совет заели в голове. Бесит. Как же бесит этот одарённый. Дазай продолжает раздумывать над его словами, пока обматывает бинтами плечи и руки, но его отвлекает вибрация телефона — пришло сообщение от Анго, причём не одно. Он всё интересовался: что же случилось, рассказал ли что-нибудь одарённый, узнал ли Дазай что-то новое? И Осаму делится с ним информацией, самой важной, чтобы попросить поискать его. Говорит всё, что узнал: одарённый из России, богат и вполне вероятно, что о его способностях не знают. Дазай просит поискать людей, что могут подходить под этот набор данных, а также добавляет, чтобы проверил не прилетал ли кто-то из них в Японию, примерно, месяца три-четыре назад. Вполне вероятно, что это может помочь в поисках, но вот нет гарантии, что это точно поможет, а жаль. Потому что всё уже знатно так подзаебало. Последний краюшек марли подзагибается под крепко обмотанные на руках бинты, а бежевые футболка и штаны натягиваются на тело, влажное полотенце вешается на плечи, чтобы с кончиков волос не капало на футболку или пол, но это мало помогает. Дазай накидывает край полотенца на голову и быстро шоркает, чтобы большая часть воды впиталась в мягкую ткань полотенца, а не капала за шиворот, отдаваясь неприятным ознобом и мурашками по спине. Хватая телефон, парень выходит из душевой, неспеша, тихо шагает по коридору к спальне, как будто крадётся, хотя на самом деле просто привык ходить так — бесшумно. Приоткрывает дверь, заглядывая внутрь и видя ни то смешную, ни то не привычную для его взора картину: Чуя лежит поперёк кровати на спине с вытянутыми ногами, его голову не видно, она свисает с дальнего конца кровати, видимо он так своеобразно решил отдохнуть от отчётов и позалипать в окно; над ним витает в воздухе его ноутбук, примерно над животом на расстоянии вытянутой руки, скорее всего поднял в воздух с помощью своей гравитации, чтобы отложить в сторону, но в какой-то момент просто забыл, так и оставив его висеть над собой. Было бы забавно сейчас коснуться его ноги, обнуляя способность, и узреть, как этот ноутбук падает прямо на живот рыжика, слыша после его болезненное шипение. Но почему-то Дазай поступает иначе, тихо подкрадываясь ближе и аккуратно забирая ноутбук, отставляет его на тумбочку, стараясь вообще не шуметь. Чуя не слышит и не видит сожителя, находясь глубоко в своих мыслях, он так лежит уже минут пять-десять, а может и больше, в общем с того момента, как отнёс Дазаю его телефон. Чуя лежит, разглядывая небо в окне, и просто молится всему, чтобы с минуты на минуту услышать радостные крики от суицидника, который сообщит всем, что одарённого поймали. Вот бы было охуенно услышать это, только из мыслей его буквально вытягивают, резко дёрнув за лодыжки. — Блять?! — громко вскрикивает Чуя, пугаясь. Он ошарашено смотрит на Дазая, что навис над ним без какой-либо необходимости и причины. Шатен чуть лыбится, наблюдая за чужим смятением, и наклоняется к шее, пока Чуя не успел как-то среагировать, проводит носом к уху, выдыхая горячим воздухом и касаясь языком мочки. — Дазай, ты идиот? Отвали от меня! — шипит рыжеволосый, слабо толкая в грудь и немного отворачиваясь, потому что влажные кончики каштановых волос щекочут щёку. Чужие губы уже смыкаются на основание шеи, но лишь оставляют мокрые поцелуи, не давая намёков на отметки. Ну, спасибо, конечно! — Сегодня утром мне звонил одарённый, а не директор. — быстро шепчет Дазай куда-то в шею и снова целует. Нет, он не слушает совет эспера, он решает, что в рассказе сегодняшней истории Чуе будет какой-нибудь толк, и потому поступает так по собственному желанию. Плевал он на какие-то там советы, от каких-то там преступников, в жопу они ему не сдались. Будет Дазай кого-то слушать, ага, сейчас, прям всё бросил и побежал! Ещё чего! — Ты мне не дал поговорить с ним, потому пришлось перенести разговор на пару часов. — тот же шёпот, но уже в районе ключицы. Чуя же не смеет шевельнуться, ни то от шока, что Дазай решил сам поделиться, ни то от того, что сильно ожидает хороший конец этого рассказа. Он не станет говорить Осаму, что и так в курсе всего этого, мол «будь так добр, не тяни, а скажи уже, чем операция, блять, закончилась, поймали ублюдка?». Нет, не-а, лучше уж он перетерпит это мучительное выжидание. Вот только эти ласки, поцелуи и поглаживания на боках начинают выбешивать. Хули он руки распускать вообще начал, не вечер даже. — Сейчас звонок был тоже от него. — на этой же фразе Дазай всё-таки поднимает голову, чуть отстраняясь, и смотрит точно в голубые глаза. Чуя немного растерян, боясь, что шатен по глазам поймёт, что мафиози в курсе всего, но эта его растерянность и спасает. Дазай лишь тихо хмыкает, наблюдая за зрачками, что мечутся от одного карего глаза напротив к другому, и наклоняется к губам, касаясь их своими. Одна из его рук пролазит под спину лежавшего, забираясь под футболку и заставляя чуть выгнуться, когда ногтём царапают между лопаток и проводят вниз по позвоночнику до копчика. Руки — такие не привычные из-за отсутствия перчаток — касаются намокших от волос плеч, а пальцы сжимаются, когда Дазай углубляет поцелуй, проникая языком в рот партнёра. Какого чёрта, блять, Чуя его не отталкивает?! Вот серьёзно! Он позволяет Дазаю слишком многое, не перебор ли это? Позволяет ему себя целовать, позволяет трогать там, где другие не касались, и всё это ебанутому на голову суициднику! Это так по-идиотски противно. — Д-Дазай. — сбивчиво проговаривает Чуя, отодвигая Дазая за плечи и отворачивая своё лицо в сторону. Кажется, кончики ушей немного горят, сука. Как же всё бесит, хочется просто начать кричать и бить всё и вся подряд, что под руку попадётся, начиная, естественно, с Дазая. — И что по итогу? — начинает рыжик, вытирая губы тыльной стороной ладони, а партнёр лишь вопросительно бровь приподнимает. Только Чуя не сразу замечает недопонимание, потому что смотрит в сторону, повернувшись лишь из-за долгой тишины. — Что с тем ублюдком? Ты узнал от него что-нибудь, где он? — смотрит точно в тёмно-карие глаза, спрашивая серьёзно и ожидая на самом деле приятную информацию о поимке, но эта мысль всё больше угасает, видя в чужих глазах некое, еле заметное разочарование. — Ничего. — одного этого слова хватает, чтобы Накахара с радостью взорвал пол квартиры, хотя нет, пол Йокогамы лучше, может ненароком и одарённого подцепит взрывом. И плевать шляпник хотел на всех остальных людей, он заебался от этой несправедливой жизни. Что за абсурд?! Мало того, что Дазай с первой их встречи не отвязывался и ходил попятам. Да, может он сам этому рад не был, и это всё было приказом босса, но, блять, тогда Мори не был боссом для Накахары, дак какого хуя?! Позже, когда Накахара стал членом Портовой Мафии, Огай вообще решил объединить их с Дазаем в дуэт, и после частенько отправлял на задания вместе. Когда Дазай исчез (или точнее ушёл из Мафии), Чуя вообще думал, что тот покинул мир живых. Ну, суицидник к этому стремился как-никак, вот только рыжеволосый парень не уверен сейчас, рад искренне он тогда был этому или же сейчас просто старается убедить себя в этом. Убедить себя, что без Дазая живётся проще и куда лучше. Вообще так-то оно так, но… Эх, Чуя не знает… Сейчас ещё этот одарённый принудительно связал их, да и каким, сука, способом. И не въебёшь до смерти и не выебешь. Только если тебя. Блять! — Что у него не спрошу, ответа не получу, всё бессмысленно! — восклицает Дазай, утыкаясь носом в перегиб между шеей и правым плечом рыжика. — Но всё же мизерную информацию о нём раздобыл. — шепчет парень возле уха. — И какую же? — спокойно спрашивает Накахара, поворачивая голову в противоположную от суицидника сторону, потому что горячее дыхание в контрасте с влажными холодными кончиками волос сильно будоражат нервы. Вообще хочется, чтобы Дазай слез с него, но отходить от темы разговора и просить отлипнуть даже на пару секунд опасно, что, если шатен передумает резко и не будет договаривать, решит просто не отвечать и уйдёт или будет игнорировать, тогда Чуя так и не узнает, что же случилось, и почему не удалось его поймать. — Во-первых, он из России, потому что знаком с Достоевским, да и акцент, хоть и плохо слышимый из-за изменения голоса, я узнал. — начал тараторить Дазай, чуть приподнявшись и теперь опираясь на локти по обе стороны от головы рыжика, находясь при этом достаточно близко к его лицу. — Во-вторых, он богат, по сути, сам сказал, к тому же, по его словам, у него много дорогого оборудования, благодаря которому он так хорошо, сука, скрывается. — тут голос чуть сорвался на шипение и злобу. Дазай вспомнил провал операции, что случился ранее, хуёвое чувство, конечно. Чуя тоже заметил это, но ничего не сказал, слушая дальше. — В-третьих и последних, вполне вероятно, что никому не известно о его способности, по крайней мере он сказал, что почти не пользовался ею ранее, а это значит, что Анго может поискать в архивах одарённых, и если там не окажется ничего схожего, можно будет искать его только по данной нам информации. Об этом я и попросил Анго после звонка, так что сейчас вся надежда на то, что эти данные о нём нам помогут узнать его личность. — закончил свои объяснения Дазай, вновь опускаясь к шее и спускаясь поцелуями к ключицам. Осаму понимает, что Чуя сейчас отвлечён раздумьями, потому сопротивляться пока что не будет. Шатен задирает чужую красную футболку одной рукой до сосков, сразу облизывая один и чувствуя слабую дрожь тела под ним. Вновь лижет и слабо прикусывает бусинку зубами, отчего в каштановых волосах зарывается одна рука, сильно сжимая у корней и болезненно оттягивая назад. Кажется, Чуе не приятно, но в противопоставлении этому его тело выгибается навстречу, а с губ срывается тихое протяжное мычание удовольствия. Дазай снова проходится языком и целует, игнорируя боль на затылке, одна из его свободных рук оглаживает бок партнёра и залазит под резинку коротких шорт и трусов на спине, проходя пальцами между ягодиц. Только гладит, дразнит, возбуждает, но зачем сейчас — днём, когда всё равно пристанет перед сном. Или же Дазай решил перенести вечерний секс на дневной, чтобы вечером отдохнуть? Хотелось бы знать. — Дазай, от-твянь… — сбивчиво шипит Чуя, слабо отталкивая второй рукой в плечо, но внизу уже появляется тягучее чувство возбуждения, а в шортах немного становится тесновато. — Что на тебя нашло, извращенец ты эдакий?.. — Дазай не реагирует ни на слова, ни на отталкивания и тянущее чувство на затыке, он сам не знает, почему вдруг пристал. Просто…ну вот просто почему бы и нет? Побесить? Пораздражать? О да, определённо хочется. Вот вам и причина. А вдаваться в подробности, по типу: почему таким, блять, способом, а не, например, мешать работать, шуметь, болтая не понятную ересь и тому подобное, Дазай не знает сам, не понимает или не хочет понимать. Случайно кинутый взгляд ниже, помогает заметить бугорок на шортах. Кажется, что у Осаму просто муть в голову засела, нашёптывая всякие непристойные идеи, а он от лени, скукоты или разочарования где-то в глубине души из-за собственного прокола в этих грёбаных поисках почему-то не игнорирует шёпот, а с интересом и лёгкой ухмылкой на губах слушает. Длинные пальцы вновь оглаживают между ягодиц в чужих трусах до копчика и стягивают коротенькие шорты с нижним бельём. Дазаю приходится подняться, чтобы снять вещи полностью с ног, замечая, как Чуя недовольно приподнимается, опираясь на локти позади, и хмурится, прожигая насильника взглядом своих небесных глаз. Ах да, небо… Стоит задвинуть шторы, а то Накахара сейчас своим взглядом шкуру с шатена спустит и не остановится на этом. Дазай оставляет вещи рядом на кровати, на секунду вставая и быстро хватая пульт, сразу тыкает на нужную кнопку, возвращаясь на место между ног Чуи. Замирает на некоторое время, разглядывая перед собой очаровательную смешную картину: хмурое лицо рыжика, который совсем недоволен своему положению в данный момент и который явно, блять, не рассчитывал на секс сейчас; лежит, опираясь на локти, с согнутыми в коленях ногами и с еле заметным румянцем на щеках, возможно, от того, что не дают сдвинуть острые коленки, чтобы спрятать своё явное возбуждение в виде твёрдо стоящего члена; футболка, до этого задранная почти до подбородка, сейчас немного спустилась на грудь, прикрывая набухшие соски от укусов и поцелуев. Хочется съязвить, мол «ты выглядишь как шлюшка, которую впервые вызвали на дом», но Дазай смалчивает, решая прислушаться к голосу в голове, который всё продолжает нашёптывать, и меняет свою идею… — Чему ты лыбишься, скотина?! — злобно спрашивает Чуя, заприметив ухмылку на губах суицидника, когда он вновь наклонился к его, Чуе, шеи, со своими бесящими поцелуями и укусами; лишь бы они сошли к моменту выхода на работу, потому что замазывать их Накахара уже заебался. А сейчас поебать, он не один с раскрашенной шеей ходит, у Накаджимы тоже не мало их, да и как-то бессмысленно их скрывать. Дазай вновь не отвечает, слышно только глухое нажатие кнопки на пульте, что оказывается поблизости к уху, когда Чую снова заставляют улечься полностью, а в комнате прекращается тихое шорканье задвигающихся штор. Они опять не задвинуты полностью, оставляя пространство для освещения. Дазай вновь спускается поцелуями ниже, мучительно медленно, как будто старается заново возбудить, но этим только больше мучает, вынуждая уже попросить о прекращении этих тупых прелюдий и перейти к делу, блять. Но Чуя не просит, не будет, не опустится так низко, хотя, сук-ка, как же невыносимо внизу тянет, что хочется самому себе помочь и прикоснуться к истекающему смазкой члену. Дазай даже не брал тюбик смазки со своей тумбочки, лубрикант так и остался там стоять, не тронутый за этот день ещё ни разу. Парень остановился опять на груди, пока не спускаясь на впалый живот, в волосах также запутались чужие пальчики, болезненно оттягивая. Своя же рука неспешно обхватывает изнывающий от возбуждения член рыжика, смазывая большим пальцем каплю предэякулята с головки, и проводит по всей длине, от чего Чуя мычит в собственную ладошку и слегка толкается бёдрами от изнеможения. Звучит тихий смешок, что слетает с губ шатена и смешивается с чужим мычанием. Задуманное Дазаем выходит пока что на отлично, потому он рискованно спускается влажными поцелуями на живот, который быстро и прерывисто вздымается в совместку с дыханием Чуи, а рука продолжает медленно водить по возбуждённой плоти, путая все мысли в рыжей голове, отчего лежащий и не замечает, как каштановая голова спустилась в низ живота… — Д-Дазай!.. Стой… — широко раскрытые глаза и мимолётный взгляд вниз от необычно-влажных разгоряченных ощущений на головке, из-за чего Чуя вскрикнул чужое имя, но только что чуть отрезвевшая голова не успевает среагировать, чтобы дёрнуть на себя рукой, что крепко держит за каштановые волосы на макушке. А головку члена уже обволакивают чужие губы и берут немного в рот, надавливая языком на уретру, от чего Чуя произносит второе слово уже с придыханием, откидывая голову обратно и сжимая пальцы рук и ног на некую долю секунды, приглушает тихое протяжное мычание кулаком. Дёргать за волосы боится, как бы Дазай зубы не сомкнул от боли, а ведь он может и просто так это сделать, потому что это блять пиздецки больно будет, особенно сейчас, когда от возбуждения член до невозможности чувствителен к слишком горячему языку. Сука. — Уб-блюдок… — шипит парень, шумно выдыхая через рот, когда ненадолго убирает кулак и прикрывает глаза, потому что без зрения всё ощущается в два раза сильнее, и от этого хочется простонать в голос, плевав на ёбанное стеснение. Дазай с прикрытыми глазами заглатывает больше, игнорируя рвотные позывы, что периодически возникают от непривычки. Ну, раз в голову пришла такая внезапная идея, возникшая на бреду разочарования в себе самом, и раз Осаму решился на такой отчаянный шаг, как отсосать этому чёртовому коротышке (но это только под личным предлогом поиздеваться, не более), то будет лучше довести пытку до конца, а не проебаться в самом начале снова. С каждым медленным движение получается брать всё глубже, что немного удивляет, Дазай слышит тихие постанывания, которые, вполне вероятно, пытаются приглушить. Но на самом деле Чуя лишь кусает губы, а рука, что до этого приглушала его удовольствие, сильно сжимает пододеяльник над головой, потому что сжимать ею собственный рот уже попросту невмоготу. Хочется срывать свой чёртов голос, потому что, блять, невыносимо медленно горячий язык проходит по взбухшим венкам. Мысли о просьбе ускориться чуть ли не кричат в голове, но Чуя не попросит, хуй этому хуисосу блять, а не просьба, смешенная со стоном. Не заставит его Дазай, не сможет. А вот толкнуться в гнилой рот хочется ещё сильнее, и вроде ничего этому не мешает, только вот страх, что чужие зубы сомкнуться, никуда не девается. Рыжеволосый парень выпрямляет одну ногу, вытягивая её на постели, и шумно выдыхает через рот, когда Дазай вдруг ненадолго отстраняется и проходит языком по всей длине от основания до головки, вновь давит кончиком на уретру и снова собирается взять полностью, но… Слышится тихий… стук… в дверь… Сердце у Чуи, кажется, делает последний удар в совместку с последним стуком по двери и замолкает. Глаза широко раскрываются, и парень приподнимает голову, замечая лишь, как Дазай спокойно оборачивается на дверь и ожидает, кто же зайдёт. Охуевшая мразь! Одетый сидит, конечно, только, блять, в ногах раздетого Накахары! Хорошо устроился, пидорас! Чуя как-то быстро реагирует для только что путающегося разума и резко толкает суицидника в плечо пяткой, от чего тот падает с кровати, не успевая среагировать. А рыжик чудом хватает одеяло и укрывается с головой, потому что просто стрёмно, просто не по себе и, сука-блять-нахуй, стыдно! К слову, он успевает спрятаться в аккурат с открыванием двери, потому даже не знает пока, кто там на пороге заявился так не вовремя. — Накахара-сан, а когда будем готовить… — Ацуши запинается на середине вопроса, так и не договаривая его, потому что замечает сидячего на полу поблизости к кровати Дазая, который смотрит через плечо на вошедшего с явным недовольством и немного хмурится, потирая поясницу. А на постели виден лишь комок одеяла, под которым точно кто-то прячется. Хотя почему кто-то? Сразу понятно, что это Накахара, потому что больше некому. Акутагава всё равно в своей комнате валяется с книжкой в руках, Ацуши только что оттуда вышел, заприметив много времени, да и его живот напомнил, что пора бы перекусить чего-нибудь. Только вот этого чего-нибудь хотелось нормального и съедобно-вкусного, а такое как раз Накахара умеет готовить, потому тигрёнок и решил заглянуть к мафиози, надеясь пойти с ним на кухню и научится ещё чему-то новому, чем, по сути, и занимался каждый раз с рыжеволосым, кроме самой помощи в этой готовке. — Ацуши, ты немного не вовремя. — со вздохом спокойно произносит Дазай, поднимаясь на ноги и выгибаясь в спине. Чёрт, больно ведь. Вот Чуя по-любому только рад, что толкнул, спихивая Дазая на пол, гад такой. А Осаму прямо на спину упал, чудом головой не ударившись, но вот поясницу отбил не слабо, теперь ноет. — Чуя скоро придёт, подожди его на кухне, хорошо? — он улыбнулся, повернувшись всем корпусом к вошедшему. Ацуши молчит, осматривая шатена, и мельком переводя взгляд на спрятавшегося под одеялом. Доходит до тигра не сразу, но доходит, что что-то тут не так, неужели он зашёл, когда они?.. Вот чёрт. — Я-я не хотел… П-простите! — вдруг спохватился Ацуши, быстро замахав руками перед собой, и, отступив назад, резко захлопнул за собой дверь, кажется, умчавшись на кухню. Смутили беднягу. Но что поделать, он не виноват. Откуда Ацуши мог знать, что эти двое идиотов чем-то подобным заняты, вот именно, что ниоткуда. Теперь как-то Чуе придётся ему в глаза смотреть, как же всё не вовремя, что просто пиздец. — Кажется, Ацуши догадался. — как бы изображая виноватого, Дазай потирает шею, поворачиваясь к Чуе, который лишь с головы одело скинул. Было жутко стыдно и… мерзко наверное? Если проще, Чуя желал провалиться под землю и не вылазить оттуда в лучшем случае — никогда. Дерьмовая ситуация, что хуже и не придумаешь. Бесит. Всё бесит! Хотя нет, не всё, только чёртов Дазай. Заебал, блять! — Ну и что ты такой хмурый? — сделав пару шагов к партнёру и оказавшись впритык у кровати, Осаму чуть нагнулся вперёд, как бы нависнув над Чуей, но на кровать не лез, мало ли этот коротышка ещё раз ногой врежет. Не хотелось бы падать во второй раз и ударяться головой в добавок. — Ты ёбаный идиот! — шипит Чуя, сильно злясь и прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Вот бы это просто оказалось сном. Нет — кошмаром. Кошмаром с уклоном в интим. Заебись просто, что его мозг только не придумает, блять, охуеть! Но лучше уж так, чем понимать, что ты не проснёшься через пару секунд весь в поту от хрен пойми чего, придуманного мозгом, и с грёбанным стояком, потому что кое-кто хорошо поработал ртом в этом сраном сне. — Вот хули ты вообще полез? Если у тебя недотрах, то найми себе шлюху, раз до вечера потерпеть не можешь, ублюдок ты сраный. — у Чуи нервы сдают, потому матами хочется покрывать всё и вся, говоря их через каждое «а», «бэ», «э», лишь бы хоть немного успокоиться и не думать о том, как пару минут назад изнывал от сильного возбуждения, а после тебя чуть не спалил белобрысый паренёк из чёртово Детективного Агентства, с которым ты умудрился…сдружиться? Не, скорее просто найти общий язык и мирную компанию на небольшой срок, вот и всё. А теперь этот самый парень будет вести себя тревожно, дёргано и по-любому извиняться, что зашёл не вовремя, этим только напоминая эту хреновую ситуацию. — Успокоился? — спокойно спрашивает Дазай, обратно выпрямляясь, скрещивая руки на груди и наблюдая за оскаленными зубами Чуи, что не прикрыты рукой и явно намекают, что «нет, блять, ничуть не успокоился, придурок». Дазай не слушает, как его дальше покрывают отборным матом, лишь наблюдает с задумчивостью. Рыжик же не смотрит на него, прячет взгляд под рукой, стесняется? Возможно, но скорее это больше злость, нежели смущение, парень зол на Осаму и хочет его убить, разорвать и переломать все косточки, собственно, как и всегда, ничего нового. Хотя…ситуация то совсем иная, что-то из разряда «угадай, что выкину» и теперь хочется продолжит, особенно после такого экстрима. Да, такое Дазаю определённо по душе, ведь не предугадаешь, как Чуя поведёт себя в следующую секунду. Шатен знает все его атаки, но то — атаки в бою, а здесь что-то совсем другое и от того интересное, ведь, если подумать, Накахара мог остановить его в любой момент, если бы на самом деле захотел, но не остановил же, дак что тогда мешает незаметно залезть под одеяло в ногах лежавшего и продолжить издеваться? Правильно, пока Чуя материт его — ничего, а после явно обратит внимание, тогда что же рыжеволосый предпримет? — Дазай, б-блядь, прекрати! — резко чуть вскрикивает Накахара, откидывая одеяло полностью, когда чувствует возобновившиеся до этого ощущения внизу. Вот же…пидорас! Умудрился незаметно залезть под одеяло и примостится между чужих ног, сучонок, да ещё и в рот сразу взял наполовину, сука. И как тут соображать полноценно? — Н-не говори…с ним во рту, идиот. — скупо произносит Чуя, опираясь на локти позади себя и находясь в приподнятом положении, когда Дазай что-то попытался ответить на первое словесное сопротивление его действий, но лишь приятную вибрацию по члену пустил, от чего Чуя с трудом стон проглотил, честно желая уже просто отдаться ощущениям и, сука-блять-нахуй, уже кончить, потому что это невозможно терпеть. Дазай же всё-таки отстраняется, скучающе смотря в голубые глаза напротив, но продолжает издевательски-медленно проводить рукой по всей длине, изредка сдавливая головку и наблюдая за чужими эмоциями. — Бу-бу-бу. Может хватить уже бубнить всякую чушь? — спокойно произносит Осаму, склонив голову к плечу. — Если бы ты хотел прекратить, ты бы уже прекратил. Так что либо замолчи, либо можешь идти в туалет и передёрнуть там, раз такой неугомонный. — под конец Дазай надавил большим пальцем на уретру, наблюдая, как Чуя зажмурился на долю секунды, прикусив нижнюю губу, и попытался медленно выдохнуть через нос, только получилось немного рвано, а член уже болезненно ныл от не получаемой разрядки. Дазай вроде бы и дал выбор, но от выбора тут были лишь слова, не более, шатен почему-то был уверен, что Чуя смерится сейчас, потому что либо постесняется выходить из комнаты в таком состоянии, либо же попросту сил не наберётся, чтобы подняться. Накахара это осознавал тоже, только мериться с этим не было никакого желания, парень приоткрыл глаз, вновь хмуро посмотрев на Дазая, и просто откинулся обратно на постель, громко вздыхая от безнадёги. — Скажешь ещё что-то, получишь пяткой уже по морде и с пятнадцатого этажа полетишь, ты понял, ублюдок? — прошипел Чуя, прикрывая глаза запястьем своей руки, а вторую положил себе на грудь, чувствуя, как сердце болезненно бьётся о грудную клетку, будто сейчас рёбра нахуй выбьет и выскочит наружу. Смотреть на Дазая, что явно лыбится малой победе и находится возле твоего достоинства, слишком отвратительно, но в тоже время это пиздецки смущает, кончики ушей чуть жжёт от этой картины, что Чуя видел секундами ранее, а сейчас она стоит перед глазами в темноте закрытых век весьма ярким пятном и рассеиваться не хочет, особенно когда с губ слетает тихий полустон от крайне приятного горячего языка на плоти. Дазай вновь неспешно берёт в рот наполовину и снова чуть отстраняется, плавные мучительно-медленные движения головой; появляется желание помучить рыжего коротышку ещё благие полчаса, но тот не даст и ведь исполнит свою угрозу со встречей пятки с чужой мордой, а этого не хочется, да и самого Дазая не хватит на эти чёртовы полчаса, так что в жопу их. К тому же Ацуши на кухне ждёт, чтобы ужин приготовить. Почему вдруг уже ужен, спросите вы? А всё из-за того, что ребята сегодня проснулись позднее обычно, потому и завтракали, по сути, в обеденное время, а сейчас уже, грубо говоря, к вечеру время постепенно катится, потому трапезу можно и ужином назвать. Со стороны Чуи слышны тихие мычания, парень уже прикрыл рот, не в силах сдерживаться, потому что Дазай, будь он проклят, то ускоряет движения своим блядским ртом, то опять замедляется, в общем не сильно-то ситуацию исправляет. От таких рваных движений всё больше хочется схватить его за влажные каштановые волосы свободной рукой и самому в рот выебать, параллельно надеясь, что это заткнёт его после на сутки, ну, или хотя бы на оставшийся вечер или пару часов. Вот только ладошка с груди не сдвигается, так и оставаясь сжимать пальцы на футболке, когда появляется ощущение, что вот, ещё чуть-чуть, ещё немного и Чуя кончит, но, сука-блять-нахуй, нет, Осаму только замедляется, как зная, и не берёт до основания, от чего хочется ныть и просить, блять, не останавливаться. В какой-то момент со рта Чуи срывается шипящее «Блять…», когда ладошка только-только отрывается от собственных губ и хватает за каштановые волосы на макушке, а позвоночник чуть изгибается в дуге, потому что «блять, как же, сука, это охуенно». Дазай не останавливается, заглатывая до основания и отстраняясь до головки, не обращает внимания на сжимающие пальцы, что болезненного оттягивают его за волосы, но чувствует, как венки на члене набухают, а тело партнёра в принципе чуть подрагивает — приближается к разрядке. — Д-Дазай… Блять я…я сейчас… — Чуя не договаривает, сбиваясь на приглушение стонов, пальцы на ногах сильно сжимаются, и честно он с большим трудом умудряется сдержаться, чтобы не прижать чужую голову за волосы и не толкнуться глубже, когда кончает себе на живот. Дазай же в последнюю секунду успевает отстраниться, чуть помогая рукой и рассматривая Чую: как он изгибается в спине, как всё тело напрягается, глаза жмурятся точно до мерцающих звёздочек, одна из рук сжимает всё ещё немного задранную красную футболку, а вторая — тянет за влажные волосы. Больно, но терпимо, а потому плевать, Дазай тихо хмыкает, когда Чуя расслабляется и отпускает шевелюру, чудом не вырвав даже волосинки, хотя кто знает, может и вырвал, просто Осаму не задумывается об этом и поднимается с кровати до тумбочки за салфетками, которые после летят куда-то под бок Чуе. — Чтоб ты сдох, сволочь.

***

— Тигр, — Ацуши вздрагивает, услышав за спиной знакомый голос, но не слыша перед этим никаких шагов, вот же, какой тихий, так и до инфаркта недалеко. — ты чего разбегался? — следом за привычным обращением идёт и монотонный вопрос. Не удивительно, собственно, что Акутагава пришёл к нему, Ацуши буквально минутой ранее как ошпаренный убежал на кухню. Интересно, а мафиози слышал, как тигрёнок в панике извинялся перед побегом? Сейчас Ацуши стоял, опираясь двумя руками на кухонную гарнитуру, спиной к двери, что вела в коридор. Оборачиваться на пришедшего не хотелось, как и отвечать, может он просто отстанет от него и решит не разговаривать, как и раньше игнорируя, сейчас бы это было очень кстати. — Тигр. — Акутагава подошёл ближе, коснувшись плеча Ацуши. — Н-ничего! — дёрнувшись, ответил Накаджима, не ожидав прикосновения, и, вновь не услышав, как парень подошёл к нему ближе, Ацуши обернулся, мельком посмотрев в серьёзные металлического оттенка глаза. — В-всё нормально. — опустив голову вниз, он отступил на шаг назад, уперевшись поясницей в край раковины для мытья посуды. — П-просто невовремя зашёл…в-вот и всё. — сделав глубокий вдох, он прикрыл лицо двумя ладонями, оно чуть горело, видимо от произошедшего. Неловкая ситуация. Надо будет ещё раз извиниться перед Накахарой. Ну, не хотел он, ну, не подумал даже, не знал. Он же не виноват? Наверное нет. Лишь бы Накахара не смотрел на него после этого с призрением и лишь бы не убил глубокой ночью. Ацуши правда не специально! Вот честно! Благо хоть постучал, перед тем как зайти, только следовало бы спросить разрешения ещё за дверью, или молча ждать, когда с той стороны скажут такое простое «Входи». Но нет же, он зачем-то решил сразу войти, чёрт. Акутагава же стоял всё это время напротив парня буквально в шаге, разглядывая спрятавшегося за руками и обдумывая, что тот подразумевает под словом «невовремя». Кажется, ответ появился с замеченными покрасневшими кончиками ушей оборотня. Хах, неужели тигр так хорошо подгадал момент, что зашёл к тем двоим аж на столько невовремя? М-да, везунчик он теперь или же неудачник даже раздумывать не надо, определённо второе. Но это сейчас не столько важно, сколько его, Ацуши, успокоение, потому что иначе этот оборотень в теле ребёнка разбушуется и будет снова весь на нервах, а этого, в первую очередь, самому Акутагаве не нужно, а то весь оставшийся вечер придётся наблюдать за пугливым тигром. Как же раздражает. Акутагава делает бесшумный шаг ближе, убирает чужие руки от лица и, секундно глянув в удивлённые глаза напротив, припадает к губам своими…