Когда оборотень становится ласковым

Прошло несколько недель с тех пор, как тишина стала для Аманды не пустотой, а новым языком. Она уже могла, просто прикоснувшись к коре берёзы, ощутить, сколько в ней сокровенной влаги и готова ли она поделиться ею для зелья. Она научилась отличать страх кролика, попавшего в капкан, от ярости раненого кабана — и знала, какая из этих энергий подошла бы для эликсира мужества, а какая — лишь испортила бы его. Именно в такой вечер, когда Аманда мысленно составляла рецепт успокоения для тревожного духа ручья, воздух в хижине сгустился и похолодел. Конор, сидевший у камина, замер. Его тело напряглось с той немой, готовой к взрыву силой, которую Аманда научилась чувствовать кожей. — Жди здесь, — тихо сказал он, поднимаясь. Но было поздно. Дверь бесшумно распахнулась, и в проёме, заливаемом багровым светом заходящего солнца, возникла высокая, подтянутая фигура. Винсент. Его чёрные волосы были заплетены в те самые мелкие, идеальные косички, а красные глаза холодно скользнули по комнате, задерживаясь на Аманде чуть дольше, чем на остальном. — Оборотень, — его голос был ровным, без капли приветствия. — И... человек. Король Бэзил наслышан о твоих успехах, девочка. Его Величеству угодно проверить, не потратил ли его верный подданный время впустую. Конор встал между Амандой и вампиром, его спина была напряжена. — Она не готова к аудиенции, Винсент. — Его Величество не спрашивал, готова ли она, — парировал вампир. Он достал из складок своего плаща небольшой бархатный мешочек и бросил его к ногам Аманды. — Плод Кровавой Лозы. Крайне нестабилен. В сыром виде — смертельный нервно-паралитический яд. Его Величество желает видеть, сможешь ли ты извлечь из него эссенцию ясности ума. Без взрывов. Без... побочных существ. Это была ловушка. И Аманда это понимала. Плод пульсировал слабым багровым светом, и она чувствовала его хаотичную, агрессивную энергию даже на расстоянии. Старая она, та, что варила «Зелье Ясного Взора», уже бы схватила его. Но новая Аманда закрыла глаза на мгновение. Она не молилась и не паниковала. Она прислушалась. К тихому голосу ручья за стеной, к ровному дыханию Конора, к пульсации тепла от камня-«куриного бога» в её кармане. Она нашла свою тишину. Она открыла глаза. Взгляд её был спокоен. — Мне не понадобятся реторты, господин Винсент, — тихо сказала она. Подойдя к плоду, она не стала его брать. Она опустилась на колени и окружила его руками, не прикасаясь, словно создавая невидимый кокон. Конор затаил дыхание. Винсент приподнял бровь. Аманда дышала глубоко и ровно. Она не боролась с ядовитой энергией плода. Она слушала её, как когда-то слушала тревожный крик сойки. Она чувствовала его страх, его желание защититься. И вместо того чтобы силой вырвать у него нужное свойство, она мысленно предложила ему обмен: свою внутреннюю тишину — на его ясность. Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. Пульсирующий багровый свет плода начал утихать, смягчаться. Агрессия уходила, как уходит волна после прилива. И тогда, в самом его центре, зародилась крошечная, бриллиантово-чистая капля. Она светилась ровным серебристым светом. Аманда осторожно поднесла склянку, и капля сама перетекла внутрь, словно нашла свой дом. В хижине пахло теперь не ядом, а свежестью после грозы. Винсент, не говоря ни слова, протянул руку. Аманда отдала ему склянку. Он поднес её к своим глазам, изучая идеально чистую эссенцию без единой примеси багрового оттенка. — Любопытно, — произнёс он наконец, и в его голосе впервые за всё время прозвучало не презрение, но холодное, безразличное удивление. — Его Величество будет... доволен. Он скорее всего будет ждать вас завтра на закате, — он бросил взгляд на Конора. Потом его красные глаза снова остановились на Аманде. — Не опаздывайте. И так же бесшумно, как и появился, он растворился в сгущающихся сумерках. Конор выдохнул. Он подошёл к Аманде, всё ещё стоявшей на коленях. — Я... я не знал, что так можно, — тихо признался он. Аманда подняла на него взгляд. В её глазах стояли слёзы облегчения, но голос был твёрд. — Я тоже не знала. Пока не попробовала. Теперь, — она посмотрела в ту сторону, где исчез вампир, — похоже, мне предстоит экзамен посерьёзнее.