Сборник фанфиков

Начался еще один серый день моей жизни. Горячий кофе с утра слегка взбодрил, и я, надев черные штаны и шоколадную кофту, отправился в школу. Зимние каникулы прошли скучно. Я ни с кем не гулял, никуда не выходил. Просто сидел дома, читал, залипал в телефоне или играл на гитаре. Из одноклассников я ни с кем не общался и не контактировал в принципе. Мы были словно из разных миров, настолько далеких, что казалось, нас разделяет не просто несколько метров школьного коридора, а целая пропасть. Веселая музыка в наушниках скрасила дорогу до школы. В раздевалке мой взгляд случайно зацепился за незнакомую куртку. Мысли тут же переключились на новенького. По куртке было видно, что это парень. Я попытался представить его: может, чуть ниже меня, светлые волосы, зеленые глаза, такой же, как и я, не выделяющийся из толпы, скромный. В этих раздумьях я так и не заметил, как дошел до класса. Заняв свое привычное место за последней партой второго ряда, я продолжил погружаться в свои мысли. Прозвенел звонок. Мы встали. В класс вошла Алёна Геннадьевна, наш классный руководитель. Она была как всегда красива. Ей было всего двадцать пять, и, к тому же, она была невероятно доброй. — Доброе утро, ребята. Садитесь. Как каникулы провели? — ее добрый тон никогда не менялся. Класс оживился. Кто-то летал в Турцию, кто-то был у бабушки. У всех были веселые истории, наполненные яркими впечатлениями. А я, как всегда, молчал, погруженный в свой мир. — Про каникулы мы еще успеем поговорить. Хотела представить вам нашего нового ученика, но он где-то задерживается, — сказала Алёна Геннадьевна. И тут же открылась дверь, и в класс вбежал парень. Он был полной противоположностью моим представлениям. Высокий, с темными, слегка растрепанными волосами, с карими глазами, которые быстро осмотрели кабинет и остановились на мне. Стало немного неловко. — Знакомьтесь, Дима Масленников. С этого дня и до конца года он будет учиться с нами. Дим, присаживайся за последнюю парту второго ряда, к Эмилю. Может, сможешь разговорить его. — Дима подошел к моей парте и сел рядом. — Я не хочу нагружать вас в первый день новой темой, да и мы даже обгоняем программу, так что предлагаю просто поболтать. Теперь можете рассказывать, как прошли ваши каникулы, мне очень интересно. Класс оживился, одноклассники наперебой стали делиться своими впечатлениями. А я, как обычно, достал блокнот и принялся рисовать, стараясь уйти от этой всеобщей болтовни. — Хей, Эмиль, а ты чего молчишь? — я перевел взгляд с блокнота на Диму. Его лицо было спокойным и расслабленным, а взгляд, обращенный ко мне, казался искренне заинтересованным. — А что мне рассказывать? Как я классно провёл каникулы дома в кроватке? — саркастично ответил я, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия. — Ну, не знаю. Прям вообще никуда не выходил, ни с кем не гулял? — Дима удивлялся еще сильнее, его брови слегка приподнялись. — Да, сидел дома. Мне не с кем гулять. — Я снова вернулся к своему блокноту, игнорируя его попытки завязать разговор. — Ужас, — протянул Дима, его улыбка стала шире. — Каждый год в новом коллективе я ставлю себе какую-то задачу, и в этом году моей задачей будет стать твоим другом. — Если что, то я не против, — произнёс я, не отрывая взгляда от блокнота, продолжая выводить линии карандашом. — Вот и хорошо. Чем увлекаешься? — Дима не собирался сдаваться, продолжая задавать вопросы. — Ничем, — бросил я, не желая распространяться о своих хобби. — А если серьёзно? — его тон был настойчивым. — На гитаре играю. — Воу, я тоже! — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — У тебя какая? Акустическая, электро или классическая? — Акустическая. — Клёво, у меня тоже! Сыграем как-нибудь? — в его словах сквозила живая заинтересованность. — Посмотрим, — ответил я, стараясь сохранить отстранённость. — А ты крепкий орешек, — засмеялся Дима. — Ну ничего, я найду способ тебя раскрыть. — Удачи, — сухо бросил я. Прозвенел звонок на перемену. — Ну что ж, всем хорошей учёбы. Идите на химию, — Алёна Геннадьевна улыбнулась нам вслед. Мы поблагодарили её и вышли из кабинета. Как только мы оказались в коридоре, на Диму налетели одноклассники и стали заваливать его вопросами. Он тут же стал центром внимания, душой компании. Приятная внешность, харизма – люди всегда тянулись к таким. Я же, привычно отступив в тень, наблюдал за ним со стороны. Остаток дня прошёл спокойно. Дима ещё немного позаваливал меня вопросами, но потом, видимо, понял бесполезность своих попыток и отстал. Большую часть времени он общался с одноклассниками, а я просто рисовал в своём блокноте, наслаждаясь тишиной. Придя домой, я сразу увалился на кровать и залип в телефоне. В первый день нам ничего не задали, спасибо учителям, поэтому я мог спокойно отдыхать. Но вскоре сидеть в телефоне стало скучно, и я взял гитару. Я довольно неплохо играл, учитывая то, что учился сам, без преподавателей. Отработав пару аккордов, я решил немного отдохнуть. Подушечки пальцев слегка побаливали от струн. Телефон бренькнул от уведомления.

Dima_Maslen

Привет, могу поинтересоваться, что ты любишь?

Вы Я люблю когда не задают слишком много вопросов.

Dima_Maslen

И как тогда мне узнать что-то о тебе? Когда у тебя день рождения?

Вы Какая тебе разница. Я всё равно его не праздную.

Dima_Maslen

А почему?

Вы Просто не хочу. Я буду занят, вряд-ли отвечу.

Dima_Maslen

Хорошо, до завтра.

Вдруг я услышал, как открывается входная дверь. Похоже, родители пришли. Я отложил телефон и направился к двери. —... И ты представь, они согласились с нами сотрудничать! — радостно рассказывал что-то папа, его голос звенел от восторга. — Это же прекрасно! Теперь твой бизнес пойдёт в гору, — мама тоже радовалась этой новости, её тон был оживлённым. — Привет. Что произошло? — я выглянул из комнаты, любопытствуя, что вызвало такое бурное ликование. — Эмиль, проходи на кухню, там всё расскажем. — мама сняла пальто и, проскользнув мимо меня, направилась на кухню. Я, не задерживаясь, последовал за ней. — Ну, что за новость? — с явным нетерпением спросил я, предвкушая что-то важное. — Компания, с которой мы пытались выйти на переговоры последние два года, дала согласие на сотрудничество! — папа сиял от счастья, его глаза буквально светились. — Теперь всё наладится. — Я очень за тебя рад, — искренне улыбнулся я, чувствуя, как радость родителей передаётся и мне. — Надо это отметить, я как раз тортик купила, — мама достала небольшой, но аппетитный тортик, ловко разрезала его и раздала нам по кусочку. А папа тут же заварил всем крепкий чай. Вечер прошёл в очень тёплой, семейной обстановке. Ближе к девяти, чувствуя, что родителям хочется побыть вдвоем, я оставил их и ушёл в свою комнату, чтобы подготовиться ко сну. Следующие пару дней прошли в привычной рутине, без каких-либо изменений. И вот наступил четверг. 18 января, мой день рождения. Самыми первыми меня поздравили родители и родственники. Телефон не разрывался от уведомлений. В школе же, как всегда, было тихо. Меня никогда не поздравляли одноклассники. Да и кому я нужен. День прошёл как обычно, в привычной школьной суете. Выходя из школы, я достал наушники, чтобы погрузиться в музыку и отгородиться от мира, но тут кто-то позвал меня. — Ну что ж, хочу поздравить с днём рождения. — ко мне подошёл Дима. — Спасибо, но откуда ты знаешь? — это было для меня полнейшим сюрпризом. Я ведь никому ничего не говорил. — Не скажу. Есть планы на вечер? — поинтересовался он, его взгляд был полон какого-то предвкушения. — Вроде нет, а что? — я немного нахмурился, не понимая, к чему он клонит. — Тогда в пять у твоего дома. Жди и готовься, — бросил Дима и, не дожидаясь ответа, ушёл. Я был в шоке. Мало того, что этот Дима каким-то образом узнал, что у меня сегодня день рождения, так ещё и мой адрес. Всю дорогу до дома я размышлял, что же он мог придумать. Интерес брал своё. Мне ещё никто и никогда не делал сюрприз на день рождения. Дома я быстро сделал всю домашку и стал собираться. Выбрал чёрные тёплые штаны и мятную кофту – что-то уютное и неброское. Время приближалось к пяти. Телефон пиликнул от уведомления. Дима написал, что ждёт меня внизу. Я быстро оделся и спустился вниз. — Готов? — Масленников встретил меня с широкой улыбкой. — Не знаю, к чему, но да, — я тоже улыбнулся. Я редко когда улыбаюсь, но сейчас что-то в нём всё-таки зацепило. Мы двинулись в путь. Дима много рассказывал про себя, про свою семью, увлечения, а я слушал и улыбался. Неужели у меня тоже всё налаживается? Эта мысль казалась такой новой и немного пугающей. — Ты не проголодался? — вдруг поинтересовался Дима, словно прочитав мои мысли. — Немного, — ответил я. — Пошли зайдём тут в одно кафе. Говорят, там очень вкусно и красиво. — Масленников повёл меня в сторону заведения, которое на вид казалось мне недорогим, но очень атмосферным. — А тут и в правду красиво и атмосферно, — я был здесь впервые, и мне понравилось. Когда нам принесли меню, я немного афигел от цен. — А чё так дорого? — Бери что захочешь, я оплачу, — сказал Дима, и я поднял на него свой взгляд, не веря своим ушам. — Я не шучу. Это один из подарков. Будет ещё второй. — Погоди, ты знаешь меня от силы пару дней, а уже водишь по ресторанам. Давай я сам за себя заплачу. — Я почувствовал себя неловко от его щедрости. — Никаких "сам", — твёрдо произнёс Дима, глядя мне прямо в глаза. — Сегодня за всё плачу я. — Тогда я ничего заказывать не буду, — упрямо ответил я, чувствуя, как начинаю закипать. — Хорошо. Официант, — Масленников подозвал молодого парня, который тут же подошёл к нашему столику. — Здравствуйте, можно мне ригатони с мясным соусом Болоньезе, салат «Цезарь» и капучино. А парню пасту Карбонара, чай зелёный и тоже, пожалуй, «Цезарь». — проговорил Дима, официант всё записал и удалился. Только я хотел возразить, как парень перебил меня: — Никаких отказов даже слушать не буду. Это твой подарок. Кстати, держи, — Масленников протянул мне аккуратно упакованную коробку. — Что там? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что Дима мне так просто не скажет. — Открой и увидишь, — он слегка ухмыльнулся, наблюдая за моими эмоциями. Я открыл коробку. На дне лежали деньги и какой-то сертификат. «Абонемент на курсы по игре на гитаре». — Сертификат на курсы по гитаре? Господи, Дим, спасибо! Я давно хотел начать ходить и мне, честно говоря, пару аккордов надо отработать. Спасибо большое, — я буквально светился от счастья, искренне тронутый его вниманием. — Значит, угадал, — Масленников тоже улыбнулся, радуясь моей реакции. Мы ещё немного поболтали, и нам принесли еду. — Счёт раздельный, — твёрдо сказал я, как только официант поставил перед нами тарелки. — Нет. Я пригласил — значит, я плачу, — возразил Дима, его тон не допускал возражений. — Нет. Я так не могу, — мне было крайне неловко. — Давай я дам тебе пару минут на раздумья, а сам пока схожу в туалет, — и он ушёл, оставив меня в лёгкой растерянности. — Извините, а можно разделить счёт? — спросил я у официанта, когда тот убирал пустые тарелки. — Извините, но парень уже закрыл счёт, — ответил официант, и я понял, что спорить бесполезно. — Ну как, подумал? — Дима вернулся и снова сел на стул напротив меня. — Ну ты кот, — немного сощурившись, произнёс я. — Уже успел счёт закрыть. — Есть такое. Ну что, пошли? — Куда? — Дальше гулять. Или ты устал? — Пошли. Можно ещё часик-полтора. — Отлично. Мы оделись и пошли дальше гулять по вечернему городу. Остаток вечера прошёл прекрасно. Дима проводил меня до самого дома. Я хотел пригласить его к себе, но он отказался. Родители в этот вечер уехали к друзьям за город, так что я был дома один. Сходив в душ, я наконец-то лёг спать, переполненный новыми впечатлениями. Начало у всех следующих дней было примерно одинаковым. В школе я встретился с Димой, и мы вместе пошли на урок. Обществознание и экономика пролетели незаметно, наполненные легким общением и новыми, ещё не устоявшимися друзьями. Я сидел на истории, как вдруг в кармане брюк завибрировал телефон. На экране высветился неизвестный номер. — Извините, можно выйти? — я поднял руку, обращаясь к учителю. — Можно, — ответил тот и продолжил вести урок, не отвлекаясь. Уже в коридоре я взял трубку и направился в туалет, чтобы никто не услышал разговор. — Алло. — я поднял трубку и зашёл в кабинку. — Здравствуйте, Эмиль Иманов? — на другом конце провода ответил грубый мужской голос. — Да, это я. Что-то случилось? — сердце начало стучаться быстрее, предчувствуя недоброе. — Хочу сообщить вам печальную новость, — мужчина сделал паузу, словно собираясь с силами. — Ваши родители разбились в автокатастрофе. Примите мои соболезнования. — Ч-что? — руки задрожали. — Как это произошло? — Дорога была скользкая. Ваш отец не справился с управлением, и машина улетела в кювет. Мне очень жаль. — в его голосе слышалась искренняя печаль. Телефон выпал из моих рук и со звоном разбился о кафельную плитку. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, в горле образовался ком. Я сполз по стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я не мог в это поверить. Моих родителей больше нет. Слёзы сами покатились по щекам. Я обхватил руками колени и просто сидел, чувствуя внутри лишь зияющую пустоту. Вдруг дверь в туалет открылась, и на пороге появился Дима. — Эмиль, ты ту... Что произошло? — он в миг оказался рядом, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня. — Родители погибли в автокатастрофе, — с трудом выдавил я, слова казались чужими и нереальными. — Ужас какой. Иди сюда, — Дима мгновенно обнял меня. В этот момент я больше не мог сдерживаться. Он гладил меня по спине, успокаивая тихими, ровными словами. — Тише, Эми, я рядом. После того, как первые рыдания утихли, мне пришлось умыться холодной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя. — Надо подойти к Алёне Геннадьевне, чтобы она тебя освободила от уроков, — сказал Дима, всё ещё крепко обнимая меня. — Да, надо, — согласился я. От пережитого эмоций начала болеть голова. — Пошли. Тебе надо домой, отдохнуть, — всё так же не выпуская меня из объятий, мы вышли из туалета. Школьники, проходящие мимо, оглядывались на нас, начинали о чём-то шептаться, но мне было всё равно. Я не обращал внимания ни на что, кроме Димы, который сейчас был единственной моей опорой. Мы наконец дошли до кабинета Алёны Геннадьевны. — Здравствуйте, можете Эмиля от уроков освободить? — я был не в состоянии говорить, поэтому за меня это сделал Дима. — Эмиль, что произошло? — классная руководительница выглядела обеспокоенной, её взгляд был полон сочувствия. — Его родители погибли в автокатастрофе, — с горечью произнёс Масленников, его голос дрогнул. — Господи, Эмиль, мне так жаль, — мне показалось, что она тоже готова была заплакать. — Сейчас я вам обоим выпишу пропуски. Дим, проводи его пожалуйста. — Хорошо. Я так и планировал, — ответил парень, его решительность давала мне хоть какую-то уверенность. Алёна Геннадьевна выписала нам пропуски и отпустила домой. Всю дорогу мы шли молча. Не хотелось ничего говорить, ничего делать. Дрожащими руками я открыл дверь квартиры и прошёл в свою комнату. — Принесу воды, — Дима ушёл на кухню и вскоре вернулся со стаканом воды. — Держи, успокойся. Я медленно выпил весь стакан и лёг в кровать, чувствуя, как тело предательски дрожит. — Где у вас аптечка? — спросил Дима. Я указал на небольшой шкафчик, где у нас хранились лекарства. Он достал нужные таблетки и дал мне. Я принял их и лёг обратно, чувствуя, как тело обмякает. — Тебе надо отдохнуть. Я буду рядом, если что. Я кивнул и отвернулся к стенке. Уснуть получилось быстро, видимо, от пережитого стресса. Я проснулся глубокой ночью. Прикроватные часы показывали час ночи. Немного привыкнув к темноте, я увидел Диму, который каким-то образом уснул сидя в конце кровати. Я встал, чтобы попить воды, и, видимо, разбудил его. — Эмиль, ты куда? — сонным голосом спросил он, приподнимаясь. — Воды попить, — ответил я и пошёл на кухню. Попив, вернулся обратно. — Ложись рядом. Дима лёг у стенки, а я рядом с ним. Он аккуратно обнял меня, притянул к себе, и мы оба вскоре снова уснули. Я проснулся ближе к обеду. Димы рядом не было. Я встал, потянулся и пошёл на кухню. Там меня ждал омлет и записка от Масленникова. «Доброе утро. Я приготовил тебе завтрак, поешь, пожалуйста. Я постараюсь прийти, как только будет возможность. Пиши обязательно. Дима». Я немного улыбнулся, читая записку. Есть особо не хотелось, но ради Димы я впихнул в себя омлет, помыл посуду и вернулся в кровать. В голове всё ещё была пустота. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить. Только бы родители вернулись… Слёзы снова покатились по щекам. Истерика накрыла меня с новой силой. Проревев так пару часов, от изнеможения я отключился. Последние недели полторы я практически не ел, плохо спал. Дима писал, звонил, приезжал, но я не открывал. Не хотелось ничего. Но в один день я всё-таки сдался. Когда Дима приехал в очередной раз, я открыл дверь и впустил его. — Наконец-то, Эми. Я переживал. Теперь я буду всегда рядом. Надо возвращать тебя к жизни. Я сам мучаюсь от того, что ты страдаешь. Давай-ка займёмся тобой, — он улыбнулся, и в его глазах я увидел ту самую искренность, которая помогала мне держаться. — Сначала сходи в душ, а я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Предполагаю, что ты ничего не ел. Я просто стоял как истукан, не в силах пошевелиться. Но Масленников, не требуя объяснений, отвёл меня в душ, а сам отправился на кухню. Я принял горячий душ. Он взбодрил меня, смывая остатки ночных кошмаров и пробуждая аппетит. Выйдя из ванны, я уловил вкусный аромат жареной картошки. — Ммм, как вкусно пахнет, — в животе предательски заурчало. — Ради тебя стараюсь, — Дима улыбнулся и, подойдя, поцеловал меня в макушку. Я немного смутился от его нежности. — Скоро будет готово. Садись. Масленников поставил передо мной тарелку с дымящейся, золотистой картошкой. И я, словно волк, которого месяц не кормили, набросился на еду. — Ты жуй, а не глотай, — Дима чуть усмехнулся, наблюдая за моей неуклюжей попыткой поесть. — Потом иначе живот будет болеть. Закончив с завтраком, Дима потащил меня гулять. Он максимально старался сделать так, чтобы я не скучал, чтобы моя голова была занята чем-то другим, кроме мыслей о родителях. И у него это получилось. За несколько недель он полностью вывел меня из этой депрессии. Доказал, что дальше можно жить, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Но меня не покидала мысль о том, как же отблагодарить Диму за все его старания, за его терпение и заботу. И идея сама пришла мне в голову. Я практически не следил за календарём, погружённый в свои переживания. Стоило мне туда заглянуть, как я узнал, что завтра четырнадцатое февраля. День Святого Валентина. Поэтому я пригласил Диму к себе следующим вечером, говоря, что хочу отблагодарить его. И вот в назначенное время он появляется в моей квартире. — Привет, ты как? — Масленников, как всегда, первым делом крепко обнимает меня. — Прекрасно. Раздевайся, проходи в комнату, — я стараюсь звучать уверенно, хотя внутри всё ещё трепещет волнение. Мы заходим в комнату, где я указал ему на кровать. — Садись. Я смотрю на Диму долгим и пристальным взглядом, в котором смешались благодарность, нежность и зарождающаяся страсть. Затем я целую его. Наши губы встречаются с силой, почти с отчаянием, словно искали друг друга целую вечность. Это не нежное прикосновение, а требовательный захват, поглощающий и лишающий воздуха. Губы разомкнуты, и языки сплетаются в неистовом танце, исследуя, дразня, требуя большего. Дыхание сбивается, становится прерывистым и жарким. Вкус друг друга сводит с ума – терпкий, солоноватый, неповторимый. Руки, до этого неуверенно блуждавшие по телу, сжимают одежду, впиваются в плечи, ищут опоры. Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами и расширенными зрачками. В глазах – отражение той бури, что только что пронеслась между нами. Губы распухли и болят, но нас это не волнует. Мы просто смотрим друг на друга, словно впервые увидев, и в этом взгляде – обещание продолжения, предвкушение еще большей страсти и безумия. Продолжая целоваться, мы постепенно снимаем друг с друга одежду. Сняв последнюю часть одежды — боксеры, я опускаюсь на колени перед Димой. — Что ты... Мх, — он сладко простонал, когда я лизнул головку его члена. — Просто наслаждайся, — я продолжилводить языком по всему его члену, исследуя каждую линию, каждый изгиб. Дима постанывал от удовольствия, его тело напрягалось. Значит, несмотря на мою неопытно сть, я делаю всё правильно. Солоноватый привкус остаётся на моих губах. Я нежно целую его, передавая этот привкус. Потом я оказываюсь под ним. Дима целует мою шею, лопатки, спускается ниже по позвоночнику. Это слегка щекочет кожу, вызывая волны удовольствия. Дима, тяжело дыша, переместился выше. Его карие глаза, обычно полные озорства, сейчас горели таким страстным огнём, что я невольно отвёл взгляд. Но он мягко взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Не отводи взгляд, Эми, — прошептал он, его голос был хриплым от желания. — Смотри на меня. Я подчинился, чувствуя, как по телу разливается волна жара. Его губы вновь нашли мои, но на этот раз поцелуй был более нежным, глубоким, наполненным чувством, которое мы оба так долго пытались скрыть. Его руки скользнули по моим бокам, заставляя меня дрожать от прикосновений. Постепенно мы снова оказались сплетены в объятиях, наши тела, уже обнажённые, искали друг друга. Каждый вздох, каждое прикосновение, каждый поцелуй казался открытием чего-то нового, неизведанного. В тот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, только настоящее – настоящее, наполненное нашим общим желанием и нежностью. Я почувствовал, как Дима приподнялся и начал медленно проникать в меня. Я замер, ожидая. Его движения были сначала осторожными, почти робкими, но затем, чувствуя мою ответную реакцию, становились более уверенными и страстными. Мы двигались в унисон, подчиняясь ритму, который рождался из наших сердец, из нашего общего желания. Каждое движение, каждый стон, каждый наш выдох – всё это сливалось в единую мелодию страсти, мелодию, которая звучала только для нас двоих. Я смотрел в глаза Димы, видел в них отражение своих собственных чувств – смесь нежности, желания и чего-то ещё, чего-то, что мы только начали понимать. Постепенно темп нарастал, дыхание становилось всё более прерывистым. Напряжение нарастало, достигая своего апогея. И вот, в один момент, всё это взорвалось – волной наслаждения, которая охватила нас обоих. Мы лежали, тяжело дыша, наши тела слились в одно целое, наполненные чувством удовлетворения и покоя. После всего этого мы долго лежали, обнявшись, слушая биение сердец друг друга. В этой тишине, наполненной нежностью, я впервые почувствовал себя по-настоящему живым. Я понял, что Дима – это не просто друг, не просто человек, который помог мне в трудную минуту. Он – нечто большее. Он – моя любовь. — Я люблю тебя, Дим, — прошептал я, чувствуя, как по моей щеке катится слеза, но на этот раз это были слёзы счастья. — Я тоже люблю тебя, Эмиль, — ответил Дима, прижимая меня ещё крепче. — Спасибо что был со мной когда мне было плохо, — я улыбнулся. — Я всегда буду с тобой, — он улыбнулся в ответ.