Зенит звёзд

«… Сатору, что ты несёшь на плече?» «О, привет, Сугуру!» — легко отвечает Сатору-сама — Сатору-ониичан? Шики немного пошатнулась, когда костлявое плечо молодого человека внезапно врезалось ей в живот от его резкого поворота. Когда тебя так носят, это довольно дезориентирует, особенно учитывая, что в данный момент она вообще ничего не видит. — «Угадай, что, я нашёл пропавшую племянницу Нанами!» Внезапное вихревое движение, и у Шики возникает отчётливое ощущение, что её с гордостью выставляют напоказ, почти как какое-то плохо ведущее себя домашнее животное. У неё начинает складываться впечатление, что Сатору-ониичан не очень-то умеет обращаться с детьми. Новоприбывший издаёт отчётливо встревоженный звук. «Это что, ребёнок? Какого чёрта ты… постой, нет, так детей не держат! Ради всего святого, Сатору…» Незнакомые руки грубо ложатся ей на плечи и пытаются забрать её из рук Сатору-ониичана. Шики вздрагивает, дёргается, отшатывается и тянется к тому, что хотя бы остаётся знакомым в этом мире тьмы. «Ха! Похоже, я ей нравлюсь больше, чем ты», — голос Сатору-ониичана над её головой звучит самодовольно. Шики едва слышит его за стук-стук-стук своего учащённого сердцебиения и медленно делает мягкий, дрожащий вдох. Спокойствие. Она должна сохранять спокойствие. Има-сан, может, больше и не следит за каждым её движением, но Шики всё равно нужно… «Эй», — говорит новый голос. Сугуру, — так назвал его Сатору-ониичан. Теперь в его голосе меньше раздражения, он стал почти нежным. — «Эй, пожалуйста, не паникуй. Прости, что напугал тебя, я злился только на Сатору». «… Всё в порядке», — отвечает Шики после короткой паузы. Она рефлекторно поворачивается в сторону этого нового голоса, хотя ничего не видит. Жить в полной темноте трудно, но… но она думает, что всё равно предпочла бы это бесконечному следу жутких красных линий, расползающихся по всему и вся. — «Я… простите за излишнюю реакцию. Но я бы хотела остаться с Сатору-ониичаном. Пожалуйста». «Хорошо. Хорошо, всё в порядке», — примирительно говорит Сугуру-сан. «Сатору-ониичан?» Шики снова тряхнуло, когда Сатору-ониичан пожал плечами. «Что? Оказывается, мы дальние кузены, так что всё сходится. Не вижу причин, чтобы кто-то жаловался». «Думаю, у Нанами-куна может найтись пара жалоб», — сухо отвечает другой молодой человек. — «Кстати, ты не хотел сначала отвести её к Шоко? Она не очень хорошо выглядит. У неё что-то с глазами?..» «Шоко же на другом конце кампуса, да? Я думал сначала отвести Шики к Нанами, а потом заглянуть к ней». Кенто-оджичан. Предвкушение трепещет в её груди; Шики скучает по своей семье… «Позволь мне перефразировать: тебе определённо стоит сначала отвести её к Шоко», — ровно говорит Сугуру-сан. И девочка, и её кузен издают одинаковые звуки протеста, но он легко подавляет их обоих. — «Если только ты не хочешь, чтобы Нанами увидел свою племянницу в таком виде?» … Почему-то у Шики вдруг возникает впечатление, что Сатору-ониичан сейчас на неё щурится. «Э-э… так что не так с тем, как она выглядит?» «Что значит "что не так с тем, как она выглядит"?» — его друг звучит недоверчиво. — «Сатору, ребёнок худой как щепка, и у неё бинты на голове. Она выглядит так, будто ты похитил её прямо с больничной койки или что-то в этом роде!» Наступает неловкое, многозначительное молчание. «… Ты издеваешься», — безжизненным, абсолютно ровным голосом констатирует Сугуру-сан. — «Сатору, скажи мне, что ты не похищал ребёнка прямо из больницы». В ответ Сатору-ониичан лишь беззаботно смеётся. Шики быстро решает высказаться в защиту своего кузена, прежде чем ситуация обострится. «Я пошла с ним добровольно! Так что похищения не было… в этот раз?..» Девочка замолкает. Считается ли похищением то, что Има-сан в первый раз увезла её из больницы? Шики определённо не спрашивали, она не ожидала, что заснёт в своей больничной койке и проснётся совсем в другом месте. Но при всей её незнакомости, она родственница Имы-сан, так значит ли это… Слышится лёгкий шлепок — звук ладони, встретившейся со лбом. «… А теперь я волнуюсь ещё больше. Ладно, слушай, просто… отведи её сначала к Шоко, Сатору. Поверь мне». «Да, конечно», — Сатору-ониичан всё ещё не выглядит так, будто понимает, к чему клонит Сугуру-сан, но соглашается довольно легко. Что до Шики… Шики, безусловно, всё ещё хочет увидеть Кенто-оджичана как можно скорее, но… Но, возможно, Сугуру-сан прав. Сейчас она фактически слепа, так что не смотрелась в зеркало уже несколько дней, но он, вероятно, не ошибается, говоря, что Шики выглядит немного… потрёпанной. Если она предстанет перед Кенто-оджичаном в таком виде, то Кенто-оджичан может огорчиться, да? Он может огорчиться. А Шики не хочет, чтобы Кенто-оджичан огорчался, особенно из-за неё. (В конце концов, Шики всё ещё жива, не так ли? … В отличие от её родителей.) «Пошли, пора идти». Несмотря на то, что Сатору-ониичан вскользь упомянул, что «Шоко» находится на другом конце школьного кампуса, в итоге найти её оказалось не так уж и долго. Шики не очень хорошо следила за поворотами, которые они делали, но вскоре прямо перед ней раздался голос молодой женщины, сопровождаемый слабым запахом табачного дыма. «Это ребёнок? Откуда ты её похитил?» Сатору-ониичан издаёт какой-то смутно-оскорблённый звук, в то время как Сугуру-сан рядом с ним усмехается. «Почему вы оба сразу решили, что я её похитил?!» «Наверное, потому, что никто в здравом уме не доверит тебе ребёнка», — криво отвечает Шоко-сан с усталой ноткой в голосе. Затем, более мягким тоном, явно обращённым к Шики: «Постой спокойно минутку, хорошо? Мне нужно будет дотронуться до тебя, чтобы исцелить». Пальцы Шоко-сан холодные, и их прикосновение сопровождается приливом… чего-то. Это немного трудно описать. Почти как холодный поток, который проникает под кожу, до самых костей. Это такой холод, который не совсем холодный, как зимний снег или кусачий иней, а скорее… скорее то, что ассоциируется с прохладной водой, только что набранной из глубокого колодца. Он не резкий, не жгучий. Просто… очищающий, в каком-то смысле. Тупая боль за глазами утихает. Голова больше не кажется такой тяжёлой. «Вот, готово», — говорит молодая женщина. — «Чувствуешь себя лучше?» «… Да. Спасибо». Шики открывает глаза. … А затем тут же зажмуривает их снова от резкого, внезапного потока света. «Не торопись, спешить некуда». Реакция Шики, кажется, слегка забавляет Шоко-сан. «Всё выглядит нормально?» Медленно, девочка снова открывает глаза, несколько раз быстро моргая, пока её расплывчатое зрение привыкает к свету после дней полной темноты. «… Нет». «Нет?» — удивлённый звук, смешанный с беспокойством. Руки молодой женщины снова тянутся к Шики, нежно обхватывая её виски, пока та странная энергия снова окутывает её. — «… Странно, не похоже, чтобы остались какие-то проблемы. Хм. Можешь сказать мне, что не так?» «Линии», — хмурится девочка, разочарованная. — «Линии всё ещё на месте». Шоко-сан замолкает. «Прости, что?» «Линии», — повторяет Шики. — «Красные линии всё ещё там, куда бы я ни посмотрела». За её спиной раздаётся резкий, испуганный вздох. Сугуру-сан? «Шоко, её глаза. Сатору, ты?..» «Да, да, я знаю», — говорит Сатору-ониичан, наклоняясь к ней — и впервые Шики видит своего самопровозглашённого кузена собственными глазами. Он высокий, даже выше, чем, по её воспоминаниям, был Кенто-оджичан. Его волосы белые. Того же самого оттенка белоснежного, что и у Шики. Красные линии мерцают на теле её кузена, но их мало, они редки. Гораздо, гораздо меньше, чем у кого-либо, кого она видела с тех пор, как очнулась в мире, который больше не имел смысла. Но, важнее всего этого… Молодой человек поправляет солнцезащитные очки на своём лице, одной рукой зацепившись за оправу и опуская тёмные стёкла, и Шики обнаруживает, что смотрит вверх в пару кристально-голубых глаз. Ох. «Ты как я», — выдыхает она, и её осеняет. Голубые глаза. Проклятые голубые глаза. … Конечно, глаза Сатору-ониичана не совсем идентичны глазам Шики, нет. В то время как её — тёмные и бездонные, его — светлые и пронизаны звёздной пылью. Совершенно очевидно, что их глаза очень сильно отличаются друг от друга, но Шики всё равно не может сдержать необъяснимый порыв родства, который охватывает её в этот момент. Потому что она чувствует, что в его глазах есть что-то, что всё же так, так похоже на её… Похожее, но в корне иное. «М-м… ну, вроде того», — отвечает Сатору-ониичан с несколько рассеянным видом. Он смотрит на неё сверху вниз, проницательно, и Шики внезапно чувствует себя увиденной на каком-то уровне, который, как она понимает, далеко за пределами её понимания. — «Эти твои глаза… хм, определённо не похоже, что ты наблюдаешь за потоком проклятой энергии…» Девочка по-совиному моргает. «Проклятая энергия?» «… Точно, я почти забыл, что ты из обычной семьи». «Погоди, серьёзно?» — сбоку кареглазая Шоко-сан звучит слегка удивлённо. — «Ты хочешь сказать, что она не из твоего клана? … Хм. Я почти подумала, что она твоя младшая сестра или что-то в этом роде, внешне она определённо подходит». «Не-а, Шики — племянница Нанами-куна», — пренебрежительно машет рукой беловолосый подросток. «А, так это та девочка, что пропала из больницы?» «В яблочко!» — Сатору-ониичан весело показывает своему другу большой палец вверх. «Имей хоть немного такта», — ворчит Сугуру-сан. Он убирает с лица прядь тёмной чёлки, затем поворачивается к Шики. Девочка сидит совершенно неподвижно на смотровом столе, на который её посадили, сложив руки на коленях. — «Проклятая энергия — это… ну, это форма энергии, рождённая из негативных эмоций. Она используется для выполнения того, что мы называем "проклятыми техниками", которые позволяют нам более эффективно изгонять Проклятых Духов». Шики склоняет голову набок. Кое-что из того, что он говорит, кажется смутно знакомым из того, что она недавно подслушала от Имы-сан и остальных, но это всё равно очень запутанно. Особенно потому что… «У меня нет проклятой техники», — сообщает она ему, прямо и по-деловому. Шики всё ещё помнит свою первую встречу с Имой-сан. Женщина не стала скрывать своего разочарования, убедившись, что в Шики нет абсолютно ничего особенного — разве что цвет волос, если уж вообще что-то нужно было сказать о девочке. … Но отношение Имы-сан к ней теперь совершенно изменилось, с тех пор… с того дня, как Шики очнулась в больнице. После того, как глаза Шики изменились, и весь её мир покрылся красными линиями смерти. Это… это то, что они имели в виду под «проклятой энергией»? «Проклятыми техниками»? Так значит, Шики… проклята? Поэтому её родители… Сатору-ониичан выпрямляется и поправляет свои солнцезащитные очки так, чтобы они снова закрывали его глаза. «Вообще-то, у тебя есть проклятая техника. Проклятая техника, проклятые глаза». Шики не застывает от этого откровения, от подтверждения её кузена. Она не позволяет своим рукам сжаться в кулаки. Холодное удовлетворение Имы-сан вспыхивает в её сознании, и Шики просто чувствует… оцепенение. Невольно она не может не вспомнить слова, которые когда-то сказал ей отец: «Не волнуйся, Шики. Что бы ни говорила моя сестра, это хорошо, что у тебя нет проклятой техники или чего-то в этом роде». Её мать была того же мнения. Но ни одного из её родителей больше не было здесь. Ни один из них больше не был жив. А Шики… Шики… «… Можно мне теперь увидеть Кенто-оджичана?» — тихо спрашивает она. Становится облегчением, когда все трое довольно легко соглашаются на её просьбу, вместо того чтобы дальше зацикливаться на проклятых глазах Шики. Сатору-ониичан ненадолго получает выговор от Сугуру-сана за то, что «носит детей как мешок с картошкой». Пока над ней продолжается взволнованный разговор, взгляд Шики бессознательно снова притягивается к красным линиям. Линиям, которые повсюду, повсюду, повсюду. На потолке, на половицах. Проходящие через каждый объект в её поле зрения. Каждого человека. Жуткая линия спускается по шее Сатору-ониичана, исчезая под воротником. Другая линия заметно пересекает лицо Сугуру-сана, прямо по лбу. Начало и конец. Открытие и закрытие. Неумолимо. Неизбежно. (Смерть.) Девочка поворачивается и тут же утыкается лицом в бок куртки своего кузена, зажмуривая глаза в тщетной попытке выкинуть всё из головы. «Ладно, ладно. Пошли к Нанами-куну, да?» Шики молча кивает, внезапно не в силах вымолвить ни слова. . . Он выглядит по-другому. Кенто-оджичан, то есть. Он выглядит… по-другому. Старше. Выше тоже. Не до неузнаваемости, но просто… по-другому. Он сидит в почти пустом классе с всего одним другим учеником за соседней партой, когда Сатору-ониичан весело распахивает дверь. «Нанами, смотри, что я нашёл!» «Годжо. Что ты…» — усталая, многострадальческая нотка в голосе Кенто-оджичана мгновенно исчезает, когда он поднимает глаза и его взгляд падает на неё. Карие глаза расширяются, он тут же вскакивает на ноги, стул с грохотом падает позади него, забытый. — «Шики?» «… Кенто-оджичан», — тихо приветствует Шики. Она не плачет, но определённо несколько раз моргает влажными глазами, впитывая вид своего молодого дяди. Он жив. Кенто-оджичан всё ещё жив. — «Я… я скучала по тебе». Через несколько секунд Кенто-оджичан пересекает класс и заключает её в крепкие объятия. Но Шики требуется несколько мгновений, чтобы ответить тем же, чтобы её пальцы осторожно ухватились за гладкую ткань его формы, решительно избегая красных линий, идущих по всей длине его спины. «Кстати, пожалуйста», — громко говорит её новообретённый кузен откуда-то сзади. «Сатору!» — резко шипит Сугуру-сан. «Что? Это я её нашёл!» — обиженно бормочет Сатору-ониичан. — «Разве я не заслуживаю здесь немного большего признания? Или хотя бы "спасибо", может быть?» Другой мальчик неодобрительно цокает языком. «Это меньшее, что ты мог сделать, учитывая, что это твой клан похитил её в первую очередь!» «… Но разве это действительно похищение, если по закону опека над ней у нас?» — задумчиво размышляет вслух Сатору-ониичан, намеренно притворяясь непонимающим. Он резко ухмыляется, когда его друг бросает на него испепеляющий взгляд за такое поведение. — «Ой, да ладно, не будь таким, Сугуру». «Ты невыносим», — ровно сообщает ему темноволосый мальчик, затем поворачивается к Кенто-оджичану. — «Можешь его игнорировать, если хочешь, Нанами-кун». «Нет, я…» — Кенто-оджичан прочищает горло, выпрямляясь. Шики остаётся рядом с дядей, ещё не готовая расстаться с ним. Если то, как его пальцы нежно сжимают её, о чём-то говорит, он в этот момент чувствует то же самое. — «… Спасибо, что нашёл её, Годжо-сан». «И всегда пожалуйста!» — щебечет беловолосый подросток. — «О, тебе стоит поблагодарить и Шоко, так как она осмотрела Шики своей Обратной Проклятой Техникой. Но Сугуру не благодари, он ничего не делал…» «Прошу прощения? Кто был тем, кто откопал те записи…» «Спасибо», — поспешно вмешивается Кенто-оджичан. Затем, более искренне: «Спасибо. Я… я также благодарен за все ваши усилия. Иэйри, Гето». Иэйри-сан и Гето-сан. Шики запоминает имена, вторя своему дяде и тоже выражая свою благодарность. «Так ты племянница Нанами?» — раздаётся за её спиной новый голос, весёлый и яркий. Говорящий — улыбающийся темноволосый мальчик, другой ученик, который был в классе с Кенто-оджичаном, когда они вошли. — «Приятно познакомиться! Рад видеть, что ты в порядке, Нанами очень волновался». «Хайбара». «Э? Я сказал что-то не то, Нанами? В смысле, нет ничего плохого в том, чтобы она знала, что ты беспокоился, верно?» Шики прислоняется к дяде, и что-то тёплое разливается у неё в груди от этой новости. «Я… я тоже о тебе беспокоилась, Кенто-оджичан». Тихий вздох где-то над её головой. Дядя гладит её по плечу. «Тебе не нужно было обо мне беспокоиться, Шики. Я… я просто рад видеть, что ты в порядке». Я чувствую то же самое, оджи-чан. «Он старался навещать тебя, когда мог, в течение всего прошлого года», — добавляет Хайбара-сан. — «А потом, когда ты внезапно исчезла из больницы, и ни один из врачей не говорил, куда ты делась. Это был довольно большой испуг, прежде чем мы наконец выяснили, что Клан Годжо вмешался, чтобы позаботиться о тебе!» Шики не совсем уверена, что «позаботиться о тебе» — это правильное описание её похищения неизвестными родственниками. Судя по тому, как Кенто-оджичан напряжённо замирает рядом с ней, он, вероятно, тоже с этим не совсем согласен. «… Это была Има?» — тихо спрашивает он. Шики кивает. — «Я должен был догадаться. Но зачем ей…?» «Посмотри на её глаза, и получишь свой ответ, Нанами», — цокает языком Сатору-ониичан. «Её глаза?» — бормочет Кенто-оджичан, опуская взгляд. Взгляд Шики решительно устремлён в пол. Она не хочет смотреть вверх. Она не хочет видеть…! — «Шики, пожалуйста, посмотри на меня». Короткий миг молчания. Затем, медленно и неохотно, Шики поднимает голову. Красные линии. Она мельком видела их раньше, но вот так — стоя так близко к дяде, — резкие красные линии, испещряющие его тело, ясны и безошибочны. Неоспоримы. Кенто-оджичан коротко, резко вдыхает. «Что случилось?» «Значит, это действительно новое явление», — размышляет Сатору-ониичан из дверного проёма. — «Отлично. Приятно получить подтверждение». «Больно?» Кенто-оджичан полностью игнорирует своего старшеклассника. Он снова опускается на одно колено перед Шики, одна рука автоматически поднимается, чтобы коснуться её лица, прежде чем, по-видимому, передумать. — «Как, чёрт возьми, что-то подобное вообще… Иэйри-сан, не могла бы ты её осмотреть? Глаза Шики, они никогда не были…!» «Дыши, Нанами». Шоко-сан — Иэйри-сан — переносит вес, садясь на соседнюю парту. «Успокойся, я уже применила на ней свою технику ранее. Её глаза функционально в порядке». «… Её глаза синие». «Как и мои!» «Сатору, твои глаза и должны быть синими», — закатывает глаза Сугуру-сан (Гето-сан?). Беловолосый подросток жестикулирует в сторону Шики, затем указывает на себя для пущей убедительности. «Что не так с синими проклятыми глазами?!» Его друг бросает на него сомнительный взгляд. «… Разве такое вообще бывает?» «Я бы сказала, что, похоже, у неё проявилось какое-то глазное проклятье после пробуждения из комы», — говорит Иэйри-сан, беззаботно игнорируя оживлённую перепалку своих одноклассников на заднем плане. — «Если возможно, было бы лучше проверить записи Клана Годжо, чтобы увидеть, были ли предыдущие случаи, похожие на её, на которые мы могли бы сослаться. Это не Шесть Глаз, но… возможно, какой-то их вариант?» Губы Кенто-оджичана сжимаются. «Я… у неё никогда раньше не было никаких признаков проклятых техник. Има-сан даже приходила и проверяла». Иэйри-сан пожимает плечами. «Хотя более сильные техники обычно проявляют ранние признаки, если их искать, всё же считается нормальным, что у детей проклятая техника пробуждается в возрасте от четырёх до шести лет. Шики здесь, сколько. Шесть?» «Ей… да, ей только что исполнилось шесть». «Тогда как раз вовремя», — кивает Иэйри-сан. — «Я знаю, что у кланов также есть свои способы предварительно проверять наличие проклятых техник, даже когда ребёнок только родился, но, очевидно, есть место для ошибки. Всё по-прежнему совершенно нормально, хоть и несколько неожиданно в случае твоей племянницы». Кенто-оджичан быстро бросает взгляд на Шики, которая бесстрастно смотрит на него в ответ. «… Она станет колдуном, не так ли». Сами слова — это вопрос, но они звучат скорее как смиренное утверждение. Иэйри-сан снова кивает, смутно сочувствуя, по какой-то зловещей причине, которую Шики не совсем понимает. Колдун? Как Кенто-оджичан? «Глазное дзюдзюцу, подобное этому, редкость, Нанами. Маловероятно, что Клан Годжо захочет её отпустить», — устало вздыхает молодая женщина. — «Если она станет колдуном, то, по крайней мере, сможет себя защитить. И… учитывая, как кланы относятся к сохранению определённых техник внутри семьи…» При этих словах блондин хмурится. «Она даже не Годжо! Разве это ничего не значит?» «Вообще-то? В каком-то смысле, да», — внезапно неуместно вмешивается сбоку Сатору-ониичан. — «Има уже прошла все процедуры, как её ближайший совершеннолетний родственник». «Если ты захочешь это оспорить, то, вероятно, пройдут годы, прежде чем ты сможешь это сделать, Нанами-кун», — Гето-сан потирает подбородок, слегка извиняясь. — «И… её отец родился Годжо, верно? Вероятно, высшие чины сосредоточатся именно на этом, зная их». Кенто-оджичан издаёт расстроенный, беспомощный звук. Шики прикусывает губу, наклоняясь вперёд. Она не… она не совсем понимает, что происходит. Не понимает ничего, кроме того, что её глаза изменились, и это означает, что Има-сан хочет её для… для чего-то. Что-то о проклятиях? Проклятых техниках? Колдунах? … Шики не знает. Но что Шики знает, слушая этот разговор, так это то, что Кенто-оджичан не может ей помочь. Он хочет — он, несомненно, заботится о Шики, — но он не может ей помочь, не перед лицом Клана Годжо. Итак. «Я буду в порядке, Кенто-оджичан», — пытается улыбнуться Шики. В этот момент всё, о чём она может думать, — это холодное удовлетворение Има-сан. — «… Има-сан хочет меня из-за моих глаз. Я… я буду в порядке». «Это не совсем хорошо, Шики», — коротко говорит её молодой дядя тихим голосом. Она это знает. Но даже так… «Не то чтобы ты мог что-то с этим сделать, Нанами-кун», — лениво тянет сбоку Сатору-ониичан. — «По крайней мере, не сейчас. И это не так уж и плохо. Даже если отбросить тот факт, что ты сейчас всего лишь студент… с такими глазами, ты действительно думаешь, что сможешь защитить её в одиночку? На меня первых ассасинов начали посылать, когда мне было пять, знаешь ли. Похитителей тоже». … Ассасинов?! Слегка встревоженная, Шики испытующе смотрит на своего такого же беловолосого кузена, пытаясь определить, не шутит ли он с ней. В ответ она получает лишь острозубую ухмылку и ничего больше. Взгляд на Кенто-оджичана показывает, что её дядя побледнел, однако, так что, очевидно, в словах Сатору-ониичана есть доля правды. «Правда, у неё нет Шести Глаз», — беззаботно продолжает её кузен. — «Но Шоко упомянула об этом ранее, не так ли? Глазное дзюдзюцу, как у нас, — редкость. Это делает нас ценными. Я удивлюсь, если за ней не начнут охотиться Пользователи Проклятий, как только новости о её глазах распространятся, честно говоря. И я уверен, что уже есть определённые слухи… циркулирующие». Кенто-оджичан выглядит мрачно. «Очевидно, с тремя великими семьями много проблем, но Сатору здесь в чём-то прав», — вздыхает Гето-сан. — «Если бы не её глаза, может быть, мы могли бы попытаться убедить Ягу-сенсея сделать её подопечной школы, как в твоей нынешней ситуации, Нанами, но…» «Я понимаю», — тихо говорит Кенто-оджичан, сжимая руки в кулаки по бокам. Гето-сан выглядит сочувствующе. «Это не так уж плохо. Наверное. Если ничего другого, по крайней мере, Сатору сможет за ней присматривать, верно?» В ответ на это Сатору-ониичан лениво показывает большой палец вверх. Кенто-оджичан не кажется полностью убеждённым, и. Что ж. Возможно, довольно очевидно, что её кузен не умеет заботиться о детях. Но Шики помнит, как он ворвался в её больничную палату и вышел обратно, а Има-сан не смогла ничего сказать против него, помнит, как он носил её по всей территории школы и сдержал своё слово. Как насчёт того, чтобы тайком сбежать навестить Нанами-куна? «Я буду в порядке, Кенто-оджичан», — снова говорит Шики. И на этот раз слова звучат с чуть большей искренностью. Даже если у Имы-сан есть скрытые мотивы желать Шики, даже если Клан Годжо окажется опасным таким образом, что ассасины или похитители покажутся предпочтительным вариантом, даже если окажется, что Сатору-ониичан может быть так же беспомощен против желаний своего клана, как и Кенто-оджичан в настоящее время… Шики просто счастлива снова видеть Кенто-оджичана. Она не хочет, чтобы Кенто-оджичан волновался. Она не будет обузой для Кенто-оджичана. (… Она не станет причиной его смерти. Не так, как это случилось с её родителями.) Шики… действительно, действительно не должна была остаться в живых. Но она жива. Она мертва, но нет, и теперь её глаза отражают эту неестественную дихотомию в виде расколотых, жутких красных линий. Итак. «Я буду в порядке».