Мой

Маршалл

Звуки приглушенных голосов за стеной становятся все громче и громче. Мама снова ругается со своим новым бойфрендом. Кем бы он ни был на этот раз, сценарий всегда один и тот же - сначала медовый месяц, потом отношения, похожие на американские горки, где в один момент они обожают друг друга, а в следующий - ненавидят. Она любит спорить, любит, чтобы последнее слово оставалось за ней, и просто жить не может без драмы. И каждый ее бойфренд такой же. Идеальный рецепт катастрофы. А я.. я просто живу в этом хаосе и завяз в нем. Я не могу дождаться, когда, наконец, смогу свалить из этого дома. Если бы это зависело только от меня, я бы вообще в нем даже не ночевал. Честно говоря, очень часто я так и делаю. Практически всю свою жизнь я проводил больше времени в доме моего лучшего друга Джона, чем в своем собственном. Его родители – потрясающие люди и относятся ко мне, как к родному сыну. А Джон - как к брату. Он даже глазом не моргнул, когда я признался ему, что бисексуал. Я поделился этим только с ним, и он вообще не увидел в этом никакой проблемы. Он всегда и во всем поддерживал меня и даже сказал, что спросит у своих родителей, могу ли я официально переехать к ним. Но как бы хаотична ни была моя жизнь дома, я бы никогда не позволил ему сделать это. Я постоянно чувствую вину за то, что хочу оставить маму. Я знаю, ей кажется, будто все от нее уходят, потому что она что-то ненужное, от чего можно запросто отказаться. И она даже не осознает, что передает это ощущение мне. Она всегда выбирает своих мужчин, а не меня. Может оставить меня у Джона на несколько недель, пока тусуется, путешествует и живет в свое удовольствие. А потом, когда у нее всё рушится, она снова тянет меня домой. Говорит, что мы с ней вдвоем - одни против всего мира. Иногда и вправду так кажется, пока она не находит кого-то нового. Крики не прекращаются. Потом - тяжелый топот по коридору, шаги ближе... ближе… пока не затихают. Это Лайл. Более легкие шаги следом. Мама. Входная дверь хлопает, сотрясая дом. Значит, он вышел, собираясь уйти, а она попробует удержать его. Если я задержусь здесь хоть на минуту дольше - они начнут мириться. И этот процесс я точно не хочу слышать. Я могу пойти к Джону. Он всегда меня ждёт. Если я не появлюсь, он, скорее всего, даже разозлится. Джон из тех, кто старается быть всем для всех. Ему всё по плечу, но он никогда не зазнаётся, а такие люди встречаются нечасто. Но, блин, так паршиво чувствовать себя лузером, зависящим от него. Почти каждую ночь я снова и снова стучу в его окно, чтобы он впустил меня внутрь. А его родителям приходится готовить ужин с расчетом на мое появление. Когда мама и Лайл, пошатываясь, вваливаются в дом, а дверь ее спальни захлопывается с той же силой, что и входная несколькими минутами раньше, я решаю, что оставаться дольше нельзя. Слышать, как твоя мать занимается сексом? Нет уж, спасибо, в нашем доме с двумя спальнями и тонкими стенами слышно абсолютно всё. Я натягиваю спортивные штаны и толстовку. У Джона есть моя сменная одежда, так что утром будет, в чем пойти в школу. Туалетные принадлежности тоже хранятся у него. Я просто обуваюсь, хватаю рюкзак и ухожу. Мама даже не заметит моего отсутствия, а если и заметит, то, скорее всего, ей будет всё равно. Она не из тех родителей, с которыми нужно советоваться и рассказывать, куда ходил и что делал. Хотя мне семнадцать, и у меня есть права, машины у меня нет, так что я прыгаю на велик и еду к Джону. Надеюсь, скоро смогу накопить достаточно денег на подержанную тачку. Все огни в доме Джона потушены, и я ненадолго останавливаюсь, разглядывая фасад. Двухэтажный аккуратный дом, выкрашенный в прошлом году в нежно - голубой цвет. Перед входом - клумбы с цветами, а позади - сад. На подъездной дорожке стоит баскетбольное кольцо - мы с Джоном проводим тут кучу времени, бросая мячи в корзину. Вся их улица - словно кадр из семейного ситкома, в котором допускается немного драмы, но к концу каждого эпизода все непременно налаживается: родные всегда находят выход из любых ситуаций, поддерживают друг друга и совершают правильные поступки. Я обхожу дом и замираю, увидев через окно первого этажа лампу, горящую у кровати Джона. Странно, уже поздно, а завтра нам в школу. Обычно он ложится спать раньше. Я тихонько стучу, через мгновение шторы раздвигаются, и вот он - Джон. Его каштановые волосы растрепаны и торчат во все стороны, словно он зарывался в них пальцами и тормошил, как он делает в минуты сильного волнения. Джон не умеет скрывать своих чувств, особенно рядом со мной, так что я сразу понимаю - что-то не так. Он открывает окно, и я подпрыгиваю, забираясь внутрь. Входить через дверь никто не запрещает - его родители ничего не имеют против моих поздних визитов. Но влезать ночью через окно – это наша небольшая традиция. - Что случилось? - Я в полном ужасе, это Какой-то гребаный кошмар. - Джон садится на край кровати, нервно дергая ногой. Я хмурюсь. - Что произошло? что-то с родителями? Он поднимает на меня глаза. - Кэлли беременна. У меня отвисает челюсть. Конечно, для меня не было сюрпризом то, что Джон и Кэлли спят друг с другом. Они начали встречаться еще в четырнадцать - в наш первый год в старшей школе. Они были первыми во всем друг для друга. Кэлли - первая девушка, к которой Джон почувствовал что-то серьезное. Первая, кого пригласил на свидание, первая, которую взял за руки, первая, которую поцеловал. Они лишились девственности вместе. Но я точно знаю, что Джон всегда использовал презервативы. Он слишком ответственный, чтобы легкомысленно относиться к защите. - Черт… черт… но как? Он пожимает плечами. - Я не знаю. Презервативы не гарантируют стопроцентную защиту. Она сказала мне сегодня. Я стану отцом в восемнадцать. Это не удивляет меня. В выборе, который кажется тебе правильным, нет ничего плохого, и Джон всегда поддерживал право каждого решать за себя. Но я хорошо знаю его, и Кэлли тоже, чтобы не быть шокированным тем, какой выбор они сделали. - Блядь, - я сажусь рядом с ним. Джон - звезда нашей школьной футбольной команды, квотербек номер один. Нет ни малейших сомнений, что он поступит в университет первого дивизиона** и будет играть там в футбол. ** Университеты первого дивизиона (Division 1 school) в системе NCAA (National Collegiate Athletic Association) считаются топовыми в студенческом спорте. Они получают наибольшее финансирование, у них самые сильные команды, и именно их спортсмены чаще всего попадают в профессиональные лиги. Он круглый отличник, но при этом умудряется тусоваться на вечеринках по выходным, как и многие подростки, а еще работать, заниматься волонтерством, быть отличным парнем для Кэлли, лучшим другом для меня и хорошим сыном для своих родителей. - Если кто-то и может с этим справиться - так это ты. - Кэл боится, но она тоже хочет оставить ребенка. Мы разберемся, понимаешь? Это же не значит, что я ее не люблю. Я и так планировал провести с ней всю жизнь, создать с ней семью… Он вздыхает. - Просто это произойдет раньше, чем мы планировали, вот и все. Я обнимаю его за плечи, и Джон кладет голову мне на плечо. Между нами нет никакой романтики или влечения. Когда я совсем недавно рассказал ему, что я би, я волновался, что он может подумать иначе. Но, как и всегда, Джон отреагировал правильно. Он знает, что я не вижу в нем никого, кроме друга. И я точно знаю, что и он никогда не посмотрит на меня иначе, как на брата. - Я с тобой. Ты это знаешь. Я помогу всем, чем смогу. - Ты скоро будешь дядя Марш, - говорит он, и я вижу его улыбку. - Мне нравится, как это звучит. Голова у меня до сих пор идет кругом от новости, но я стараюсь этого не показывать. Когда Джон начинает плакать, я просто обнимаю его. Он, наверное, думает о своем будущем, боится подвести семью и переживает еще о тысяче других вещей, за которые чувствует ответственность. - Ты будешь лучшим отцом в мире, - говорю я ему, потому что Джон из тех, кому нужно это услышать. - С чего ты взял? - Потому что я знаю тебя. Джон вытирает глаза. - Спасибо, Марш. Знать, что ты всегда рядом – это многое значит. - Всегда, братан. - Да, я знаю. И я тоже всегда прикрою твою спину. И хотя я не могу сказать то же самое ни про кого другого в своей жизни – Джону я верю. Когда наступает время окончания школы, он решает провести выпускной только со мной, а не с Кэлли. Он делает это ради меня, чтобы я знал, что независимо от того, что будет дальше - мы всегда будем братьями. Когда я уезжаю в колледж в Калифорнию, Джон старается, чтобы мы созванивались хотя бы раз в неделю. Он неожиданно прилетает ко мне на день рождения, приезжает и на мой выпускной в колледже. Когда он отправляется в поездки со своей семьей – он всегда зовет меня присоединиться, хотя я обычно вежливо отказываюсь. Это всё - таки их семейное время, и я не хочу навязываться. Но сам факт, что меня приглашают, что Джон, несмотря на разделяющие нас годы, расстояния и перемены в жизни, даёт мне понять: у меня всегда есть место рядом с ним – значит для меня очень много.