Мой

** Маленькое вступление перед главой от переводчика. Как могли заметить внимательные читатели – при обращении к Маршаллу ДжейТи использует местоимения «ты» и «вы». Это не ошибка в переводе или редактировании. Это очень важный момент в отношениях героев, потому что саб всегда обращается к дому на «вы». Но в нашей истории два сложных момента: первый психологический у ДжейТи – он знает Марша с детства, у него теперь в голове 2 личности, Марш как друг отца и Сэр как Дом, и переключиться сходу на только «вы» в бытовых разговорах ему сложно. Второй – лингвистический, тут уже сложность для меня. В английском языке нет местоимений «ты»/«вы», там только «you», поэтому тут уж я полагалась на свою интуицию. Во время сессий, при обращении Сэр – я использовала от лица ДжейТи «вы», чтобы подчеркнуть субординацию Дом/саб. В некоторых же диалогах (особенно воспоминания о детстве, об отце ДжейТи) – я использовала «ты», поскольку в них Маршалл фигурирует не как Дом, а как друг семьи. Фух, надеюсь понятно объяснила 😊 *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.

Маршалл

Джей уже собирается снова опуститься на колени и ползти за мной, и как бы ни заводила меня сама мысль об этом, я говорю: - Можешь просто идти. Раньше, когда я сказал, что он будет на коленях всё время, пока он здесь, я как - то не продумал момент с тем, что мы пойдём на кухню поесть. - А можно я встану на колени, когда мы придем? - спрашивает он, и от этих слов какие - то чувствительные нервы, о существовании которых я даже не подозревал, внезапно вспыхивают, как спички, с треском и покалыванием. - Да. А пока иди туда и жди. Я переоденусь в чистое и вернусь. - То есть вы будете одеты, а я - голый? Я вопросительно поднимаю бровь. - Тебя это не устраивает? - Нет, всё нормально. Ну, то есть…мне нравится видеть вас голым, но есть что-то... Не хочу использовать слово «унизительное», ведь это не в плохом смысле. Но что-то в том, чтобы быть голым, пока вы одеты, напоминает мне, что вы - тот, кому нужно поклоняться, и я - тот, кому выпала честь это делать. Мой пульс бешено скачет, как необузданный жеребец. - И ты великолепно с этим справляешься, милый мальчик. А теперь иди - и можешь сначала умыться, - добавляю я, хватаю джинсы и нижнее бельё и направляюсь к лестнице. Если я останусь с ним здесь прямо сейчас - я точно не оденусь. Я просто разложу его на ближайшей поверхности и трахну. Наверху я умываюсь, переодеваюсь в чистую рубашку, чистое белье, брюки. Это дает мне время остыть хоть немного. Я по - прежнему стараюсь не слишком задумываться о связи между мной и Джеем. Потому что, если начну - буду только злиться на себя ещё сильнее. Проблема в том, что, если говорить откровенно, мне уже плевать, насколько плохим другом это меня делает. После всего лишь одного раза с Джеем я уже знаю - я не остановлюсь. Как и было сказано ранее: всё, чего мы добились - это того, что я хочу его ещё сильнее. И дело тут вовсе не в новизне игры, опыта у меня предостаточно. Дело в нём. что-то в том, как Джей подчиняется мне, задевает те струны моей души, которые сорок лет спали внутри меня, запертые и забытые. Когда я захожу на кухню, он уже сидит за столом. Хочет встать, но я качаю головой. - Сиди там. Поговори со мной, пока я готовлю тебе ужин. - Ну…окей, - отвечает он с ноткой неуверенности. - Расскажи мне побольше о твоем друге Реджи. - Мы познакомились в ресторане. Он официант и учится в университете Северной Каролины. Мы сразу нашли общий язык. С тех пор как я окончил школу, я, конечно, встречал таких, как я, но он - мой первый настоящий друг - квир. Все мои друзья, с которыми я тусовался в школе - были натуралами, потом были какие - то знакомства, были партнёры по сексу… но Реджи - мой лучший друг. Это такой кайф – быть рядом с кем-то, кто меня по - настоящему понимает. - Понимаю. Я был таким же подростком. Переезд в Калифорнию всё изменил Я там много чего о себе понял. Я достаю из холодильника куриное филе и начинаю его отбивать. - Вы говорили, что именно там разобрались в своих кинках и начали изучать Тему, да? - Да, - киваю я. - Я и раньше догадывался, что во мне что-то не так. Вся моя порнуха была… нестандартной. И мне очень хотелось называть партнеров грязными словами и приказывать им, что делать, но я тогда мало что понимал в этом - просто знал, что это меня очень заводит. В Калифорнии я встретил много людей, которые были намного опытнее. Они помогли мне разобраться, научили, показали дорогу. - А как папа узнал? - спрашивает он тихо. Джон - это последнее, о чём мне хочется сейчас говорить, но я знаю, почему он спрашивает. Он боится и хочет знать: если его отец не принимает мою доминантную сторону, то что будет, если он когда-нибудь узнает о Джее? - Я сам ему сказал. Он постоянно пытался сводить меня с кем-то. Вечно намекал, что мне пора угомониться, жениться… и, ну… жить той жизнью, которую он считает правильной... - Как знакомо, - фыркает Джей. - Он делает это из любви. - Я знаю. Но от этого мне не легче, так же, как и тебе, уверен, не было. Мой папа - хороший человек, но, если что-то не вписывается в его картину мира, ему становится очень трудно это понять. Я не могу сказать, что он неправ. - Но вы же не обязаны были ему рассказывать. Это же ваше. Стыдиться тут нечего, конечно, но вы вполне могли бы оставить это при себе. Разговаривать с ДжейТи - Джеем - вот так, откровенно – интересно и необычно. Хотя за эти годы мы говорили немало, но все те разговоры были другими: более поверхностными, менее личными, менее глубокими, менее зрелыми. - Я не люблю врать ему. А тогда это уже начало казаться ложью. Поэтому я выбрал сказать правду. - Значит, всё, что у вас происходит со мной – это… то же самое? - Да. - Но… вы же всё равно собираетесь со мной продолжить? - Мы уже это обсуждали. И не один раз, - говорю я, приправляя филе специями. - Да, но мы ведь не говорили об этом с точки зрения вранья. Мне не по себе, но я настолько эгоистичен, что не собираюсь с вами спорить об этом Я усмехаюсь. - Ты не эгоист, милый мальчик. А теперь давай перестанем говорить о твоем отце, пока ты голый, а? Джей смеётся вместе со мной, радостно и без фальши. - Полностью поддерживаю. А что вам больше всего понравилось сегодня? Я просто хочу быть уверенным, что тоже даю вам то, что вы хотите. Ах, если бы он только знал… Я давно не получал такого удовольствия от близости с кем-то. А может, и никогда. - Даёшь. Мне понравилось всё. Часть моего удовольствия – это твоя реакция и власть, которую я над тобой ощущаю. Так что, если я приказываю, и ты подчиняешься, и твоя реакция такая, как я надеюсь - я точно получаю кайф. Но если ты хочешь конкретики - то я уже делился с тобой тем, что мне нравится. И когда мы говорили вживую, и в переписке. Когда ты встаёшь на колени для меня, когда я заставляю тебя плакать, когда я вижу, как ты теряешься во мне…Вот это - то, что действительно радует меня. - Боже мой, у меня снова встаёт. - Никаких стояков. Пока нет. А что Реджи изучает? Мы болтаем обо всём, пока я готовлю ужин: курицу, рис и подливку. Джей расспрашивает о моей работе, рассказывает о клиентах в ресторане. Ещё немного подробнее и откровеннее делится подробностями о своих прошлых сессиях подчинения. Я рассказываю ему, что по утрам люблю бегать в одиночестве, а он признаётся, что ему больше нравятся спортивные игры - командные и азартные. Когда всё готово, я говорю: - Иди, принеси подушку с дивана. Потом вымой руки и встань на колени для меня. - Да, Сэр. Я ставлю на стол одну тарелку с едой на двоих, потом беру наши напитки. Джей подаёт мне подушку, идёт к раковине, а я сажусь на стул и кладу подушку на пол между своих ног. Не могу удержаться и любуюсь его задницей – всё ещё со свежими розовыми следами, и снова думаю, каково это будет, когда я, наконец, возьму его? Потому что это совершенно точно случится. До того, как между нами всё закончится – я его обязательно трахну, и скоро. Нет никаких шансов этого избежать. Когда он поворачивается ко мне, я говорю: - Иди сюда. Джей подходит, опускается на колени прямо на подушку. Я отрезаю кусочек куриного филе, добавляю на вилку немного риса, подливки - и протягиваю ему. - Вы собираетесь меня кормить? —спрашивает он, хмуря брови. - Нет, я просто держу вилку перед твоим лицом безо всякой причины. - Какой же нахальный Дом, - хихикает он. - Я же могу привыкнуть к тому, что меня так балуют. Мне это нравится. Почему я такой независимый в одних случаях и такая нуждающаяся маленькая шлюшка в других? Он снова заставляет меня рассмеяться. Интересно, он всегда был таким, или это что-то новое, что появилось между нами? - Оба эти состояния могут быть правдой. Слишком многие смотрят на мир в чёрно - белом свете - всё должно быть либо так, либо эдак… А на самом деле жизнь проходит в серых полутонах. Он кивает. - Мне это нравится. Открывает рот, наклоняется вперёд и берет первый кусочек. Жуёт и глотает – и я даю ему следующий. Он раскраснелся, взгляд затуманился и поплыл, а легкая, счастливая полуулыбка вообще не сходит с его лица. - Ты прям весь распушился и похорошел, - подшучиваю я, отправляя кусок себе в рот. - Ага. Потому, что меня кормит сексуальный мужчина. Это заставляет меня чувствовать себя… особенным. Будто я - сокровище. Я был с невероятным количеством мужчин и женщин за эти годы. Многие говорили что-то похожее, но гордость, которую я испытываю, услышав это от Джея - совершенно новая, особенная. Это такое полное чувство удовлетворения, которое должно было бы заставить меня остановиться прямо сейчас, сказать себе: «хватит, это уже не просто игра», но вместо этого я протягиваю руку и беру его за подбородок. - Ты и правда сокровище. И когда он расплывается в широкой счастливой улыбке, я отпускаю подбородок и бью его по щеке. - Ох, чёрт, - стонет он. – Еще раз. Боже, у меня снова стоит. Я усмехаюсь. - Не ты здесь командуешь, помнишь? - Мааршалл… - жалобно тянет он, но я его игнорирую, снова набираю еду на вилку и протягиваю ему. Мы продолжаем есть, я отдаю большую часть порции Джею, но и сам не забываю поесть. Он явно кайфует, стоя на коленях, пока его кормят с рук. Для меня это новый опыт. Обычно я не кормлю сабмиссивов таким образом, но у меня было ощущение, что Джею это понравится. И, что вообще неожиданно – мне тоже. Когда мы доедаем, я киваю в сторону раковины. - Помой посуду, пожалуйста. - Ну вот, это уже не весело. - Нет, но тебе же нравится, когда я говорю тебе, что делать. Он стонет. - Мгм.. Да. Джей встает - и я шлепаю его по заднице. - Ай, бля!! - Побольше уважения, пожалуйста. Без всяких там угу, мгм, да. В его взгляде всё меняется - будто он сам разочарован в себе. - Простите, Сэр. Я не подумал. - Всё в порядке. А теперь иди мой посуду – я хочу полюбоваться твоей красивой жопой. - Да, Маршалл. Он берёт тарелку и идёт к раковине. Я, конечно же, наблюдаю за его упругой задницей, всё ещё розовой от моих ладоней, пока он ополаскивает посуду и загружает ее в посудомойку. Когда он заканчивает, вытирает руки и молча опускается передо мной на колени – я не говорю ни слова, просто смотрю на него. Он такой … естественный в этом, и видно, как он этого жаждет. - Поехали, я отвезу тебя домой. - Можно я останусь ещё ненадолго? В его голосе - такая надежда, что её просто невозможно игнорировать. Он скоро будет вить из меня верёвки, и я, похоже, ничего не смогу с этим поделать. Я вздыхаю: - Пойдём. Джей ползёт за мной следом в мой домашний кабинет. Я стягиваю джинсы и нижнее белье, сажусь в кресло. - Иди сюда. Под стол. Я буду работать, а ты - держать мой член у себя во рту. - Под столом? - С этим есть проблема? Джей мотает головой. - Нет... просто непривычно. Я себя чувствую, как будто участвую в каком-то порнофильме. Его дурашливость заставляет меня улыбаться. Он принёс в мою жизнь легкость и беспечность, которых мне часто не хватает. Он заползает под стол. К счастью, тот достаточно высокий, чтобы Джей мог удобно устроиться, положить щеку мне на бедро, взять мой пока ещё мягкий член в рот и держать его там. Тёплое, влажное сосание вызывает мурашки на коже, но я стараюсь не обращать внимания - открываю почту, читаю письма, отвечаю на пару штук, а потом загружаю один из отчётов для просмотра. Честно говоря, я вообще не обращаю внимания на то, что делаю. Всё это - больше для вида, потому что он хотел остаться, а я не захотел его прогонять, но при этом стараюсь напомнить нам обоим, чем всё это является на самом деле. Иногда я опускаю руку, провожу пальцами по его волосам и говорю: - Ты такой хороший мальчик для меня. Или: - Посмотри на себя, ты - идеальное место для моего члена. Каждый раз он вздрагивает, глядя на меня снизу вверх, полный блаженства и жаждущий большего. Я позволяю пройти целому часу, прежде чем, наконец, говорю: - Тебе пора домой. - Вы что, больше не собираетесь мной попользоваться? - Думаю, всё сказано ясно, раз я сказал, что пора домой. Я отвезу тебя. И покажи мне чек за твою поездку сюда. - Да, Сэр, - бурчит Джей, явно недовольный. – Но вам это нравится! Вы улыбнулись, когда поняли, что я всё ещё вас хочу. - Мне нравится видеть, как ты страдаешь. Ты ещё это поймешь. И ты полюбишь страдать для меня - потому что это то, чего хочу я. - Ну… раздражаться я всё равно имею право... Сэр. Я опять смеюсь. - Идём уже, мелкий хитрый засранец. Я хватаю свою одежду и иду за ним в гостиную. Мы оба быстро одеваемся, потом направляемся в прихожую, где стоят его кроссовки. - Сядь, - указываю на скамью. Джей хмурится, но садится. Я беру один его кроссовок с пола и киваю, чтобы он поднял ногу, а когда он слушается - надеваю обувь. - А что вы делаете? - А ты не видишь? - Разве не я вам должен это делать? - Ты должен доверять мне и перестать задавать столько вопросов Я заканчиваю со второй ногой. Он достает телефон, показывает мне чек за поездку, а я достаю бумажник и возвращаю ему деньги. - Такое ощущение, будто вы заплатили мне за секс. - Это не так. Ты вполне мог приехать и уехать сам. Но я попросил не делать этого, потому что хотел отвезти тебя домой сам. И, как я уже говорил, оплатить тебе поездку – это ещё один способ для меня позаботиться о тебе. Он кивает, но я вижу, что внутри он всё же сомневается. Он даёт адрес, я вбиваю его в навигатор. После этого мы почти не разговариваем - просто едем молча. Его дом - красное кирпичное здание, я паркуюсь на стоянке рядом. - Напиши мне, когда зайдешь в квартиру. - Да, Сэр. Я... Спасибо. Сегодня было… невероятно. Я хочу ещё. Я хочу большего. Внутри снова скручивается чувство вины, но я гоню его прочь. - Я тоже хочу большего. Я беру его за подбородок, наклоняюсь - и впервые целую его в губы. Джей стонет в поцелуй, позволяя мне вести в танце наших языков. Мой язык толкается в его рот, я пробую его на вкус, подчиняю его себе, отдаю только то, что хочу, а забираю всё, что он готов мне дать. Когда я отпускаю его, он едва дышит, и, черт возьми, это зрелище электрическим током бьёт мне прямо в пах. - Не умывайся до завтра. Даже после умывания я всё ещё чувствую запах своей спермы на тебе. Хочу, чтобы ты пах ею всю ночь. Я свяжусь с тобой. Он улыбается, прикусывая нижнюю губу. - Да, Сэр. - Я собираюсь на неделе пойти сдать анализы. Можешь сделать то же самое? Он кивает. Я слежу за ним взглядом, пока он не заходит в здание, и даже потом остаюсь на месте, пока не приходит его сообщение: Милый Мальчик: Я внутри. Спасибо еще раз, Сэр. Я не могу сдержать улыбку, быстро набираю ответ и только после этого уезжаю. И вот именно тогда чувство вины действительно накрывает меня, и осознание того, что я делаю, вонзает свои когти ещё глубже... Я предаю своего лучшего друга, использую его сына ради своего удовольствия. Ты потеряешь их всех - и заслужишь это. Ты знаешь, что это неправильно. Ты будешь себя ненавидеть. И всё это, возможно, чистая правда. Но есть и другая правда: я проигнорирую все эти стоны совести. Потому что я слишком сильно хочу Джея, чтобы хоть что-то еще могло стать альтернативой.