Мой

ДжейТи

Как бы глупо это ни звучало, но у меня подкашиваются ноги, пока я следую за своим Сэром наверх. Сегодня всё пошло совсем не так, как я ожидал. Я волновался весь день, потому что знал, что он встречается с папой. Я весь день был на взводе, меня преследовал страх, что когда я приду к нему домой, он скажет, что всё кончено… Но он не сказал. Он хочет меня. Не только для секса. Не только для доминирования. Он хочет большего, он хочет меня - всего. Я никогда не думал, что мне так нужно чужое одобрение и признание. Я всю жизнь старался быть уверенным в себе и двигался вперёд, невзирая на чужое мнение. Но как бы ни разрывалось моё сердце от того, что Маршалл ставит под удар свои отношения с моей семьёй ради меня, это также дало мне понимание, что всё встало на свои места - даже то, о чём я не подозревал. Теперь я точно знаю: это моя истинная суть, тот человек, которым я должен быть. Маршалл и я… по Какой-то причине мы подходим друг другу, словно две части одного паззла. Я чувствую это до самой глубины души. Возможно, так было предначертано с самого начала, а может, у Вселенной существовал некий великий план, о котором мы не знали и не могли контролировать, и теперь он, наконец, начал сбываться. Или мы просто чертовски везучие. Все, что я точно знаю: я хочу его, хочу ещё больше. Хочу его - всего. - Как ты себя чувствуешь? Нужно ли тебе что-то перед тем, как мы начнем? - спрашивает Сэр, когда мы поднимаемся его комнату. Я отрицательно качаю головой, но внутри меня всё дрожит от предвкушения того, что он задумал. Эти моменты между нами наполняют меня трепетом, и сам факт, что мы сейчас вместе, здесь и сейчас, говорит о том, что Маршалл чувствует все мои потребности. Он даёт мне ровно то, что мне нужно. - Нет, Сэр. Я просто хочу вас. - Хорошо. Если передумаешь - скажи. - Я знаю. Вы всегда остановитесь, если мне это понадобится. - Верно, так и есть. А теперь немного о другом. Что ты думаешь о клизмах? - А это то, о чем я должен много думать? - подкалываю я. Его губы растягиваются в улыбке, и я просто обожаю то, как легко я могу заставить его улыбаться. Это то, что больше никто не может ему подарить - только я, и я ощущаю эту нашу особую связь. - Не будь дерзким. Я бы хотел сделать тебе клизму, если это не ограничение для тебя. Я хмурюсь. Я знаю, что люди действительно делают это друг для друга, но сам никогда по - настоящему не понимал, зачем. - Можно спросить, зачем, Сэр? - Конечно, - он подходит ближе. – Я люблю мучить тебя. Он лукаво усмехается. - И мне нравится сама мысль о том, что я подготавливаю тебя для себя. Что я беру контроль над твоим телом, чтобы подготовить его для всего, что я захочу с ним сделать. А ещё - та уязвимость после того, как ты даёшь мне такую власть над собой, испытываешь стыд ради моего удовольствия…Это невозможно описать словами. Он трётся об меня своей эрекцией, и клянусь - я тут же растекаюсь лужей. И вдруг мысль о том, что он сделает мне клизму, становится самой возбуждающей на свете. - Да, пожалуйста, Сэр. Я хочу отдаться вам и таким образом. - Хороший мальчик. Ты очень радуешь меня. Раздевайся полностью и потом встретимся в ванной. Мне кажется, он даёт мне минуту передышки, и себе тоже, поэтому я жду, пока он скроется в ванной комнате, и только тогда начинаю медленно снимать брюки и нижнее бельё. Я аккуратно складываю одежду и кладу на стул. Мой член стоит, уже весь мокрый от смазки. Одна только мысль о том, что он будет меня трахать, отправляет меня на Луну. А когда к этому прибавляется понимание, что он собирается сделать мне клизму, что никто никогда не делал со мной ничего подобного, и что для него это что-то важное, мы для него важные - у меня кружится голова. Маршалл хочет рассказать моим родителям о нас, а ведь он бы не стал, если бы ему было всё равно... если бы он не любил меня? Это больше, чем я мог себе представить, и одновременно именно то, в чём я так остро нуждаюсь. Я захожу в ванную, где Сэр как раз заканчивает наполнять систему. Сердце колотится в груди, а по позвоночнику пробегают мурашки от волнения. - Так... напомните мне, как вообще возможно быть одновременно нервным и возбуждённым? - шучу я, стараясь разрядить обстановку. - Я делал это много раз. Существуют безопасные объемы жидкости, которые можно влить человеку. И я никогда не превышу это количество. Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе. Если бы сердце могло падать в обморок - моё точно упало бы сейчас. - Я знаю. - Но сначала я заставлю тебя пострадать. Сэр подмигивает, и я не могу не рассмеяться - он умеет превратить даже потенциально неловкий или неприятный момент во что-то лёгкое, почти весёлое. Это так не похоже на того Марша, которого я знал раньше. - Очень на это надеюсь. В его глазах вспыхивает жар, и я чувствую, как меня обжигает этим взглядом. - Наклонись. Сейчас я вставлю наконечник и залью в тебя воду. Ты должен будешь удержать её внутри, пока я не скажу, что можно выпустить. Будет больно, будут спазмы, но ты вытерпишь это, потому что этого хочет твой Сэр. Но, как я уже говорил, если станет слишком тяжело, у тебя всегда есть стоп - слово. Ты знаешь, что нужно сказать, чтобы всё прекратилось. Рецепторы удовольствия включаются у меня в голове, мои тело и разум жаждут исполнить всё, что скажет Сэр. Именно в этом - мое наслаждение, то, что заставляет меня летать. Когда я не отвечаю сразу, Маршалл шлёпает меня по заднице. - Да, Сэр, - выпаливаю я. - Хороший мальчик. Повернись к зеркалу, пожалуйста. Я делаю, как он говорит, опираюсь руками на прохладную гранитную поверхность и смотрю на нас в зеркало. Он смазывает наконечник клизмы и командует: - Раздвинь половинки. - О, Боже - ее, - стону я, от смущения и желания одновременно. Но не колеблюсь ни секунды. Я подчиняюсь, тянусь руками назад и хватаюсь за ягодицы, раскрывая их для него. - Какая же у тебя прелестная дырочка, - говорит он глубоким и хриплым голосом. Сэр подносит наконечник к моему входу и медленно вводит его внутрь. Я думал, что он начнёт с пальца, но, в сущности, это почти одно и то же. Я пытаюсь расслабиться, что, скажем честно, гораздо легче сделать, когда тебя ласкают пальцами, а не вводят твердую насадку от клизмы в задницу. Но я заставляю себя сосредоточиться на нём. Это Маршалл. Это мой Сэр. Я хочу подарить ему это. Но я также хочу это и для себя. Именно в этом особенность наших отношений, особенность каждого такого момента - они наполняют нас обоих спокойствием, и этом нет ничего постыдного. - Вот так. Ты молодец. У тебя всё прекрасно получается. Я морщусь от дискомфорта, хотя понимаю, что дело не столько в физическом проникновении, сколько в осознании того, что мы делаем. - Готово. Он полностью вошел. А теперь начинается самое трудное, - мы встречаемся взглядами в зеркале, и он улыбается мне. - Ты наслаждаешься этим. - Очень. Сейчас я начну вводить воду. Ты готов? - Да, Сэр, - отвечаю я, и, хотя голос звучит уверенно, внутри меня всё дрожит. Первая порция воды входит внутрь. Конечно, я делал это и сам раньше, но всё же сейчас совсем другое ощущение - когда это делает другой человек и видит меня при этом в таком состоянии. - Посмотри на себя... такая жаждущая моего члена шлюшка, готовая нагнуться и держать свою задницу раскрытой, чтобы я мог тебя вот так вычистить. Мой пульс учащается самым волнующим образом, и тихий голос в голове шепчет: «Да, Сэр. Я ваша шлюшка. Скажите это ещё раз». Словно прочитав мои мысли, Сэр добавляет: - Скажи мне. Я хочу услышать, как ты признаёшься, что ты жаждущая моего члена шлюшка. - Я жадная маленькая шлюшка для вашего члена. И в этот момент я чувствую себя самым сильным человеком на свете. Моё желание подчиняться ему - это моя суперсила. Оно даёт мне возможность добиваться всего, брать всё, что хочу. Я неуязвим. Я лечу. Потому что желание принадлежать и покоряться ему - это как крылья, которых у меня раньше никогда не было - Господи, какой же ты чертовски идеальный. И я чувствую себя идеальным. Среди всего прочего, что он заставляет меня чувствовать, именно его полное и безоговорочное принятие меня значит больше всего. И он - единственный человек в мире, кто дарит мне это чувство Очередная порция воды вливается в меня, и, кажется, я начинаю переполняться. - Сможешь ещё? - спрашивает Сэр, когда я морщусь от напряжения. - Да, Сэр. Немного. Поскольку это моя не первая клизма, я хорошо знаю свое тело - знаю, что могу выдержать, а что нет. Он может довести меня до предела, но это именно то, чего мы оба хотим. Мне нравится принимать вызов, а ему - бросать его мне. - Ты можешь сказать «желтый», если нужно. Это нормально. Если не можешь продолжать - скажи. - Могу, - уверяю я. Ноги подкашиваются, и спазм сводит живот, когда он заливает ещё. Я хочу продолжать, хочу, чтобы он опустошил всю ёмкость, но ещё сильнее хочу, чтобы он мной гордился. И я знаю, что если скажу правду - он будет гордиться мной больше, чем если я буду молча терпеть. Сэр хочет, чтобы я страдал, но только в тех пределах, которые приносят нам обоим удовольствие. И никто из нас никогда не рискнет зайти так далеко, чтобы нанести реальный вред моему телу. - Я думаю, хватит, Сэр… Я не могу… больше. Желтый. Он тут же останавливается, гладит меня по спине и успокаивает: - Спасибо, что сказал и что использовал цвет – теперь я точно знаю, что ты настроен серьёзно. Непонятно почему меня захлёстывает волна эмоций, накрывает с головой словно цунами. Слезы текут по щекам, размывая в зеркале наше отражение. - Вы не злитесь? Я не понимаю, почему спрашиваю. Я же прекрасно знаю, что Маршалл бы не стал злиться в такой ситуации, но мне нужно это услышать. - Нет. Он вытирает мне слезы одной рукой, пока другой держит мешок с водой. - Я горжусь тобой. Ты такой хороший мальчик. Ты отлично справился. Я не сержусь и не разочарован. И вот тут до меня доходит, что это и был мой настоящий страх - не его гнев, а разочарование. Я хотел, чтобы Сэр мной гордился, и боялся, что, если не выдержу до конца – он будет мною недоволен. А получилось наоборот. - Спасибо, Сэр. - Ты в порядке? Сейчас я вытащу наконечник, и тебе придется напрячься, чтобы удержать воду внутри. Сможешь сделать это для своего Сэра? - Да, - отвечаю я, решительно настроенный выполнить его просьбу. - Хороший мальчик. Когда он вытаскивает наконечник, это ощущается странно и неприятно. Я вздрагиваю, но при этом удерживаю воду внутри. Я даже представлять себе не хочу, что может произойти «авария» прямо перед ним. Это будет кошмар. Но, что самое удивительное, сама мысль о том, насколько это было бы унизительно - заводит меня ещё сильнее. - Вот так… А теперь повернись ко мне и посмотри. Когда я выпрямляюсь и поворачиваюсь, ощущение наполненности внутри меня становится ещё сильнее. Сэр расставляет все принадлежности на столешнице умывальника, затем медленно моет руки, словно у него полно свободного времени и он никуда не спешит. - Как ты себя чувствуешь? - Как тот, кому засунули в задницу клизму, наполнили водой и велели её удерживать. Маршалл дарит мне свою фирменную дьявольскую ухмылку. - Идеально. А теперь - раздень меня. - Да, Сэр. Я морщусь, стараясь не обращать внимания на дискомфорт в животе. Это не так больно, как в первый раз, когда я сам это делал, и если станет хуже - я знаю, что сказать, чтобы всё прекратилось. Сэр поднимает руки, и я стягиваю с него футболку. Когда я тянусь вверх, очередной спазм заставляет живот сокращаться. Потом я расстёгиваю его джинсы, спускаю их вниз вместе с бельём. Сэр пока ещё не полностью возбужден, его член наполовину мягкий. Мне хочется наклониться и взять его в рот, пососать, почувствовать запах, который всегда так успокаивающе действует на меня, но разрешения не было, и я сдерживаюсь. Когда я опускаюсь к его ногам, он поднимает одну, затем другую, чтобы я мог снять с него оставшуюся одежду. Я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются. - Ты такой красивый, - говорит Сэр, протягивает руку и ласково касается моей щеки. По телу разливается тепло. - Можете, пожалуйста, дать мне пощёчину? - Ты уверен, что сейчас выдержишь? Он, скорее всего, имеет в виду, смогу ли я удержать при этом воду, но я чувствую себя нормально. Я справлюсь. Я киваю, и жгучая оплеуха обжигает мою щеку. Кровь приливает к паху, я становлюсь ещё твёрже. - Ещё, - умоляю я, желая продолжения этой сладкой пытки, но тут меня скручивает от нового спазма в животе. - Нет. Пока нет. Садись на унитаз. А? Ох... ОХ. Сэр усмехается. - Не подумал об этом, да? Он скрещивает руки на груди и прислоняется к стене, с улыбкой глядя на меня. - Нет... не подумал. Не знаю, почему. Вы… собираетесь присутствовать? Хотя я прекрасно знаю ответ, я смотрю на него с ожиданием. Когда он кивает, я обреченно вздыхаю и сажусь на унитаз. - Помни, ты всегда можешь использовать стоп - слово, если хочешь, чтобы я вышел. Но как бы странно и неловко это ни было, я не хочу использовать стоп - слово. Есть что-то интимное в том, чтобы он видел меня вот таким - настоящим, неидеальным, и это связывает нас ещё сильнее. Когда встречаешься с кем-то, то стараешься показывать только свои хорошие, привлекательные и сексуальные стороны. Но между мной и Сэром всё было не так с самого начала. Он видел меня таким, каким не видел больше никто, и пусть у него больше опыта - я надеюсь, что и я видел в нем то, что было недоступно другим. Я молчу, и он кивает и говорит: - Когда будешь готов - начинай. Затем он отворачивается и начинает возиться с кранами, включая воду. С пылающим от стыда лицом, я делаю своё дело, пока в душе шумит вода, а Сэр стоит, прислонившись к стене напротив, и смотрит на меня. Выражение его лица не меняется. На нём совершенно нет отвращения, омерзения или чего-то в этом роде. Кажется, моё лицо никогда ещё так не горело, и на всё про всё у меня уходит довольно много времени. Но когда я, наконец, заканчиваю, Сэр говорит: - Хороший мальчик. - Ну если только вы так считаете, - бормочу я, а он хмурится. - Я именно так и считаю. Ты очень хорош для меня. А теперь вымой руки и марш в душ. Я с трудом сглатываю ком в горле, одновременно волнуясь и нервничая из-за того, что будет дальше.