неизбежность

прошел месяц. долгий месяц в заточении, мне это не нравилось. Сергей обращался со мной хорошо, даже очень хорошо, давал всё, что я просил. мысль о побеге постепенно угасала, хотя я понимал, что нельзя терять бдительность. я почти не покидал его покои — он хотел, чтобы я был рядом, и я был рядом. утро было хорошим, солнце заглядывало в окна, птицы пели. а Димка сидел под столом и делал минет.

***

Димка сидел на коленях под массивным дубовым столом, его спина упиралась в ножку, а плечи дрожали от напряжения и боли. его лицо было искажено гримасой — не столько от физического дискомфорта, сколько от унижения, которое он чувствовал каждой клеткой своего тела. он не понимал, как оказался здесь. как так получилось, что Сергей, который еще вчера нежно целовал его, теперь заставил встать на колени и ждать дальнейших указаний. Сергей сидел в кресле, его длинные ноги были расставлены, а пальцы постукивали по подлокотнику. он не спешил. его взгляд был холоден и сосредоточен. Дима чувствовал на себе этот взгляд, и от этого его кожа покрывалась мурашками. он не осмеливался поднять глаза, его взгляд был прикован к темным штанам Сергея, где четко обрисовывался контур возбуждения. — ну что, малыш, — проговорил Сергей, его голос был низким, почти ленивым,но в нем звучала стальная нотка команды, — раз уж ты уже сидишь там, давай хоть чем-нибудь займешься. Димка сглотнул. его горло было сухим, а сердце билось так сильно, что он боялся. он никогда не делал этого. но сейчас, под этим столом, с коленями, которые уже немели от неподвижности, он понимал что у него нет выбора. — расслабься, — продолжил Сергей, его пальцы перестали постукивать,вместо этого он медленно расстегнули молнию на штанах. — ты же хочешь доставить мне удовольствие, верно? Дима кивнул, его подбородок дрогнул. он не доверял своему голосу, боялся, что он сорвется на визг или, что еще хуже, на слезы. он не хотел показывать слабость. ткань штанов разошлась, и из-под нее показался член — толстый, тяжелый, с четко очерченными венами, которые пульсировали под кожей. Дима невольно отстранился, но Сергей схватил его за подбородок, его пальцы впились в мягкую кожу так сильно, что Димка вздрогнул от боли. — не бойся, — прошептал Сергей, но в его голосе не было никакой нежности, только властная уверенность. — просто делай, что я скажу. он отпустил Диму, и тот неуверенно протянул руку, его пальцы дрожали, когда он обхватили основание. кожа была горячей, почти обжигающей, а под пальцами он чувствовал, как член дергается, реагируя на его прикосновение. Дима закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться с мыслями. он не знал, что делать. как это делать. но Сергей не дал ему времени на раздумья. — хватит гладить, как котенка, — усмехнулся он. — бери в рот. медленно. не спеша. Дима открыл глаза и посмотрел на член, который теперь был в нескольких сантиметрах от его лица. он наклонил голову, его губы едва коснулись влажной головки. запах соли ударил ему в нос, и он едва не отпрянул, но Сергей уже сжимал его волосы в кулак, не давая отступить. — не касайся зубками, — прошипел Сергей, его голос стал хриплым от возбуждения. — работай языком. оближи сначала. Дима высунул язык, его кончик дрогнул, когда он провел им по щели на головке. вкус был соленым, горьковатым, незнакомым. он попытался сделать это снова, на этот раз обводя языком весь край, собирая капли предэякулята, которые уже начали выступать. Сергей застонал, его бедра дернулись вперед, и Димка почувствовал, как член толкнулся ему в губы, требуя больше. — хорошо, — пробормотал Сергей, его пальцы ослабили хватку, но только для того, чтобы направить Димку глубже. — а теперь бери весь. Дима открыл рот шире, его челюсти уже начинали ныть. он обхвати губами ствол и начал медленно опускаться, его язык прижимался к нижней части, как велел Сергей. но он не брал глубоко. боялся. его горло сжималось в предвкушении, и он знал, что если попробует взять больше, то его вырвет. Сергей нетерпеливо дернул его за волосы. — не держи просто во рту, — его голос стал резким. — высунь язык. и бери глубже. Дима попытался взять глубже, его язык вытянулся, пытаясь смягчить проход, но когда он попытался опуститься ниже, его рвотный рефлекс сработал мгновенно. он откашлялся, слюна потекла у него изо рта, его глаза слезились от напряжения. — спокойно, — сказал Сергей, но в его голосе не было сочувствия, только раздражение. — дыши через нос. не торопись. он снова направил Диму к своему члену, на этот раз медленнее. Димка сделал глубокий вдох через нос, пытаясь расслабить горло, и снова обхвати губами головку. его язык высунулся, как велели, и он начал опускаться, сантиметр за сантиметром, пока не почувствовал, как головка уперлась в заднюю стенку его глотки. он замер, его тело сопротивлялось, но Сергей не дал ему остановиться. — глубже, — приказал он, его голос стал хриплым. его руки сжали волосы Димы в кулаки, и он начал двигать его головой вверх-вниз, задавая ритм. Дима почувствовал, как его слюна течет по подбородку, капает на пол, а его глаза снова наполнились слезами. но он не сопротивлялся. не мог. его тело подчинялось, даже если разум кричал о протесте. темп ускорился. Сергей уже не контролировал себя, его бедра начали двигаться навстречу лицу омежке, его член все глубже и глубже проникал в горло, заставляя его невинную омегу давиться. каждый раз, когда он пытался отстраниться, Сергей тянул его обратно, его хватка была железной. — вот так, — стонал Сергей, его голос стал прерывистым. — ты так хорошо сосешь. так глубоко берешь.. Дима чувствовал, как его горло растягивается, как воздух едва проходит через его нос. его слезы уже стекали по щекам, смешиваясь со слюной, но он не останавливался. он не мог. Сергей владел им полностью. и затем Сергей замер. Его тело напряглось, его пальцы впились в волосы Димки так сильно, что тому показалось, он вырвет их с корнем. затем первый горячий выброс спермы ударил Диме в горло. он не ожидал этого. не был готов. он еле сдержал рвотный рефлекс, Сергей не отпустил его. второй выброс попал ему на язык, густой и соленый, а затем третий и четвертый брызнули ему на лицо, на щеки, на подбородок. — выпей, — приказал Сергей, его голос был хриплым от удовольствия. — все до последней капли. запыхавшийся омежка пытался дышать, его грудь содрогалась от судорожных вдохов, но он подчинился. он сглотнул, чувствуя, как сперма стекает по его горлу, обжигая его изнутри. затем он открыл рот, высунул язык, показывая Сергею, что все проглотил. его лицо было испачкано, его губы блестели от слюны и спермы, а глаза были красными от слез и напряжения. Сергей смотрел на него сверху вниз, его грудь еще тяжело вздымалась. Он был возбужден до предела, его член все еще был твердым, блестящим от слюны его омеги. он хотел продолжения. хотел взять Дмитрия прямо здесь, на полу, но сдержался. Дима выглядел таким разбитым, таким покорным, что Сергей понял — если он сейчас возьмет его, то сломает окончательно. А ему нравилось ломать, но не до конца. Ему нравилось, когда он все еще мог сопротивляться. хоть немного. — хороший мальчик, — сказал Сергей, его палец провел по губам Димы, собирая остатки спермы и слюны, а затем сунул их Димке в рот. — ты такой красивый, когда у тебя все лицо в моей сперме. после чего встал и ушел, оставив Диму одного со своими мыслями.

***

Дима всё ещё сидел на полу, во рту ощущая горький привкус спермы. наконец он встал, направился в санузел, чтобы прополоскать горло. он смотрел в зеркало и видел себя прежнего — того, что был год назад.

***

16 лет. 11 класс. я был серой мышью, меня никто не замечал, я сидел один на последней парте, со мной никто не хотел общаться. я был типо изгоем. но все изменилось в один день, когда в класс перевелся Евгений, высоки, уверенный в себе, черноволосый альфа, мое сердце екнуло. тогда я даже не подозревал что он станет моей первой любовью и кошмаром всей моей жизни. пошло поехало, я даже не помню как мы начали встречаться. я знаю только то что я был очень рад, я никогда не думал что такая серая мышь как я, сможет привлечь такого красавца. но все равно, отношения с ним не были красочными. любовь Жени была ядовитой. сначала — подарки и клятвы, потом — подозрения и запреты. не смей смотреть, не смей говорить, не смей дышать без моего разрешения. а после ссор — синяки под одеждой и его ледяное: «сам виноват. довел меня». это продолжалось год. пока я не положил конец всему этому. тогда когда Женя переступил порог позволенного. та ночь переломила что-то окончательно. после очередного допроса с пристрастием, Женя избил меня так, что на стене остались брызги крови. а потом, видя моё беспомощное состояние, он решил пойти дальше. в его глазах читалось не желание, а холодное утверждение власти. но в тот миг, когда его руки потянулись к моему поясу, а его дыхание стало тяжёлым у меня на шее, во мне что-то щёлкнуто. не ярость, а пустота. ледяное, кристально ясное понимание он попытался взять силой то, в чём я всегда ему отказывал. я не дрогнул. не оттолкнул, а посмотрел прямо в глаза и тихо сказал: —нет. и не стал бороться. просто перестал участвовать. он отступил, увидев в моём взгляде не страх, а презирающее спокойствие. впервые за всё время граница, которую я провёл, оказалась прочнее его воли. ту ночь мы провели в тишине по разные стороны двери. а утром я ушёл.