𝔰𝔥𝔬𝔬𝔱𝔦𝔫𝔤 𝔰𝔱𝔞𝔯

❱❱ 10-Е ЛУНСИСА, 2119 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Автомобильные колёса шуршали по обледенелой дороге. За окном мелькали белые деревья и дома, едва прослеживающиеся в утренней темноте. Солнце пробивало свой путь, отбрасывая длинные тени зданий на свежий белоснежный покров. Монотонный голос ведущего по новостному радио сообщал последние известия Арсиаса.       Вдруг эфир прервался. Другой ведущий бодро озвучил информацию: «Экстренное сообщение! Внимание! Информация с фронта! За последние два дня вражеские силы продвинулись от северной границы Сен-Вентии на пятьдесят семь километров на восток и направляются к Фра́йхайт. Повторяем: противник движется к городу Фрайхайт. Настоятельно просим не приближаться к городу. Рекомендуем всем оставаться в безопасных пределах Арсиаса!»       Раздался щелчок кнопки выключения радио, а затем тяжёлый вздох Евы.       — Ты слышала, милая? — прошептала она, крепче сжимая руль. — Прошёл уже почти месяц. Похоже, останавливаться они не собираются. Меня это начинает беспокоить…       Повисло неловкое молчание. Лёгкое волнение отразилось на лице учёной. Ответа даже спустя полминуты не последовало, и Ева уловила необходимость перевести разговор на оптимистичную тему:       — Ладно, не будем о грустном, — с энтузиазмом продолжила она. — Как-никак сегодня твой первый день в академии Клапейрон! Результаты твоего вступительного экзамена восхитили декана и весь руководящий комитет. Ты не представляешь, как я горжусь тобой!       Ева глянула в зеркало заднего вида и заметила слабый кивок в свой адрес. Похоже, её спутница не настроена на диалог. Если бы не шум автомобиля, то воцарилась бы ненавистная Еве тишина, давящая ей на сознание.       — Я понимаю, что ты очень волнуешься. Но не переживай, если не сразу впишешься в коллектив. Всё будет хорошо! — учёная ласково улыбнулась своей молчаливой собеседнице в зеркало и вернула взгляд на дорогу.       «Всё будет хорошо», — повторила про себя Ева.       Сконцентрировавшись на этой мысли, учёная согнала с себя волнение.

***

      В поточной аудитории стоял шум. Студенты, одетые в тёмно-синюю форму, возбуждённо переговаривались между собой: кто-то обсуждал задания по дисциплине, кто-то бесполезную ерунду, а кто-то распускал слухи, желая привлечь внимание. Одним словом, здесь кипела настоящая жизнь.       За столом в центральном ряду, вдали от толпы беседующих, сидел студент, который не участвовал в повседневности группы. От однокурсников его отличали смоляного цвета всклокоченные волосы и одежда, не соответствующая дресс-коду академии. На нём была чёрная рубашка, светло-коричневые брюки и увенчанные золотой пряжкой чёрно-белые туфли. Голову парня покрывала бледно-фиолетовая шляпа-цилиндр, украшенная бордово-лиловой лентой, из-за чего он походил на чудака с картинок из книг со сказками.       Юноша с интересом читал статью в научном журнале. Лицо его часто меняло выражение, изображая то удивление, то едва сдерживаемое восхищение. Порой его захватывало возмущение, и тогда серебристые глаза парня сужались, а губы превращались в тонкие бледные линии. Ничто не могло оторвать его от чтения, даже самые абсурдные слухи. Отвлечься от журнала его не заставил и вошедший в класс пожилой преподаватель, который прервал беседы его однокурсников и созвал их занять свои места.       Поразительно быстро студенты оказались за столами, готовые в тишине начать занятие. Преподаватель одобрительно хмыкнул и встал за трибуну с микрофоном перед проекционным экраном. Педагог, естественно, соблюдал дресс-код. Он был одет в тёмно-синий классический костюм с белой рубашкой, чёрные туфли и носил галстук того же цвета. На нагрудном кармане его пиджака висел бейдж: «Профессор Бе́рнхард Витц».       Постукав по микрофону, проверяя работоспособность, профессор начал в него говорить:       — Доброе утро, группа 424! Поздравляю с началом второго семестра! — он окинул студентов серьёзным взором и, поправив крохотные очки на носу, продолжил: — У меня для вас важное объявление. С этого дня к нам присоединится новая ученица. Эта одарённая юная особа безупречно написала один из сложнейших вступительных экзаменов Клапейрона на высший балл. Хочу отметить, что практическое задание она выполнила идеально. Члены руководящего комитета не имели права проигнорировать её стремление поступить именно к нам. Я лично согласился принять её в нашу группу с этого полугодия и обязался помочь ей наверстать программу прошедшего.       Профессор вышел из-за трибуны и торопливо зашагал к двери. Все ученики проводили его внимательными взглядами, за исключением одного. Его глаза даже не оторвались от журнала.       — Прошу, теперь ты можешь войти и представиться, — профессор Витц услужливо открыл дверь для ученицы, стоящей за ней.       В аудиторию нерешительно вошла студентка среднего роста. Её опрятная форма была идентична форме других учащихся: белоснежная рубашка, тёмно-синий пиджак с белой окантовкой на воротнике и манжетах, чёрные колготки и плиссированная юбка ещё более тёмного оттенка, чем пиджак. На груди выделялась вышитая круглая эмблема академии: колба, наполненная бирюзовой жидкостью. Завершали форму новенькой тёмно-синий галстук и чёрные туфли на плоском каблуке. Единственное, что не вписывалось в её дресс-код — чёрные перчатки, выглядывающие из-под длинных рукавов.       Вошедшая девушка задержала взгляд на однокурсниках: они таращились на неё. Тут же она понурила голову, стеснительно спрятав глаза под пышной серо-голубоватой чёлкой. Щёки её зарделись, а узкие плечи слегка подрагивали. Спасательным островком ей послужил кожаный портфель, который она сжимала за ручку обеими руками.       — Д-доброе утро в-всем, — тихо поздоровалась она, буравя портфель взглядом. — М-меня... з-зовут Хитч Рэйсенд. Я рада, что б-буду учиться вмес-сте с вами! Надеюсь, на ф-факультете х-химико-фарма...       — Постой-ка!       Хитч в ужасе подняла голову.       Её прервал юноша, всё это время читавший журнал. Он вскочил со своего места, да с такой силой, что шляпа подлетела на его голове, делая образ парня ещё комичнее. Остальные студенты обернулись на него.       — Как ты сказала? Рэйсенд?! — паренёк изумлённо проморгался. — Это очень известная фамилия в Сен-Вентии! Доктор Ева Рэйсенд, случайно, тебе не родственница?!       Он показал раскрытый журнал и ткнул указательным пальцем в фотографию, на которой красовалась женщина в белом халате. Заголовок на развороте гласил: «Селекция vs. Генная инженерия. Автор статьи: доктор Ева Рэйсенд. Учёная, генный инженер, доктор наук».       Внезапный поток эмоций парня вогнал Хитч в ступор. Этот популярный научный журнал, само собой, хорошо знаком дочери знаменитой учёной: он называется «Не́ксус». Чуть ли не каждый деятель науки читал его и лицезрел в нём доктора Еву Рэйсенд. Посему вопросы о ней весьма ожидаемы.       На случай подобных ситуаций Ева дала своей дочери чёткие указания: ничего не рассказывать про ИнГИБ. Однако учёная не запрещала раскрывать их родство. Следовательно, ответить на вопрос однокурсника Хитч вполне могла. Но от неконтролируемого волнения она будто проглотила язык.       Любопытный однокурсник недоверчиво прищурился и ждал ответа.       Хитч запаниковала ещё больше. Она и сама понимала, как прост его вопрос, и не верила, что очутилась в таком положении. И самое ужасное, что никто не мог разделить её растерянность и поддержать в этот нелёгкий момент. Евы рядом нет. И даже профессор Витц предпочёл присоединиться к своим студентам и, ухмыляясь, уставиться на бедную девушку поверх своих крохотных очков.       Студенты, сидящие в первых рядах, заметили, как у Хитч дрожат колени. Совсем скоро аудитория загудела, словно улей: все перешёптывались друг с другом.       Хитч ощутила себя настоящим животным на выставке. От этого ей стало не по себе: вспомнились месяцы, проведённые в Нижнем ИнГИБе, и её судьба объекта исследований. И всё же она выдавила из себя слова:       — Д-да... так и есть... Ева Рэйсенд... м-моя мама...       В аудитории снова наступила тишина, гнетущая и вязкая. Хитч боялась лишний раз шелохнуться, чтобы не попасть под обсуждение полсотни уст.       Напряжение прервал усмехнувшийся профессор, который всё это время сохранял интригу и, наконец, взял на себя задачу разрядить атмосферу:       — Ха-ха! Да, дочь самой Евы Рэйсенд присоединилась к нам, — он задумчиво погладил свою бороду. — И я был очень рад узнать, что у неё есть такая талантливая наследница знаний! — после этих слов его мягкий голос налился металлом: — Ке́йси Ле́гарт, сейчас же сядь! Я не потерплю ещё одной такой выходки!       Когда нарушитель дисциплины сел, преподаватель пригласил новенькую занять свободное место. Оно, как по велению судьбы, оказалось рядом с юношей в шляпе. Девушка поднялась по ступенькам и случайно переглянулась с сидящим впереди неё светловолосым парнем. Вокруг его шеи был несколько раз намотан длинный белый шарф. Парень откашлялся и отвернулся, зарывшись в шарф носом.       Хитч села за стол и мысленно сетовала на своё место, ведь оно почти в самом центре. В центре внимания! Она повертела головой: на неё больше никто не смотрел. Все студенты приготовились слушать лекцию, кроме верхних рядов. Оттуда по-прежнему доносился шёпот. Хитч старательно игнорировала его.       Началась пара по нейрохимии и протекала спокойно. Но новенькая испытывала дискомфорт. До конца занятия она ловила на себе заинтересованный взгляд странного соседа, который думал, что удачно прячет глаза под полями своей шляпы. Очевидно, что у него это совсем не получалось.

***

      Пара закончилась. Начался получасовой перерыв. Профессор Витц ушёл в учительскую. В аудитории возобновился шум: студенты болтали и готовились к предстоящему тесту по нейрохимии. Некоторые вышли в коридор, в том числе и сосед Хитч.       На неё снизошло небывалое облегчение, когда однокурсник убежал. Всё занятие Хитч накручивала себя тем, что могло произойти лишь в теории: во время перерыва он будет расспрашивать её о матери, о ней самой, о её личной жизни... А потом начнут подходить и другие!       Методичное прокручивание выдуманной ситуации доводило Хитч до дрожи. Стоило ей вообразить толпу вокруг себя, и в горле возникал жгучий комок, а слёзы текли сами собой. Хитч постоянно вытирала мокрые щёки тыльной стороной ладони. К счастью, перчатка мгновенно впитывала влагу, и это не помешало ей писать лекцию.              «Я обещала маме хорошо учиться», — вспомнив Еву и её уроки химии, Хитч прогнала все удручающие фантазии.       Ева занималась с ней пять месяцев, чтобы подготовить к поступлению в Клапейрон. У Хитч были первоклассные способности к химии, но для элитной академии одного таланта мало. Учёная делала всё ради осуществления мечты дочери. Она трепетно и терпеливо подходила к занятиям. Порой они засиживались до поздней ночи: читали параграфы, ставили вместе опыты. Хитч отсыпалась днём, а невыспавшаяся Ева уезжала утром на работу. Благодаря занятиям Хитч прекрасно выучила материал и поступила в академию Клапейрон. И отныне младшая Рэйсенд не смела подводить свою мать.       Успокоившись, Хитч изучила аудиторию со своего центрального места.       Столы для студентов возвышались один над другим по принципу амфитеатра, что позволяло сидящим на дальних рядах хорошо видеть экран на передней стене. Для преподавателя имелся стол и интерактивная трибуна, с помощью которой можно управлять экраном. Выходов из аудитории было два: первый — справа от места педагога, второй — на вершине, позади мест учащихся. Для большой группы, несомненно, целесообразно иметь два выхода.       На правой стене висели портреты непревзойдённых учёных. На самом первом был изображён Кастелье́н Жан Клапейро́н, инженер и физик родом из Фестрии. Он внёс огромный вклад в термодинамику. Именно его фамилией названа академия. Дальше висели не менее известные личности, и Хитч представила, что однажды в их числе будет портрет Евы.       «Не будет, — она помотала головой. — Мама ведь ушла из института».       Хитч покосилась в стрельчатые окна с низкими подоконниками, занимающие во всю левую стену. Аудитория 424-й группы находилась на втором этаже, давая возможность полюбоваться пейзажем с высоты.       Вид открылся на снегопад и застеленный белым полотном двор академии. Рассветное зарево всё ещё облепляло город. Тени от домов раскинулись по улице, поглотив и часть двора. Дорогу от ворот до крыльца расчищал старый дворник. Он сметал снег в огромные сугробы, походившие на сверкающее серебро. Умиротворённая картина окончательно помогла Хитч обуздать тревогу.       Следующим объектом её интереса стали две однокурсницы. Девушки разного роста сидели на подоконнике и разговаривали. Хитч расхрабрилась настолько, что вслушалась в отрывок их беседы. Они обсуждали сокурсницу, самовольно отчислившуюся в прошлом семестре. Причину её решения Хитч не расслышала, и в её голову заползла нервозная мысль:       «А вдруг тут очень сложно учиться?!»       Заёрзав на стуле, Хитч совсем позабыла, что всё ещё пялится на девушек. Конечно же, они заметили её и прервали свою беседу. Их глаза запылали негодованием, и одна из них, та, что пониже, уже зашагала к шпионившей за ними новенькой. Не успела Хитч занервничать, как девушка развернулась и позвала подругу. Вместе они резво вышли из аудитории. Что именно спугнуло их, Хитч узнала секундой позже, когда её сзади неё кто-то фамильярно вякнул:       — Познакомь меня с ней!       Хитч чуть не подпрыгнула от внезапного звука и опасливо оглянулась: там стоял тот самый странный сосед в лиловой шляпе. Он был весь в тающем снегу, пах сыростью и оставлял за собой мокрую дорожку. Парень вошёл через верхний вход, посему и оказался у Хитч за спиной. Она была уверена, что однокурсника остудил профессор, и он оставит её в покое. Но Хитч упустила один факт: целое занятие сосед рассматривал её как картинку в журнале.       — Прошу-прошу! Умоляю! — заскулил он, увиваясь подле неё, подобно голодному псу. — Для этого я и приехал в Арсиас! Пойми меня! Я хочу увидеть доктора Рэйсенд!       — Т-ты... п-приехал, чтобы в-встретиться с н-ней? — Хитч боязливо вжала голову в плечи.       — Отчасти да. Я давно читаю её исследования. Они вдохновили меня заняться наукой и поступить сюда. Я тебе кое-что покажу! — паренёк снял шляпу-цилиндр, стряхивая с неё остатки влажных комков, и сунул в неё руку.       Снег, покрывавший однокурсника, растаял, и Хитч поводила взглядом по его одежде: под расстёгнутым бурым полупальто с большими золотыми пуговицами виднелись светло-коричневые штаны и чёрная рубашка. Полное несоответствие дресс-коду академии. Ещё и мятые, будто хранились в мешке.       Пока юноша рылся в цилиндре, озадаченно кусая свои губы, Хитч вспомнила его имя: Кейси.       «Интересно, из какого он города? Может, вовсе из другой страны?! Спрошу его и... Нет! Плохая идея! Я не хочу показаться навязчивой...» — подумав об этом, Хитч стушевалась.       Кейси скинул мешающееся полупальто на стул и резвее покопался в шляпе.       Достав какую-то макулатуру, он вернул цилиндр на макушку и положил бумаги на стол. Даже рассматривать их не пришлось. Для Хитч эти статьи были знакомы, как ничто другое. Тем более во многих из них мелькали рисунки и фотографии. Гораздо больше недоумения вызывало то, что парень принёс их в шляпе.       — Это моя коллекция статей доктора Рэйсенд! Собираю их три года! — гордо похвастался Кейси, раскладывая аккуратно вырезанные статьи в ряд. — Сбегал за ними в общежитие, — он бережно разгладил листы рукой. — Эх, помялись...        Ева начала писать статьи для «Нексуса» ещё во время работы в Нижнем ИнГИБе. До отправки в редакцию журнала её статьи проверяли члены Учёного Совета, поэтому никакой секретной информации она не разглашала. Для Евы это было что-то вроде хобби, скрашивающее её пребывание в институте.       Хитч пробежалась по заголовкам статей:       «"Клеточное программирование", "Скрещивание растений"... а это? "Редактирование генома"! Ничего себе! Это же самая первая!» — на губах Хитч расцвела улыбочка. Даже она читала эту статью только в электронном формате. Её искренне изумила страсть паренька к трудам её матери. Не каждый сможет собрать такое количество вырезок. Кейси действительно большой фанат Евы Рэйсенд!       — Мне хотелось бы сходить на её лекцию, — продолжил юноша. — Доктор Рэйсенд планирует что-нибудь такое? Расскажешь мне?! — Кейси одарил собеседницу улыбкой, полной надежд.       Тяга к науке сочилась из парня и заметно проявлялась на его лице: щёки были красными от бурной речи, а серебристые глаза… Они горели ярче звёзд!       — Ну… честно г-говоря… — девушка ссутулилась и притихла.       В свои планы Ева её не посвящала, но говорить об этом нельзя. Кейси видит в ней мостик между ним и учёной, что предоставляет шанс обзавестись хоть одним приятелем в новом коллективе. Если Хитч скажет, что не знает, то юноша в ней разочаруется и отвернётся.              «Что же мне... что я скажу... я...», — мысли Хитч путались, не давая придумать ответ.       Самозабвенно таращась на дочь своего кумира и выжидая заветную информацию, Кейси наклонился к ней ближе, чтобы поймать каждое слово. От его приближающегося лица Хитч опешила и наспех ляпнула:       — Мама пока з-занята! И-извини…       — Ох… очень жаль, — парень переменился в лице. Весь его весёлый настрой как водой смыло. — Но ты скажешь мне, когда она соберётся?       Хитч кивнула.       — Кстати! Ты, наверное, услышала, но лучше представлюсь по новой! Меня зовут Кейси Легарт! Будем знакомы! — он протянул ей руку. Хитч хотела пожать её, но тот вдруг решительно попросил: — Могу я увидеть твоё удостоверение?       — Ч-что? З-зачем?       — Да так. Просто интересно.              «Догадался! Только не это!»       Все документы Хитч были поддельными. Качественными, но поддельными. Ева заказала их в ИнГИБе. Если Легарт поймёт, кто перед ним, то обязательно доложит преподавателям, а они... Хитч боялась даже думать о последствиях!       Паника принялась впиваться в душу. Но отказывать недопустимо. Это ещё подозрительнее. Сглатывая слюну, Хитч дрожащими руками достала из кармана пластиковую карточку и отдала сокурснику.       Юноша взял её двумя пальцами и пристально всмотрелся. Хитч готовилась к худшему.       — Не могу поверить! — зрачки Кейси засияли ещё ярче. — И правда Рэйсенд!       Волна облегчения прошла по телу Хитч, и девушка размякла на стуле. Какое счастье, что однокурсник ничего не заподозрил! Кейси просто хотел убедиться, что она не самозванка. Неудивительно. Ведь многие мошенники назывались фамилией её матери. И пусть удостоверение Хитч поддельное, но сама она — настоящая Рэйсенд!       Вернув ей карточку, Кейси повторно протянул руку и широко заулыбался. Хитч осторожно потянула к ему свою маленькую ладошку, облачённую в чёрную перчатку. Несмотря на явное нарушение этикета, Кейси это нисколько не смутило, и он от души потряс её ладонь.       — Что, питаешь надежды приударить хоть за кем-то из Рэйсенд? А, Кейси?       Их рукопожатие прервал чей-то звучный, но издевательски тягучий голос. К Кейси и Хитч подошла компания из трёх девушек. Одна из них, по всей видимости, возглавлявшая эту троицу, и заговорила первой:       — Боюсь, кроме картинок с Евой из научного журнала, тебе ничего не светит. Её дочь не смотрит на тебя, как на равного. Небось, считает, что все здесь плебеи, раз доктор Рэйсенд — её мать.       — Э-это н-не так! — обескураженно возмутилась Хитч.       — Ой, да перестань! Ты даже не сняла перчатки. Брезгуешь? Или тебя этикету не учили? — девушка с отвращением сощурилась на новенькую.       Другие студенты, наблюдавшие за происходящим, зашептались. Подавив возглас испуга, Хитч спрятала руки под стол. Ей и без того было ужасно стыдно носить перчатки в помещении, но когда ещё и однокурсница сделала на этом акцент, привлекая к ней внимание, Хитч и вовсе захотела сбежать из академии.       Бесцеремонная особа стояла в выжидательной позе, скрестив руки на груди. С её появлением в воздухе повис насыщенный запах дорогого парфюма, отдававший ягодной сладостью. Выкрашенные в яркий вишнёвый цвет волосы поблёскивали и были собраны в аккуратный хвост сбоку, чтобы не закрывать лицо. Наверное, уйму сил нужно приложить, чтобы поддерживать такую причёску.       Цвет кожи этой девушки напоминал белый фарфор, а милому личику подошло бы слово «безупречное». Сочетание строгой синей формы академии и пленительной красоты породило необыкновенный образ, который невозможно выбросить из головы.       При первом впечатлении эта особа казалась обаятельной студенткой. Вот только её взгляд добавлял ей неведомую таинственность. Эти глубокие золотые глаза были словно бездонным болотом, поглощавшим весь свет вокруг. И, несмотря на не такой уж высокий рост, от неё так и веяло высокомерием.       — Послушай, Эсте́ль, почему бы тебе не заняться своими делами? — вступился Кейси за Хитч. — Мне всё равно, сняла она перчатки или нет. Я и сам не соблюдаю ваш этикет, — он демонстративно поправил шляпу.       — Никто не давал тебе права голоса, смердящий пёс! — рявкнула та на парня.       Кейси вздрогнул, и его цилиндр съехал набок.       Две девушки, стоявшие за спиной своей надменной предводительницы, захихикали. Всё в их поведении выдавало подчинённость более авторитетной персоне, которую они поддерживали своим смехом. Разглядев девушек, Хитч осознала, что именно их разговор подслушала ранее.       Приструнив Кейси, раззадоренная особа вновь повернулась к Хитч:       — А ты, «Задержка-в-развитии», не зазнавайся! — Эстель резко хлопнула ладонями по столу и нависла над ней, расположив руки на статьях её матери. Её золотистые зрачки пылали, как два угля. — Тебя зачислили в нашу элитную академию только потому, что ты — Рэйсенд! Думала, что тебе тут рады? Ах, дочь самой Евы Рэйсенд будет учится с нами!              С каждой фразой она наклонялась к Хитч всё ниже и ниже, вынуждая ту вжаться в спинку стула. От Эстель её отделяло всего несколько сантиметров, и ноздри Хитч уловили сладкий запах духов. Её эмоциями опять завладела паника, а нефритовые глаза наполнились влагой.       — Что бы ни говорил профессор Витц, но это не твоя заслуга, — нахмурившись, Эстель будто прощупала свою жертву. — Я вижу тебя насквозь, поэтому будь тише воды, ниже травы, иначе-       — Что за шум, а драки нет?       Эстель и дальше бы продолжила свою тираду, но её перебила другая студентка, подоспевшая к самому интересному. Она проворно пододвинула глупо хихикающих подруг Эстель и встала к Кейси. От присоединившейся девушки веяло сильной и уверенной энергией, гарантирующей заступничество. Хитч немного расслабилась.       — Не можете решить какой-то вопрос? Так я помогу! — девушка с вызовом зыркнула на троицу.       Речь новой участницы конфликта сработала: Эстель отвлеклась и повернулась к ней. Она снова сложила руки на груди и вопросительно подняла одну бровь. Две её приспешницы последовали примеру и тоже уставились на влезшую не в своё дело нахалку. Пару минут они гневно глазели друг на друга.       В толпе студентов кто-то выкрикнул: «драка!», призывая начать разборки на кулаках. Одна из подруг Эстель закрыла собой другую, ту, что ниже ростом, готовая защищать её. Но призыв остался призывом. На территории Клапейрона любые драки строго карались. За такие выходки могли и отчислить. Другое дело за его пределами...       Понаблюдав за вмешавшейся студенткой, Хитч узнала её: сокурсница сидела впереди. Более того, им довелось переглянуться между собой.       «Стоп! Она — девушка?!» — Хитч стало неловко.       Внешность зачастую обманчива, и Хитч поняла это выражение как никогда раньше. Голос появившейся светловолосой однокурсницы определённо женский, но очень хриплый. К ошибочным суждениям привела и одежда: она носила мужскую форму Клапейрона, а лицо прятала под белым шарфом по самый нос.       — Наша ненаглядная Эстель И́нграм снова задирает свой искусственный носик? — студентка была выше Эстель на полголовы и намеренно смотрела на неё сверху вниз.       — Он настоящий! Мне делали коррекцию, а не пластику! — разозлилась та, перейдя из выжидательной позы в угрожающую: она сжала кулаки, а её личико побагровело от ярости. Похоже, что замечание про нос неслабо задело её самолюбие.       — Ты сама себе хоть веришь? — обмотанная шарфом студентка разразилась смехом.       — Больше, чем тебе, И́нис. Я не верю лишь, что учусь с такой, как ты. С каких пор в Клапейрон стали брать оборванок? Сними уже, наконец, свой шарф и не позорься!       — Следи за словами, Инграм... — «иначе» она не произнесла. Это и так читалось в её холодных глазах.       Угроза девушки осадила Эстель. Лицо последней тут же приняло обиженно-высокомерную гримасу, которая больше походила на кривлянье капризного ребёнка. Побеждённая, но не признавшая своего поражения, Эстель фыркнула и картинно зашагала из аудитории вместе с подругами.       Однокурсники, ждавшие разборок, тоже разбрелись.       Кейси выдохнул и улыбнулся их защитнице, поправлявшей свой длинный белый шарф. Он свисал до пола и придавал своей обладательнице некую загадочность.       — Ты как всегда вовремя, сэр Инис! Я уже боялся, что они снова окунут меня лицом в снег после занятий, — юноша залез под стол и вытащил из своей сумки смятый бледно-фиолетовый фрак с длинными фалдами. Накинув фрак на плечи, Легарт сложил в сумку журнальные вырезки. — Фух, хорошо, что со статьями ничего не случилось!       — Я могла бы вмешаться ещё раньше. Видишь ли, я стояла за дверью и слушала ваш разговор, чтобы найти подходящий момент и эффектно появиться! — студентка с гордостью положила правую ладонь на грудь, имитируя поведение рыцаря.       Действия Фран позабавили Кейси: ухмылка заиграла на его губах. Он обратился к Хитч, пока та украдкой рассматривала золотые узоры на его лацканах:       — Хитч, позволь представить тебе нашу бесстрашную защитницу! Это — Франче́ска Инис. Моя лучшая подруга. И немного шарфо-мумия. Она родилась и выросла здесь, в Арсиасе. Помогает мне ориентироваться в городе и не даёт быть растерзанным тремя злобными Весперти́лиями, — собеседница никак не отреагировала, и Кейси наклонился к ней, добавив шёпотом: — Но лучше называй её «Фран», если не хочешь оказаться в луже. Именно это она со мной и сделала, когда я перепутал её с парнем... Так мы и познакомились. От этого полу-парня можно ожидать что угодно!       Услышав колкость, Фран хрипло откашлялась и врезала Кейси по затылку. Они вступили в дружеский обмен желчью. Их смех и шутки создали беззаботную обстановку.       По мере того, как спадало напряжение, Хитч ощутила, что на смену ему приходит сомнение. Словно в водную гладь её уверенности бросили камень. По воде пошли круги. И бросила этот камень Эстель Инграм.       «А вдруг меня и правда взяли только потому, что я Рэйсенд?.. Вдруг мои знания никак не помогли?»       — …Н-неправда… — внезапно выдала она и мрачно вскинула глаза на сокурсников.       — А? — в унисон переспросили они, прервав шуточную ссору.       — Я-я… я о с-словах Эстель... Э-это неправда… Я... п-поступила сюда с-сама... Моя м-мама занималась со м-мной... но... я сама... — Хитч шмыгнула носом, предвещая слёзы.       Фран с беспокойством поглядывала то на неё, то на Кейси.       — Si vis pacem, para bellum! — протараторил юноша на другом языке. — Эстель распространит эти слухи и…       Инис ахнула и треснула парня по затылку. Да так больно, что тот заскулил.       — Думай, что говоришь, болван! И разговаривай на нормальном языке! Мы же тебя не понимаем! Забудь, что он сказал, Хитч. Адекватные люди не станут слушать Инграм. Поверь мне, адекватных тут немало. Про Кейси она вообще трепала, что он ходит в душ раз в месяц. Но это тоже неправда. Хотя очень на него похоже…       — М-м-м! — обиженно промычал Легарт, поправляя шляпу, которая сошла набекрень после смачного подзатыльника Фран.       — Знаешь, откуда этот помешанный на Еве Рэйсенд болван? Странную одежду он носит не просто так. Ему разрешили потому, что он иностранец. Наш приятель Кейси из Вапор-Гайна. Инграм использовала против него этот факт в своё время. Говорила, что Вапор-Гайн — самая отсталая, задымлённая и грязная страна.       Впервые за разговор с новыми приятелями Хитч обуял интерес. Само собой, она подметила одежду Кейси. Более того, она поняла, что он заговорил на антиквисе. В ИнГИБе она не раз обращалась к словарям и даже выучила на антиквисе несколько фраз.       У Хитч проскальзывала мысль, что Легарт иностранец, но она не была уверена в своей догадке, а спрашивать напрямую постеснялась. Фран подтвердила её предположение. Хитч склонила голову набок и задала вопрос, который появился в её голове совершенно случайно:       — Кейси, т-ты п-приехал с Западного к-континента?       — Ita prorsus! — кивнул парень, зрачки которого округлились от удивления. — Я думал, ты заметила!       Хитч замолчала и потупилась. Она посчитала себя дурой.       «Надо было задать другой вопрос! Про страну или... да что угодно!»       Легарт жалобно посмотрел на Фран, молча умоляя о помощи. Инис цокнула языком, скрестила руки на груди и закатила глаза. Всем своим видом она говорила: «сам расхлёбывай!»       Но не прошло и минуты, как Хитч продолжила:       — Я-я… так п-поражена! Вапор-Гайн… Я м-много читала о н-нём! — её смятение сменилось необычайным задором. — Я-я… никогда не в-встречала людей из Вапор-Гайна! У вас ж-же есть эти колоссальные х-ходячие г-города!       — Ты про Мовурбсы? Я как раз из такого города.       — П-потрясающе! Я т-так хочу увидеть х-ходячий город вживую!       — О, у меня есть для тебя предложение! Давай заключим договор! Ты познакомишь меня с Евой Рэйсенд, а я отвезу тебя в Вапор-Гайн на каникулах и покажу свой родной город! — Кейси самодовольно залился шипящим смехом, радуясь своей идее.       Судя по счастливому лицу парня, он уже напредставлял себе, как пожимает Еве руку, как берёт у неё автограф и обсуждает с ней её статьи.       — Моя м-мама... не отпустит м-меня на Западный к-континент, п-пока и-идёт война с Хасфилдом.       Трепещущее сердце юного Кейси разбилось о суровую реальность.       — Видать, не судьба мне встретиться с моим кумиром! — парень сделал вид, что плачет.       Фран участливо похлопала его по плечу.

***

      После занятий все студенты разбежались по своим делам: кто-то сразу пошёл домой или в общежитие, чтобы отдохнуть от непростого дня, а кто-то задержался позаниматься дополнительно. Были и те, кто затеял снежные баталии во дворе. Хитч предпочла их обойти, дабы не стать мишенью. Не хотелось испортить свою новенькую бежевую дублёнку.       Хитч попрощалась с Фран и Кейси, которые отправились в библиотеку, и осталась сидеть на скамейке недалеко от ворот Клапейрона. Она ждала, когда у Евы закончится рабочий день, и она заедет за ней, чтобы вместе поехать домой.       На улице, несмотря на идущий крупными хлопьями снег, находиться было приятно. Клапейрон окружал обнесённый кованым забором двор с деревьями, что обеспечивал уютную атмосферу. Оставив свой портфель на скамейке, Хитч обошла вокруг громадного здания академии и рассмотрела его.       Главный вход Клапейрона располагался по центру и состоял из широкого портала с антаблементом, над которым возвышалась часовая башня. Фасад академии был возведён симметрично относительно этой башни. Нижний этаж здания прорезали арки, находящиеся на расстоянии друг от друга и создававшие впечатление незыблемости и устойчивости.       Второй этаж занимали стрельчатые окна с переплётами и сложным декоративным оформлением. Над ними нависали карнизы, нарядно обработанные узорами. Завершали трёхэтажную академию ещё четыре башни, помимо часовой, которые увенчивались фиалами и делали здание похожим на замок. Вершину центральной, самой высокой башни украшал флюгер-феникс — герб Сен-Вентии.       Академия химии Клапейрон была основана в 1911-м году и застала времена Магна-Вии. Несколько лет она являлась единственным на всю Империю учебным заведением с уклоном в химию. Однако к 1920-м появилось много других химических учреждений. Их полноценному становлению помешал Раскол в 1947-м году: учебные структуры Сен-Вентии на год приостановили работу из-за нехватки финансирования, а структуры, оставшиеся на территории Хасфилда, либо закрылись навсегда, либо перешли в военную направленность.       После ряда изменений образовательные учреждения Сен-Вентии вновь начали принимать студентов. А в период с 1953-ого по 1966-й год открылась масса новых институтов, академий, колледжей и школ. Не только в области химии, но и по математическим и медицинским наукам. Поспособствовал этому Фридрих Райнефарт, вложивший свои собственные средства в их развитие.              Реформы коснулись и Клапейрона: академия тоже закрывала свои двери на год во время Раскола. Но к 1968-ому году она, как и многие другие, получила статус «элитного» учреждения, а также прибавку к финансам. В Клапейроне появились современные факультеты и стало выпускаться ещё больше незаменимых специалистов, оставивших глубокий след в истории науки.       Хитч много читала про Клапейрон и гордилась, что поступила сюда. Она засмотрелась на посеребрённый герб академии на антаблементе, идентичный её нагрудной нашивке.       — Эй, Рэйсенд! — окликнул чей-то голос. И это была не Ева.       Хитч опустила взгляд ко входу. Её сердце забилось чаще, а дыхание перехватило.       Из распахнутых двустворчатых дверей Клапейрона вышла девушка с багряными волосами: Эстель Инграм. На этот раз она была одна и источала зловещую ауру, медленно спускаясь по гранитному крыльцу. Её золотистые зрачки словно пожирали пространство вокруг Хитч, безжалостно перекрывая ей пути побега.       — Что, дожидаешься достопочтенную мамочку? — с издёвкой спросила Эстель, разглядывая цель с таким лицом, будто перед ней стояло грязное животное.       Задыхаясь от волнения, Хитч хлопала глазами и совсем не понимала причин её враждебности. Они встретились сегодня впервые в жизни и даже почти не разговаривали. Откуда же столько агрессии? Просто потому, что она Рэйсенд?       Ничего не ответив, Хитч медленно, еле заметно кивнула. Всем своим существом она понимала, что ей не стоит связываться с Эстель. У неё было плохое предчувствие по этому поводу. Очень плохое предчувствие. Интуиция подсказывала держаться подальше от этой девушки.       — А что так скромно? — продолжила дразнить её однокурсница, сокращая расстояние между ними. — Открой уже свою настоящую надменную натуру.       — Н-надменно… ведёшь… с-себя только т-ты... — невнятно парировала Хитч.       Она удивилась своей смелости, но тут же пожалела об этом:       «Это прозвучало так грубо!» — сгорая от стыда, подумала она.       Эстель издевательски рассмеялась.       — Ты умеешь говорить?! Ну надо же! Это что? Обвинение в мой адрес? Говори громче, я тебя еле слышу. Знаешь, тихие люди всех бесят! — Инграм подошла к ней почти впритык. — Может, так я смогу тебя расслышать?       Хитч отпрянула от неё, как от огня. Её лицо исказилось в ужасе, а сердце стучало так быстро, что казалось, ещё немного и пробьёт грудную клетку. Каждая часть тела кричала ей убежать, но в то же время ноги не слушались. Хитч сумела лишь резко попятиться на пару шагов и замереть, неспособная больше двигаться.       Попытки собеседницы сбежать позабавили Эстель. Она радостно осклабилась:       — Ого! Ты боишься меня?       Спрятав глаза под чёлкой, Хитч прикусила нижнюю губу.       — Ой, да ладно тебе! Только не становись опять немой! Всё так хорошо начиналось! Разговор по душам — это ведь отличное средство поддерживать общение!       — Э-это н-не общение. Ты оскорбляешь м-меня… и…       — Ты должна обращаться ко мне полным именем. Разве ты не знаешь моего имени? Ты не знаешь, кто я? Смотри сюда! — Эстель указала пальцем на металлическую брошку у себя на груди: она была в форме восьмиконечной звезды и с надписью в центре. — Читай! Инграм! Знаешь эту фамилию? Мне казалось, что дочь Евы Рэйсенд будет сообразительнее. Но, похоже, ты разочаруешь свою мамочку.       «Она из тех самых Инграмов?! Не однофамилица?!»       В конце XVIII века в Магна-Вии образовался дворянский род, служащий монарху: род Инграм. Они контролировали собственные земли и обладали правом влиять на решения правителя. Длинная родословная Инграмов тянется и по сей день. Хитч часто натыкалась на их упоминание в книгах по истории, но не могла и вообразить, что встретится с представительницей знатного рода.       — Для твоего слабого ума, пожалуй, представлюсь: меня зовут Эстель Ви́нсент Лю́циан Де́-Ро Инграм, — с торжеством заявила высокородная особа. — Перед тобой наследница частной химическо-оборонительной компании «ИнгХи́микс», которая принадлежит моему отцу: Винсенту Люциану Де-Ро Инграму.       — Эстель… Винсент Люц-циан… Де-Ро Инграм, я с-считаю, что н-наш разго...       Инграм вновь истерично расхохоталась.       — Ты действительно обратилась ко мне полным именем?! Безвольная дура! Да шучу я! Это шутка, понимаешь? Знаешь, что такое шутка?       «Разве сейчас подходящий момент для шуток?» — промолчав, задумалась Хитч.       — Мои шутки задели твоё самолюбие? А, Рэйсенд? Ты наверняка думаешь: «сейчас не тот момент для шуток»?       Озадаченная Хитч искоса взглянула на однокурсницу.       «Неужели эта девушка настолько проницательна?»       — А сейчас ты не ожидала, что я угадаю твои мысли! — ликовала Инграм, видя реакцию растерявшейся собеседницы. — А я вот что скажу тебе: я умею читать мысли! И знаю твою самую сокровенную тайну! Ты — подделка человека! Химера, только и всего! Причём даже не первая в своём роде! А тридцать седьмая!       Хитч едва не упала от шока.       «Как?! Эстель может читать мысли?!» — её сердце заколотилось, а в глазах помутнело.       — Ха! Ты снова поверила! — с садистским весельем выпалила Эстель. — Никто и никогда из людей не умел читать мысли! Твои знания, Рэйсенд, опять меня разочаровывают! — Инграм театрально развела руками. — Это ещё больше доказывает, что ты здесь благодаря своей мамочке!       Эффект от издевательств однокурсницы походил на стремительное падение в бездну. Натянутые до предела нервы не выдерживали. Теряя силы, Хитч рухнула на колени, продолжая смотреть вперёд, не моргая и почти не дыша.       Эстель нависла над ней, накрыв своей тенью.       — А знаешь, как я угадала твои мысли? Эмоции, тембр голоса и мимика человека могут многое о нём рассказать. Аналитический склад ума помогает мне считывать их. Именно поэтому Инграмы так успешны! Никто и никогда не сможет обмануть или утаить что-либо от нас! Иначе получит дозу отравы себе в тарелку! — Эстель продолжила заливаться смехом, упиваясь своей безнаказанностью.       — Э-это… с-совсем… не смешно… — беззвучно прошептала Хитч.       — А? Не смешно? — по губам прочитала та. — Отнюдь, это душераздирающе смешно! — Инграм вальяжно развернулась на своих каблуках и отошла от Хитч, сложив руки за спиной.              Сапожки заскрипели по свежему снегу. Хитч следила за грациозными движениями Эстель, ловя сдерживаемую ярость в каждом её шаге. Инграм подавляла в себе энергию, которая сравнилась бы с натиском вьюги. Что ожидать от такой особы? Каких ещё гнусностей? Сигналы опасности заполонили мысли Хитч. Но помимо страха в её голову пробралось любопытство:       «Как же... как же она узнала, что я химера?»       — Хочешь узнать, откуда мне известен твой секрет? — Эстель игриво крутанулась лицом к собеседнице. — Мой отец — кандидат наук в ИнГИБе. Это название тебе о чём-то говорит? Или твой мозг на уровне тупого животного, с которым тебя скрестили?       «ИнГИБ... я там... меня там...» — Хитч побледнела и уставилась в снег.       — Ты правильно подумала! ИнГИБ — это твой инкубатор! Там твоя горячо любимая мамочка создала тебя себе на потеху. А мой отец — это её вечный соперник! — гнев, томившийся внутри Эстель, начал выходить наружу. От манерности не осталось и следа: её губы растянулись в страшном оскале, а голос сорвался на крик. — И знаешь, что обидно?! Мой отец упорно зарабатывал свой статус годами, а Ева Рэйсенд получила докторскую степень раньше него! Это ударило по его чести! Малолетка обошла его! Нонсенс!       Надрывный вопль Эстель не оставил Хитч равнодушной. Она метнула на неё взор: горящие ненавистью золотые глаза блестели от навернувшихся слёз. Этот взгляд передавал боль красноречивее любых слов. Хитч почему-то не испытывала к Инграм ничего, кроме сожаления. Ей было жаль, что её отец остался позади Евы. Безусловно, Эстель переживает за него, но здесь никто не виноват. Каждый учёный сам куёт своё будущее.       — А знаешь, что ещё больший нонсенс?.. — Эстель заговорила тише из-за потраченных на выкрики сил, но спустя мгновение набрала в лёгкие побольше воздуха и едко излила: — Эта безмозглая Ева Рэйсенд отказалась от премии Кимбера! А всё ради чего? Ради химеры, которая едва может говорить! А затем она просто ушла из ИнГИБа! Из лучшего института Сен-Вентии! Впрочем... это её лучшее решение! Её побег сыграл на руку моему отцу! Знаешь, чем он занимается?! Он изучает исследования Евы и пытается воссоздать… — Инграм вдруг зажала рот рукой. — Ой, занавес приоткрылся! Я чуть не проболталась! Это будет большим сюрпризом и для тебя, и для неё!       Жалость к однокурснице сменилась бессилием. Хитч испустила долгий прерывистый вздох, кое-как подавляя желание разрыдаться. Она и Ева пытались вычеркнуть ИнГИБ из своей жизни, а первый день в Клапейроне должен был стать для Хитч счастливым воспоминанием. Но прошлое начинало покрывать настоящее, подобно инею, проступающему на стекле. Хитч считала удары своего сердца и гадала, что её ждёт дальше.       — Ах, да. Твой секрет пока останется между нами, хи-хи, — с мерзкой усмешкой пообещала Эстель. — Но ты же понимаешь, что я легко могу использовать его против тебя? Этот факт твой мозг способен понять, животное? Таких монстров, как ты, в обществе никогда не примут. И лучше бы тебе молчать в тряпочку и не высовываться. Не мешай мне добиваться успеха в Клапейроне! И даже не пытайся пожаловаться мамочке! Я в курсе, что её причастность к химерам засекречена ИнГИБом. Ты же не хочешь, чтобы вся Сен-Вентия узнала об этом? Эй, ты меня слушаешь?              Горячие слёзы защекотали прохладные щёки Хитч. Беспомощно сидя в снегу под ногами у Инграм, она теряла способность здраво рассуждать и нехотя подняла голову. Странная мысль промелькнула в её воспалённом от страха мозге:       «Как же Эстель красива!»       Длинное чёрное пальто придавало её крохотной фигуре особой стати, замечательно сочетаясь с яркой причёской. Черты лица заключали в себе редкую аристократичность, а идеальная осанка — признак высокого воспитания.       Янтарного цвета глаза пылали презрением. По-видимому, Эстель уже оправилась от болезненных воспоминаний об отце, так и не проронив ни слезинки. Но, заметив слёзы Хитч, на лицо Инграм вернулся хищный оскал.       — О, да! Поплачь как следует, Рэйсенд! — Эстель подбоченилась и смерила собеседницу взглядом. — И ты, и Ева делаете это лучше всех! Ты знаешь об этом? Конечно, знаешь! О том, что Ева убила тридцать шесть химер до тебя! Она так расстроилась, когда умерла тридцать шестая! Отец рассказывал, как она горевала!       Вместе с нездоровыми мыслями в голову сидящей в снегу девушки закралось порицание:       «Я... такая... жалкая... на её фоне...» — ей стало стыдно, что она позволила себе упасть на колени.       Но её самоистязание прервало что-то, со свистом прилетевшее по лицу. Как гром, что запоздал за молнией, пришла боль. Щека Хитч горела, и она всё поняла: пощёчина.       — Ты здесь первый день, а уже выводишь меня из себя! — с искажённым в гневе лицом завопила Инграм. — Меня бесит, когда на мои слова отвечают молчанием! Меня бесит, что Рэйсенд всегда была первой, а мой отец — вторым! Он выкладывался по полной, а она ничего не сделала! Это несправедливо! Ты бесишь меня одним своим существованием! Жалкая недоделка человека!       Инграм занесла руку над головой, безмолвно возвещая: «Ненавижу!»       Калейдоскоп перенесённых потрясений не дал Хитч пуститься наутёк: ей казалось, что если она побежит, то Эстель погонится за ней. И догонит.       Хитч зажмурилась, готовая стоически выдержать и второй удар. Но он не случился...       Послышалась пара знакомых голосов.       — Инграм, я тебя в землю вобью! — прокричал один из них.       Дальше Хитч ничего не слышала. Она учащённо дышала, не размыкая веки, и замерла в изумлении. Кто-то тут же присел рядом с ней и встряхнул за плечи. Это не прояснило её сознание.       «Что... произошло? Было больно, а потом... Всё закончилось?» — глубоко вдохнув, Хитч почувствовала, как по её лбу растекается жжение.       — У тебя кровь, Хитч! Услышь меня! — донёсся знакомый голос.       — К-кровь?! — она моментально пришла в себя. — Где?!       Тёплая струйка стекла по её щеке. Хитч коснулась лица и посмотрела на руку: чёрная перчатка слегка окрасилась в алый цвет. Но кровь пошла не после пощёчины.       «Только не сейчас!» — запаниковала Хитч.       Осмотревшись, она сперва увидела Кейси. Он сидел возле неё и придерживал за плечи. Второй в её поле зрения попала девушка в сером клетчатом пальто нараспашку и длинном белом шарфе: Фран. Именно они прибежали на помощь. Эстель поблизости не было.       — Дрянная Инграм сбежала! — выругалась Фран. Она всматривалась вдаль и, должно быть, выискивала беглянку. — Но ты тоже хороша! Почему ты позволила ей так обращаться с собой?!       — Я… я… испугалась... — Хитч виновато отвела глаза.       — Извини меня за грубость, Хитч Рэйсенд, но ты слабачка. Нельзя давать спуску таким, как Инграм! Теперь она точно от тебя не отстанет. Хорошо, что мы с Кейси вернулись в Клапейрон. Этот болван потерял ключи от своей комнаты в аудитории. А если бы нас не было рядом?! Ты хоть понимаешь, что она могла сделать с тобой?!       — Успокойся, Фран! — прервал её назидания Кейси. — Будь серьёзнее! Давай поможем Хитч дойти до медпункта в Клапейроне.       — Не н-надо в Клапейрон! — Хитч шарахнулась от однокурсника, но не рассчитала и снова приземлилась в снег.       Фран и Кейси подхватили её с двух сторон под руки и подняли на ноги. Она отряхнула дублёнку от снега и ощупала свой лоб.       «Фух... не растут...»       Её рога вырастали при крайне стрессовых ситуациях. Со дня их с Евой ухода из ИнГИБа рога Хитч появились всего раз: когда её напугала собака. Хитч вышла из дома на прогулку, и из кустов на неё вылетела озлобленная дворняга. Она рычала приглушённо, но в этом звуке слышалась угроза. Не на шутку перепуганная девушка свалилась на землю, ожидая своей участи быть истерзанной острыми клыками. Но собака повиляла хвостом и убежала. Зато предательские рога вмиг выросли. Благо, на улице никого не было, и Хитч тотчас вернулась в дом.       Узнав о случившемся, Ева перестала отпускать Хитч гулять одну. Она обеспечивала дочь хорошими успокоительными, и такого не должно было произойти. Но тот случай оказался исключением: выяснилось, что Хитч панически боится собак.       Больше её рога не появлялись. Сегодня они впервые напомнили о себе.       «Нельзя допускать, чтобы кто-то увидел их! А вдруг они вырастут прямо сейчас?!» — Хитч вынула из баночки в кармане пару таблеток и, сделав вид, что потирает ударенную щёку, сунула их в рот.       Каждый день Хитч принимала успокоительные. Они помогали ей себя контролировать и должны полностью нейтрализовать рост рогов. Но, очевидно, сегодняшний день слишком насыщенный, и пережитый ужас пошатнул её хлипкое самообладание.       «Как же повезло, что рога не выросли в Клапейроне! Нужно срочно доложить обо всём Еве!»       У Хитч внезапно закружилась голова. Она пошатнулась, но Кейси успел её поймать.       — Ну что? В медпункт? — спросил он.       — Н-нет. Мне н-надо... п-попасть в Центральную б-больницу.       — Центральную? — удивился юноша. — Зачем? В Клапейроне прекрасный врач!       — И Центральная очень далеко отсюда, — добавила Фран. — Уже скоро стемнеет. Мы туда больше часа будем ехать. Да и пустят ли нас?       — В Центральной р-работает моя м-мама. Я п-проведу в-вас т-туда.       — Точно! — в глазах Кейси вспыхнули огоньки интереса. — Ева Рэйсенд ведь врач-нейрохирург! Я не упущу шанс увидеться с ней! — он высоко поднял руку. — Я за то, чтобы поехать в Центральную! Progredi!       Фран недовольно простонала. Одно только упоминание о Еве заставило парня изменить своё мнение.       — И это я-то несерьёзная? Ты — Рэйсендовый маньяк.

***