На спор, но всерьёз

Прошла неделя. Жизнь в поместье текла своим чередом — утренний кофе, дела, редкие встречи с Шансом, вечера в тишине. Только одно нарушало привычный ритм — подарки. Каждый день, без исключения, Айтраппед находил что-то новое. То — дорогую коробку шоколада с редким сортом какао. То — бутылку вина, которую он пил в ту ночь в казино. На третий день — дорогие перчатки из мягкой кожи, на четвёртый — золотая зажигалка с выгравированной буквой A. К концу недели ему уже хотелось кричать. Он не отвечал, не звонил, не писал, но подарки всё приходили — с безупречной вежливостью, без записок, но с таким подтекстом, что от него хотелось выбросить всё к чёрту. Шанс, конечно, заметил. И хотя он ничего не говорил, каждый раз, когда мимо проходил курьер с очередной посылкой, его губы слегка подрагивали от едва сдерживаемого смеха. — Он тебя явно не отпустил, — однажды бросил он мимоходом, получая свою корреспонденцию. — Он меня не получал, чтобы отпускать, — отрезал Айтраппед, раздражённо захлопнув коробку с очередным знаком внимания. Но всё это закончилось, когда утром следующего дня телефон Айтраппеда снова завибрировал. Номер — незнакомый, но уже узнаваемый по холодной уверенности простых слов. Мафиозо писал коротко, почти сухо, но от каждой строки чувствовалось, как будто слова тянут за собой что-то большее, чем просто интерес: он хотел встретиться, говорил, что разговор нужен — по душам. Что не собирается давить, но не любит, когда за него делают выводы. И что у Айтраппеда всё ещё есть выбор. Айтраппед долго смотрел на экран. Он не давал ему свой номер. Но кто-то вроде Мафиозо мог достать и не такое. Спустя полчаса он стоял в кабинете Шанса, снова облокотившись о косяк. — Сегодня я не останусь на ужин, — сказал он устало. — Есть кое-какие дела. Шанс поднял взгляд, оторвавшись от бумаг. В его глазах мелькнуло узнавание — и интерес, тот самый, который он не скрывал никогда. — Мафиозо снова? Айтраппед кивнул. — Да. Я собираюсь… поговорить. Чтобы всё это закончилось. Он перегибает палку. Шанс на секунду замолчал, потом лишь усмехнулся — тихо, спокойно, почти снисходительно. — Ладно, — сказал он, опуская взгляд обратно на документы. — Только постарайся, чтобы разговор не превратился в ещё один ужин. Айтраппед закатил глаза. — Очень смешно. — Я серьёзен, — добавил Шанс, поднимая бокал. — Такие люди не делают ничего просто так. Если он всё ещё проявляет интерес, значит, ты оставил на нём след. И не факт, что сам это понял. Айтраппед не ответил. Он просто взял куртку, коротко кивнул и вышел. И когда за ним закрылась дверь, Шанс тихо улыбнулся в свой бокал, пробормотав: — Интересно… кто из вас первым проиграет в эту игру. Мафиозо выбрал место, которое само по себе вызывало напряжение. Ресторан был одним из тех, куда не попадали случайные люди — с приглушённым светом, глубокими креслами цвета старого вина и хрустальными бокалами, в которых отражались огни ночного города. Музыка звучала тихо, и даже официанты двигались почти бесшумно, словно боялись потревожить воздух. Айтраппед появился ровно вовремя. Не раньше, не позже. Он прошёл через зал, чувствуя на себе взгляды — кто-то узнавал Мафиозо, кто-то просто ощущал ту напряжённую ауру власти, которая витала вокруг его стола. Мафиозо сидел, как будто весь этот вечер принадлежал только ему. В идеально подогнанном костюме, с кольцом, поблёскивающим на пальце, с выражением лица, в котором не было ни ожидания, ни раздражения — лишь спокойное внимание. Когда Айтраппед подошёл, Мафиозо встал, чуть склонил голову в знак приветствия и жестом пригласил сесть. — Айтраппед, — произнёс он ровно, словно пробуя имя на вкус. — Рад, что вы пришли. Айтраппед сел напротив, стараясь не выдать, что нервничает. В груди всё ещё гулко отзывалось сердцебиением, но его голос звучал достаточно уверенно: — Я пришёл, потому что хочу, чтобы вы перестали… вмешиваться. — Он чуть сжал ладони, чтобы не выдавать дрожь. — Эти подарки, сообщения — это всё лишнее. Мне неприятно. И… — он выдохнул, отводя взгляд, — я должен извиниться за то, что произошло тогда, в ту ночь. Это была глупость. Мы были пьяны. Мафиозо молчал. Он не перебивал, не комментировал — просто слушал, не отводя взгляда. Его глаза оставались спокойными, но в них, что-то было — тихое, тягучее, почти опасное. Когда Айтраппед закончил, в воздухе повисла долгая пауза. Мафиозо опёрся локтем о подлокотник, чуть наклонился вперёд и, наконец, заговорил: — Претензии приняты, — сказал он тихо. — Но мне кажется, вы путаете понятия. Я не вмешиваюсь. Я просто… проявляю интерес. Айтраппед сжал губы. — Интерес? После всего, что я сказал? После того, как я ясно дал понять— — Почему вы не хотите попробовать? — перебил Мафиозо. Не грубо, не давя — просто спокойно, как будто задавал деловой вопрос. Айтраппед замер. Он не сразу понял, о чём тот говорит. Мафиозо чуть улыбнулся, склонив голову набок. — Вы говорите, что вам неприятно. Что всё это — ошибка. Но в вашем голосе нет отвращения. Есть страх, раздражение, растерянность — но не отвращение. Это... любопытно. Айтраппед почувствовал, как к щекам приливает жар. — Вы слишком самоуверенны. — Возможно, — спокойно ответил Мафиозо, делая глоток вина. — Но только потому, что я умею видеть людей. А вы... — он чуть прищурился, — ведёте себя, как человек, который боится не меня, а того, что может почувствовать рядом. Айтраппед хотел что-то сказать, но не смог. Где-то внутри всё будто замкнуло — как будто слова Мафиозо ударили прямо туда, где он сам не хотел ничего слышать. Мафиозо откинулся на спинку кресла, наблюдая за ним — спокойно, без улыбки, но с лёгким интересом во взгляде. — Я не настаиваю, — сказал он тихо. — Просто даю шанс. Иногда то, что кажется ошибкой, оказывается началом чего-то куда интереснее. Айтраппед долго молчал, глядя в бокал, в котором отражались тёплые отблески света. Он чувствовал, как мысли в голове спутались — словно кто-то взболтал их ложкой и теперь невозможно было отделить раздражение от любопытства, страх от какого-то странного внутреннего жара. Мафиозо всё так же спокойно ждал. Не давил, не торопил. Просто ждал, как человек, уверенный в исходе. — Ладно, — наконец выдохнул Айтраппед, чуть откинувшись на спинку кресла. Слова дались ему с трудом, словно он подписывал какой-то невидимый договор, от которого потом уже не отмахнёшься. — Но если... если мне не понравится то, что вы делаете, если я хоть раз почувствую, что вы перешли грань, — он прищурился, стараясь говорить твёрдо, — вы отстанете. Поняли? Мафиозо улыбнулся — не насмешливо, а почти одобрительно. — Договорились. Он произнёс это слишком легко, и именно это насторожило Айтраппеда сильнее всего. Он нахмурился, собираясь спросить что-то ещё, но вдруг сам не выдержал: — Почему вы вообще так... — он запнулся, стиснув зубы. — Почему вы так ко мне лезете? Что за интерес у вас такой? Мафиозо не ответил сразу. Он спокойно положил бокал, посмотрел на Айтраппеда внимательно, почти задумчиво, и медленно протянул руку через стол. Айтраппед хотел было отдёрнуться, но Мафиозо просто взял его за запястье — уверенно, но не грубо. — Посмотрите, — тихо сказал он. Айтраппед нахмурился. Взгляд упал вниз — на их руки. И в тот миг всё застыло. На пальце Мафиозо блеснул сапфир — глубокий, чистый, небесно-синий камень в золотом ободке. И точно такой же камень сверкнул на его собственной руке. Айтраппед замер. Он смотрел то на кольцо Мафиозо, то на своё, будто не веря. Мозг отказывался соединить очевидное. — Это что... — начал он, но голос сорвался. — Это... твою ж... Он резко отдёрнул руку, глядя на кольцо, будто оно только что обожгло кожу. И лишь теперь осознал — оно всё это время было на нём. Он даже не обращал внимания все это время, не заметил, не придал значения. Мафиозо тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Наконец-то заметили, — сказал он спокойно, подперев подбородок рукой. — Я думал, вы ещё пару дней будете носить его, не задавая вопросов. — Ты издеваешься? — выдохнул Айтраппед, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Что это вообще значит?! Мафиозо чуть наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло нечто опасно-нежное. — Это значит, что та ночь была... не совсем пустой, — произнёс он тихо. — И, возможно, у вас куда больше общего со мной, чем вы хотите признать. Айтраппед хотел что-то сказать — ругнуться, послать, ударить кулаком по столу — но не смог. Слова застряли в горле, потому что вместе с яростью в нём вдруг шевельнулось другое чувство — глухое, тревожное и почему-то… притягательное. Он посмотрел на кольцо ещё раз — и только теперь понял, что бедствие, о котором он всё время говорил, уже случилось. Просто он слишком долго не хотел его замечать. Айтраппед сидел в машине, уставившись в тёмное окно, за которым плавали огни города. Ночной воздух будто лип к стеклу — густой, неподвижный, пропитанный ароматом дорогих сигар и вина, которое до сих пор стояло у него во рту. Он до последнего пытался удержать спокойствие за ужином, но стоило двери ресторана закрыться за его спиной, как маска спала. — Ну класс… — пробормотал он, проведя рукой по лицу. — Теперь я, выходит, в браке с мафией. Этого мне только не хватало. Сарказм не помог. Наоборот — от собственного голоса стало только глуше. Пальцы машинально крутили кольцо, это нелепое золотое кольцо с сапфиром, которое теперь будто прожигало кожу. Он думал о взгляде Мафиозо — спокойном, уверенном, почти слишком человеческом для человека его статуса. О том, как тот держал его за руку, будто ничего не боялся. И о словах: та ночь была не пустой. Айтраппед поморщился. — А если и была — всё равно лучше не вспоминать, — отрезал он мысленно, но от этого почему-то стало ещё труднее дышать. Когда машина наконец остановилась у поместья Шанса, он выскочил почти сразу. Дверь захлопнулась громче, чем следовало, и через пару минут он уже стоял в гостиной, где Шанс, как обычно, сидел в халате, попивая коньяк у камина. — Ну ты где пропадал, жених судьбы? — усмехнулся тот, даже не поднимая взгляда. Айтраппед только закатил глаза и кинулся на диван, устало откинувшись. — Не начинай. У меня, кажется, официально худший день в жизни. Шанс лениво повернулся к нему, но при виде серьёзного лица друга перестал шутить. — Так… — он приподнял бровь. — Что случилось? Айтраппед глубоко выдохнул и вывалил всё. Про ужин, разговор, эти кольца, холодную уверенность Мафиозо. Про то, как теперь, по всем признакам, он — черт возьми — женат на боссе мафии. Шанс слушал внимательно, не перебивая. Только под конец усмехнулся и тихо хмыкнул. — Знаешь, я всегда говорил, что ты притягиваешь к себе катастрофы, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Но этот раз ты превзошёл сам себя. Айтраппед бросил в него подушкой. — Очень смешно. — Слушай, — Шанс откинулся на спинку кресла, — всё будет хорошо. Мафиозо — не тот, кто делает что-то просто из прихоти. Если он тебя выбрал… значит, видит в этом смысл. А значит, он тебя не тронет. Айтраппед поморщился. — Не знаю, стоит ли мне от этого легче. — А стоит, — уверенно ответил Шанс, глядя на него поверх бокала. — Поверь, хуже уже точно не будет. Айтраппед тихо рассмеялся, хоть и устало. — Не зарекайся, приятель. Это же я. Но когда он остался один, лежа в темноте своей комнаты, кольцо всё ещё поблёскивало на пальце, отражая слабый свет из окна.