На спор, но всерьёз

На этот раз Мафиозо решил удивить Айтраппеда. Никаких ресторанов, роскошных особняков или изысканных ужинов — вместо этого он прислал короткое сообщение: "Одевайся удобно. И приготовься проиграть." Айтраппед сперва хмыкнул. "Проиграть? Ему?" — подумал он с усмешкой, уже чувствуя азарт в груди. Когда он приехал и увидел длинную трассу картинга, запах бензина, шлемы и низкие машины, сердце непроизвольно ускорило ритм. Он не ожидал такого — и, черт возьми, это выглядело чертовски весело. Мафиозо уже ждал его у входа. Но на этот раз он выглядел иначе. Ни костюма, ни пальто с белым мехом. Вместо этого — простая темная толстовка, легкая куртка, черные перчатки и кроссовки. Волосы чуть растрепаны ветром, в руках — шлем. И когда Айтраппед увидел его, то едва не рассмеялся. — Я думал, — сказал он, подходя ближе и скрестив руки, — у тебя кроме костюмов ничего в гардеробе нет. Ты же, наверное, спишь в них. Мафиозо чуть прищурился, улыбнувшись уголком губ. — Иногда я даю им отдохнуть, — спокойно ответил он. — Но сегодня я решил, что стоит быть ближе к твоему стилю. Айтраппед фыркнул. — То есть к стилю человека, который не боится испачкать руки? — Именно, — кивнул Мафиозо. — Посмотрим, насколько ты хорош, когда рядом не фишки и карты, а руль и скорость. Айтраппед закатил глаза, но внутри уже загорелось знакомое чувство соперничества. — Так, значит, теперь это гонка, да? — Всё в жизни — гонка, — ответил Мафиозо с лёгким смешком и протянул ему шлем. — Только вот призы у меня интереснее. — Надеюсь, речь не идёт о свадьбах и кольцах, — пробормотал Айтраппед, беря шлем. — Сегодня нет. Сегодня — только скорость. Когда они спустились к трассе, ветер обжигал лицо, а запах топлива и резины наполнял воздух. Айтраппед быстро освоился за рулём — он всегда любил чувство контроля, когда каждая секунда и каждый поворот зависят только от тебя. Мафиозо же, несмотря на свой образ строгого и невозмутимого босса, вёл себя как подросток — смеялся, когда обгонял Айтраппеда, подмигивал, дразнил. И в этот момент всё казалось простым. Без политики, без сделок, без прошлых ошибок. Просто два человека, которые соревнуются, дышат, смеются. После нескольких заездов они сняли шлемы и сели на трибуне, допивая воду. Щёки у обоих горели, дыхание было сбивчивым. Айтраппед посмотрел на Мафиозо — тот тоже улыбался, по-настоящему, без маски. — Ну и кто теперь проиграл? — спросил Айтраппед, потянувшись. — Мы оба выиграли, — ответил Мафиозо спокойно, глядя на него. — Потому что ты наконец-то улыбаешься. Айтраппед хотел ответить что-то язвительное, но слова застряли где-то в горле. Он лишь покачал головой и пробормотал: — Ты чертовски странный, знаешь? Мафиозо усмехнулся. — Зато тебе не скучно. Айтраппед сидел рядом с Мафиозо, глядя на трассу, где вдалеке всё ещё ревели моторы других картов. Воздух был прохладным, пахло резиной и бензином, но внутри у него было странное, почти уютное тепло. Мафиозо сидел чуть ближе, чем обычно, их плечи почти касались. Он спокойно наблюдал за огнями, мерцающими на изгибах трассы, но Айтраппед не мог отвести взгляд от него. Он не знал, когда именно всё изменилось. Может, в тот момент, когда тот впервые рассмеялся рядом. Или когда они ехали на охоту, и Мафиозо позволил ему быть самим собой. Или когда фенек, сидя у него дома, вдруг напомнил об этом взгляде — спокойном, внимательном, чуть загадочном. Айтраппед вдохнул поглубже. Его пальцы дрогнули. Он вдруг ощутил, как сильно хочет… прикоснуться. Не просто ради шутки или флирта, как раньше, а по-настоящему. Ему хотелось почувствовать это тепло, узнать, что всё происходящее между ними — не просто игра. Он немного наклонился, глядя в глаза Мафиозо. — Знаешь… — тихо начал Айтраппед, голос немного дрогнул. — Всё это… сначала казалось бредом. Просто спором, дурацкой выходкой. Я ведь даже не собирался… ничего такого. Мафиозо чуть приподнял бровь, молча слушая, в его взгляде не было ни насмешки, ни ожидания — только мягкое внимание. — Но теперь… — продолжил Айтраппед, с трудом подбирая слова. — Теперь всё выглядит иначе. Всё... стало слишком реальным. Он усмехнулся, нервно, но честно. — И это странно, потому что я вроде как должен был просто отшутиться, а теперь… радуюсь, когда ты рядом. Мафиозо чуть склонил голову, уголки губ дрогнули. — Рад? Айтраппед отвёл взгляд, будто бы смутившись, но потом решился. Он повернулся к нему полностью, их взгляды пересеклись снова, ближе, чем прежде. Его голос стал тише, почти шепотом: — Да. Рад. И, может, я сошёл с ума… но я хочу… Он не договорил — просто замер, на секунду, глядя в глаза Мафиозо. Всё в нём спорило: разум требовал держать дистанцию, сердце тянулось вперёд. Мафиозо не двигался, лишь спокойно ждал, позволяя Айтраппеду самому сделать выбор. И тогда Айтраппед чуть подался вперёд. Сначала медленно, будто проверяя, можно ли. И когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, он понял, что уже не хочет отступать. Он тихо прошептал: — Это всё чертовски странно… но я не против, если так будет дальше. Айтраппед замер буквально в нескольких сантиметрах от Мафиозо — настолько близко, что чувствовал его дыхание, видел, как в глазах мелькнул лёгкий блеск ожидания. И вот, когда момент будто застыл, когда всё внутри него взывало "ну давай же, просто сделай это", Айтраппед вдруг резко, почти по-детски, сорвался в сторону. Он схватил лежащий рядом шлем Мафиозо — и прежде чем тот успел понять, что происходит, Айтраппед уже ловко надел его ему на голову. Щёлк! — ремешок защёлкнулся. Мафиозо удивлённо моргнул, а Айтраппед, не дав ему и слова сказать, быстро наклонился и чмокнул по шлему в районе лица. — Всё, — пробормотал он, отстраняясь и чувствуя, как щеки начинают пылать. Мафиозо сидел секунд десять в тишине. Потом выдал тихий, почти недоверчивый смех. — Ты… — начал он, чуть повернув голову. — Ты только что поцеловал шлем? Айтраппед сжал губы в тонкую линию, уставился куда-то в сторону трассы. — Ну… технически, тебя… — пробормотал он, явно теряя уверенность в голосе. — Через шлем, — уточнил Мафиозо, и теперь в его голосе звучала откровенная усмешка. Айтраппед не выдержал, провёл рукой по лицу, чувствуя, как краснеет до ушей. — Просто… — выдавил он, опуская взгляд. — Просто немного стесняюсь, ладно? Мафиозо снял шлем, положил его рядом, и его взгляд стал мягче — без насмешки, без давления. — Знаешь, — сказал он тихо, чуть склонив голову, — я не против подождать, пока ты перестанешь стесняться. Айтраппед снова покраснел, но на этот раз улыбнулся, хоть и с трудом сдерживая смех. — Это звучит… как намёк, — пробормотал он, глядя в сторону. Мафиозо чуть усмехнулся, в его голосе звучало тихое тепло: — Пусть будет так. Просто обещание, что я не спешу. Айтраппед хмыкнул и поднялся, чтобы скрыть, как сильно колотится сердце. Он повернулся к Мафиозо, который всё ещё смотрел на него — спокойно, с тем самым выражением, от которого внутри становилось тепло и странно легко. — Ладно, — сказал Айтраппед, стараясь говорить бодро. — Ещё один заезд. На этот раз без шлемных поцелуев. Мафиозо усмехнулся, поднялся вслед. — Без шлема — не обещаю. Следующие гонки Айтраппед выигрывал с лёгкостью, будто родился для этого. Он чувствовал, как мотор урчит под ним, как асфальт будто поддаётся под колёсами, как ветер рвёт волосы и мысли. Каждый поворот, каждый занос — он чувствовал идеально, точно и с какой-то почти детской радостью. Мафиозо пытался его догнать, но у Айтраппеда всё получалось чересчур естественно — будто он снова вернулся в ту часть себя, где нет ни вина, ни карт, ни споров, ни напряжения. После очередного заезда, когда они сняли шлемы и присели на лавку под навесом, Айтраппед откинулся на спинку, глотнул холодной воды и выдохнул с довольной усмешкой. Мафиозо глянул на него с приподнятой бровью. — Ты явно не впервые за рулём, — заметил он, глядя, как тот лениво вертит шлем в руках. Айтраппед усмехнулся. — Можно и так сказать… — проговорил он чуть тише, с лёгкой задумчивостью. На миг перед глазами всплыла совсем другая трасса — длинная, почти ослепительно яркая под прожекторами, рев десятков машин, аплодисменты, запах топлива и блестящий шлем Еллернейт. Того, кто когда-то был ему ближе всех. Айтраппед вспомнил, как они проводили вечера — так же, как сейчас: гоняли, спорили, смеялись, кто первым возьмёт поворот. Тогда ещё всё было проще — ни мафии, ни опасных игр, только они и дорога. И потом… он вспоминал, как тот друг впервые рассказал, что проходит отбор в профессиональные гонки. А позже — что его приняли. Формула-1. Высшая лига. Айтраппед помнил, как тогда гордился им. Как в тот день они сидели на капоте старой машины, пили дешёвое пиво и смеялись, глядя на небо. Он не знал, увидятся ли снова, но с тех пор, каждый раз, когда слышал рев мотора, внутри поднималось то же чувство — радость и лёгкая тоска, будто частичка того времени всё ещё жива. Он посмотрел на Мафиозо и улыбнулся чуть мягче, чем обычно. — У меня был один знакомый… гонщик, — произнёс он, глядя вдаль. — Мы с ним проводили время примерно так же. Только без… — он посмотрел на Мафиозо, усмехнулся. — Без всего этого пафоса. Мафиозо кивнул, не перебивая. Айтраппед на секунду замолчал, потом добавил, чуть теплее: — Он сейчас выступает в Формуле-1. И знаешь… когда я за рулём, мне кажется, я всё ещё там, с ним. Просто дорога и шум. Мафиозо тихо ответил: — Ты счастлив, когда гоняешь. Это видно. Айтраппед посмотрел на него, и впервые за долгое время позволил себе улыбнутся. — Наверное, да, — сказал он, глядя на горизонт. — Сейчас… я снова рад. Как раньше. Время шло быстро — незаметно, как это всегда бывает, когда всё кажется правильным. Солнце клонилось к закату, небо окрасилось в тёплые оранжево-розовые оттенки, а трасса постепенно пустела. Работники закатывали карты в ангар, ветер нёс с собой запах прогретого асфальта и лёгкую усталость. Мафиозо взглянул на часы, потом на Айтраппеда, будто прикидывая, пора ли прощаться. — Пожалуй, мне стоит ехать, — тихо сказал он, поднимаясь. — День получился лучше, чем я ожидал. Айтраппед посмотрел на него, чуть прищурившись. В груди было то же странное чувство, как перед стартом — лёгкое волнение, смешанное с желанием удержать этот момент подольше. Он встал, сунул руки в карманы, посмотрел прямо Мафиозо в глаза и, не скрывая мягкой улыбки, произнёс: — Останься сегодня. Мафиозо на секунду замер — будто проверяя, не шутит ли Айтраппед. Но тот был серьёзен. — Просто… останься, — повторил он, чуть тише. — Не хочу, чтобы всё закончилось так быстро. На лице Мафиозо появилась едва заметная улыбка — та самая, что была редкой, настоящей. — Если ты просишь, — ответил он спокойно, — я не откажусь. Когда они приехали домой, вечер уже опустился окончательно. Дом встретил их мягким светом ламп и лёгкой тишиной. Но стоило только Айтраппеду открыть дверь, как из-за угла выскочил фенек — его маленький рыжий спутник. Он радостно фыркал, смешно завиляя хвостом и прыгая вокруг хозяина, будто встречал самого дорогого человека на свете. Айтраппед наклонился, поднял зверька на руки и усмехнулся: — Скучал, а? Ну вот, я вернулся. Фенек посмотрел на Мафиозо с осторожным любопытством, прижал уши, но после короткого взгляда на Айтраппеда позволил себе подойти ближе. Мафиозо протянул руку — зверёк понюхал её, фыркнул и, к удивлению Айтраппеда, не убежал. — Кажется, он начинает мне доверять, — заметил Мафиозо. — Это уже прогресс, — усмехнулся Айтраппед. — Обычно он шипит на всех, кроме меня. Они поднялись наверх. В спальне было мягкое освещение, пахло вином и чем-то тёплым, домашним. Айтраппед снял куртку, бросил взгляд на Мафиозо, который стоял у окна, молча глядя в темноту. — Ты, наверное, не часто остаёшься где-то вот так, просто... — тихо сказал Айтраппед, не заканчивая мысль. Мафиозо повернулся к нему, чуть мягче, чем обычно: — Почти никогда. Но сегодня исключение. Айтраппед лег на кровать, вытянулся, устало потянулся, чувствуя, как после дня гонок мышцы приятно ноют. Мафиозо опустился рядом, чуть ближе, чем обычно. И стоило им только устроиться, как фенек ловко запрыгнул на кровать, прошёл между ними, свернулся клубком и моментально уснул, тихо посапывая. Айтраппед не удержался от улыбки. — Вот наглец, занял всё лучшее место, — шепнул он. Мафиозо тихо рассмеялся. — Похоже, он знает, что делает. Айтраппед чувствовал дыхание Мафиозо где-то рядом, слышал, как тот тоже начинает дышать ровнее. И перед тем как провалиться в сон, Айтраппед подумал, что, может быть, впервые за долгое время он действительно в комфорте — с теми, кто ему дорог.