Break the Cycle

— Семейный сбор! — хлопнул Морти в ладоши. — Рик, познакомься с Риком! Этот Рик, — ткнул Морти в своего пальцем, — тот, что заменил парня, разбившегося здесь, и тот, с кем сюда прибыл я. А этот Рик, — представил Морти потрясённого мужчину своим Рику и Бет. — Тот, что местный! Тот, кто ушёл! Развлекайтесь! Рик в подступающем приступе бешенства наблюдал за уходом Морти, его привычная невозмутимость уступила видимой раздражённости. А затем он повернулся к своей копии. К отцу Бет. — Ты вообще кто такой?! — Нет, ну уж нет, ты — это ты вообще кто такой? — рыкнула Бет, ткнув пальцем в Исходного Рика. — Ты бросил свою семью! Не тебе злость срывать! — Чт… записка! Я же оставил — где твоя мама? Как — да что, к чертям, происходит? Увидев вариант того, кем он взаправду когда-то являлся, Рик ощутил непрошенное чувство вины. Мужчина был искренне шокирован, стоял, опершись на спинку обеденного стула, чтобы не дать слабину, с глазами навыкате и ищущим взглядом. Рик начал: — Эм. П-прости. Что, типа, влез, куда не надо. — Типа?! А она в курсе вообще?! — Д-да! Я ей сказал! Только, э-э, немного поздно. Может, недавно, — Рик одернул воротник. — Но она в курсе, и, сам знаешь, честность там и — — Недавно? — взвизгнул он, всплеснув руками. — Ну а это что, почему ты моложе меня? — Ну. Новое. Новое тело. Я, как бы, был ископаемым. Восьмидесятилетним ископаемым. Да уж, к такому Рик не готовился. То есть, готовился, но в планах у него было больше мокрухи и меньше Бет. — Но... ладно. Я понял. Бет, я оставил записку, твоей маме, она её что, не видела? Мысленно Бет была далеко, словно парила под водой, ей потребовалось время, чтобы понять вопрос. — Записку? — Она — она объясняла, почему я ушёл! Дайан что… ты правда считаешь, я просто исчез? — вопрос прозвучал как-то неуклюже, и Рик почувствовал нарастающую боль в животе. Вся его прежняя наивность и мягкость, вся уязвимость, израненная жестокостью и местью, — этот человек был воплощением его прошлого «я». — …Правда? — Не было никакой записки. Мама заболела раком, мы решили, ты просто ушёл. Где бы — если б записка была, мы бы заметили! — В гараже! Клянусь! Клянусь! Я… я не могу вернуться во времени, но прошу, поверь мне, милая, я бы не стал… сбегать. Постой. Постой, Дайан заболела? С ней всё — — Она не выжила. Она… мне было восемнадцать, — пробормотала Бет, и её отец испустил влажный, осипший всхлип, содрогнулся, попятился, и сполз по стене на пол. — Без обид, но думаю, мы бы знали про записку. Я не совсем пони… Взгляд Бет метнулся к Рику, и его сердце сжалось от стыда. Она не доверяла ему. Никто бы не стал. Но любой Рик желал иметь возможность без последствий путешествовать во времени. Даже если бы это было просто затем, чтобы... — Пережить воспоминание, — выдохнул Рик. — П-постой, а т-ты точно написал записку, да? Мужчина растерялся, но всё же кивнул. Рик выбежал из комнаты, взлетел на лестницу, минуя по три ступени за раз, и принялся колотить в дверь Смитти с такой скоростью, что кулаки его стали казаться одним размытым пятном. — Дружище? — позвал он. — Эй, дружок, стараюсь помнить про личные границы и прочую чушь, но ситуация чрезвычайная! Смитти открыл дверь, лицо его было припухшим. — Д-да блинский, чт-что — ? Ч-ч-чего тебе, Рик? — Изобретение, изобретение твоего деда, Смитти, оно ж беспарадоксальное? Т-т-типа, наблюдай за хернёй, делай херню, но, по сути, всё просто как ожившее воспоминание, да? Смитти насторожился, взгляд стал жёстким. — Я-я-я понимаю, есть у тебя свои причины не дать Рику добраться до этой штукенции, и не нужно давать её мне, просто, просто спустись с ней в гостиную. Спустись, и… пожалуйста, приятель. — Т-ты реально сказал «пожалуйста»? — Да, и-и меня чуть не вывернуло, так что. Смитти скривился от этой реплики, поиграл желваками, но всё же вздохнул. — Ладно. От-от-отвернись. Я тебе не — не покажу свой тайник. Рик расправил руки по швам и подчинился. Он услышал шорох, какое-то шуршание по ковру. А затем ему в спину ткнулись острым пальцем, заставив подскочить от неожиданности. — Г-господи, да у тебя прям... прям бля иголки, а не ручонки, — просипел он. — О-они прям как — — М-морт то же сказал. Что ж, ремарка взбодрила. Рик напрягся, и Смитти ухмыльнулся. — Ч-чувак, что похитил меня, был... был прям супер козлом, но, э-э, — парнишка сдержал смешок. — Н-на счёт «вымораживать», — это он был прав. — Отвали. — О-он говорил про тебя, сегодня. — От…, стой, правда? Смитти гоготнул, выгнув руку дугой и имитируя удар. — ТЫ-ДЫЩ-Щ! — Пшёл в жопу! Просто… просто пиздуй вниз, ты… мелкий кусок дерьма, — проворчал Рик, пока Смитти семенил следом. Они вышли к лестнице, где Исходный Папа Рик, видимо, пытался объяснить произошедшее Бет. — В замедленном времени всё ощущается иначе, — бормотал он, сидя за обеденным столом и подперев лоб ладонью. — Пространство растягивается, но не это худшее. Я хотел вернуться, но не знал как. Меня предупредили, дали портальную технологию, и... Ты должна поверить. Я не знал. — Да блин, е-ещё один? — проворчал Смитти. — Н-ну п-почему всегда ты, мужик? — Да сколько же у меня внуков?! — бедный ублюдок уже рвал на себе волосы в приступе экзистенциального кризиса. — Вот что я за отец?! — По-о-онеслась, н-да, смотрите-ка, нас... нас бля теперь двое. Как в какой-то душной… душной «Чумовой пятнице», — Рик некоторое время смотрел на себя. — Хм. Всё ещё довольно горяч, в свои, сколько, пятьдесят? — Р-рик! — Пап! — Ч-ч-что?! — взбрыкнул Рик. — Мне что, нельзя так сказать? К херам, не в этом суть. Смитти, д-давай. — Э-э, что — давай? М-мне, типа как, нужны дата, координаты, вся... вся эта хрень. — Яяяяя понял, просто дай мне их ввести, — проворчал Рик, отчего Смитти заколебался, и нехотя, но таки передал ему устройство. Оно походило на снежный шар с клубящимся внутри туманом и клавиатурой в основании. Рик ввел год и местоположение, используя текущее измерение в качестве аксиомы, проецируемое внутри устройства изображение вырвалось и перенеслось в столовую. Бет вскрикнула, Исходный Рик выругался, и вот они стоят в старом Риковом доме, наблюдая, как Исходный Рик, колеблясь, пишет записку, оставляет на виду, обводит взглядом гараж, а после открывает портал и проходит сквозь него. — Т-т-теперь мы можем — можем, ну, знаете, взаимодействовать. Нужно нажать «блокировка», — указал Смитти, и Рик нажал. Программа застыла. — А теперь, э-э. Теперь можешь, типа, трогать вещи. Рик передал Смитти устройство, подошел к записке и протянул её Бет. Она приняла её дрожащими пальцами, шевеля губами по мере чтения. — Я... никогда её не видела. И мама тоже. — Н-ну, с СТТ нельзя ничего подделать, так что... Т-так что всё здесь взаправду, включая это, — пробормотал Смитти. — Но мы можем посмотреть, что случилось с запиской дальше, как только — как только ты закончишь. Бет покачивалась с ноги на ногу, плотно сжав губы, и, когда они разошлись, раздался судорожный вздох. — Т-ты правда не уходил? Её отец качнул головой. — А теперь?.. — Эм, п-просто положи письмо на место, скорее, — приказал Смитти, и Бет так и сделала, посторонившись. — Т-теперь мы переходим к, э-э, к «наблюдению». И-и-и теперь просто смотрим, что, ну, знаешь, случилось. Смитти покрутил базовый тумблер, разморозил симуляцию, и они стали ждать. Вскоре после ухода Рика открылся портал. — Погодите-ка, это тот парень, который меня предупреждал! — рявкнул Исходный Рик, теряя терпение. — Какого хера он — Человек, прошедший сквозь портал, схватил письмо, скомкал, спрятал в карман и ушел. — Вот мразь! — рыкнул Исходный Рик. — Он бля наврал мне! — Да не, он — не совсем, брат, — Рик жестом велел Смитти выключить СТТ. Проекция рассеялась. — В смысле, факт, ублюдок был не совсем честен, но твой уход и правда спас их. Похоже, этот парень исследовал измерения, граничащие с его, вероятно, про запас, на случай, если понадобится обосноваться на новом месте. И он уже сдох. Когда Морт — тот парень, который недавно удрал отсюда, — когда мы свалил из нашего прошлого измерения, которое вроде как пришло в упадок. Так уж вышло, что местные Рик и Морти, а следовательно и тот тип, что наебал тебя, — подорвались во время неудачного эксперимента. Так что, каким бы ебанутым оно ни было, можешь считать их смерть вселенским воздаянием или ещё чем. Исходный Рик в недоумении уставился на него. Парень не знал ничего. Рик отодвинул стул и сел. — Ладно, — начал Рик. — Давай, бомби вопросами. — Откуда ему было знать, что случится. Т-ты, э-э, ты упомянул, что он исследовал измерения, что предупреждение не было, ну, на пустом месте. Но как он мог знать? — Верно. В-верно, эм, — Рик прочистил горло. — Ну. Возможно, я один из Риков, что принимал участие в проектировании Цитадели. Наши прочие версии были обеспокоенны тем, что я продолжу совершать массовые «самоубийства» — случившиеся со мной несчастья не дались мне легко, — да и кому бы дались? Но смысл моей идеи сводился к тому, чтобы мы, э-э, могли хоть как-то нести ответственность за свои действия в своих же измерениях. Но в первую очередь, нужно учесть эффект замедления времени. До Цитадели с разбросом между измерениями творился полный бардак: где-то Земля всё ещё тусовалась в мезозое, а где-то ею уже управляли разумные дельфины. Бесконечные реальности, бесконечные линии эволюции, бесконечные временные рамки — само время растягивалось до абсурда. — Ага, знаю я элементарную физику, время зависит от скорости движения и гравитации, Эйнштейновскую чушь каждый из нас знает, а я — это ты, вообще-то. — Н-ну да, само собой, только вот история с... Слыхал о Центральной Конечной Кривой? — Типа? Слышал, она не была особо удачной. — Ага, только вот у неё было пре-эээ-дназначение, — Рик ударил по груди, срыгивая. — В-в-вообще, суть теории была в том, что если мы выделим одну универсальную константу между всеми Риками — наш первозданный гений — то сможем вырезать пространство, в пределах которого Цитадель могла бы синхронизировать наши относительные временные линии. Все мы — одного возраста, наши семьи — тоже. Наши реальности могли отличаться довольно сильно, но у них было достаточно общего, чтобы при необходимости мы могли меняться местами. Вот чем была Центральная Конечная Кривая. И, эм… ну, она, возможно, чуть чересчур опиралась на Морти. Рик кивнул на Смитти, демонстрируя наглядно. — …это почему? — Да потому — просто для ясности, это уже не я придумал, — уточнил Рик своему двойнику, подняв руки. — Н-н-но, эм, у них — у Морти — мозговые волны, дополняющие наши. Идеальная маскировка, чтобы... Проектирование Цитадели по итогу могло стать чем-то вроде врат, спусковым крючком, сродни снежному кому, влекущему за собой рождение эго, способного трахнуть Юпитер. Предположительно. Смотря кого спросить. Технологии Риков, наши изобретения — всё: от портальной технологии до концентрированной тёмной материи, способной переписывать генетический код до воссоздания долбаного Бенджамина Баттона — мы были самыми умными засранцами в своих вселенных. Во всех мыслимых реальностях, пока бы в центре всего стоял Рик. Но вот бесячая деталь: время не линейно, и это значит, что кое-какие Рики могли прознать некоторые нюансы ещё до того, как была запущена Кривая, и, как бы это… прощупать почву. В воздухе витал такой уровень тревоги, что Рику казалось, будто его травят газом. — Н-не было правила, что каждый Гений Рик должен быть на кривой. Так просто было удобно на случай, ну, знаешь. Несчастных случаев. — Не-непредвиденных обстоятельств. — выдохнул Смитти, и Рик неловко оглядел паренька. — М-Морт сказал — сказал, что Ци-цитадель в основном на это рассчитывалась. — Ну да. Он... Морт не ошибся. Заменяемые Морти, новые семьи, новые миры — Цитадель, Кривая, они как бы идеально подходили для худших сценариев. Так что гад, предупредивший тебя, не ошибся, но использовал это дерьмо, чтобы обмануть твою задницу. Если поможет, то то, что ты повёлся, помогло избежать, эм, не дало увидеть смерть твоей семьи. Такое нелегко пережить. Из того, что я — в смысле, не то чтобы я сам там бывал, но слышал, что Рики, отвергнувшие Кривую, в конце концов, оказались намного…— Рик замолчал, пожевав внутреннюю сторону щеки. — Он-он-они — с-счастливее. Мягкая, деликатная констатация от Смитти вызвала только больше боли. — Д-да. Цитадель... Слушай, не я сделал её такой, какой она была. Серьезно, я избегал этой мастурбаторской дыры, как чумы. Но есть, может, что-то такое, на уровне рефлексии, в идее, чтобы построить целую демократию завязанную на одном единственном больном чуваке. И я казался себе лучшим из них, ведь даже пусть я её и создал, я на неё не купился. — Тогда зачем ты её создал? Вопрос прозвучал резко, лицо Исходного Рика выражало мученическое страдание, разочарование. И Рик ответил честно, патетично и вызывающе, потому что другой причины у него не было. — Потому что мог, — Рик почувствовал, как на душе, аки кошки, скребётся ненависть. — Потому что единственный, кто мог. Потому что... — Ты — ты трусливый кусок дерьма, — прошептал отец Бет. — Ты знал, что она недолговечна, не так ли? Ты ждал, когда она лопнет. Ждал, пока кто-то другой выдернет вилку из розетки. Не Рик её разрушил, ребенок! Не нужно было её создавать изначально! — Я хотел вернуть дочь. — Да?! Ты только что сказал, что бросил другую Бет, когда разнес её мир! Ты не можешь вот так переобуваться в воздухе, старик, мы с тобой один и тот же парень! Я потратил десятилетия своей жизни впустую, просто ожидая на планете в каком-то случайном измерении, чтобы вернуться, когда будет безопасно! Потому что не понимал, что, видимо, другие версии меня — сука ужасны! И ты, чертов кретин, пытаешься выдать себя за жертву в этом дерьме?! — Не-не-не я был тем ублюдком, кто убил моих жену и малышку! Я так и не нашёл того гада! — Серьезно?! Конечно, не ты! Ты построил Кривую! Думаешь, тот парень был бы настолько глуп, чтобы остаться внутри?! Он, поди, ждал, когда ты её сделаешь! Он содрогнулся, метнул взгляд исподлобья, вскочил и прорычал двойнику: — Да это же был настоящий ящик смерти! — Рик хлопнул кулаком по столу. — Я не мог заставить всех Риков-гениев попасть в него, но мог собрать их как можно больше и убить на хрен! Ведь один из них мог оказаться тем самым парнем! И да, я не мог разрушить Цитадель извне — когда я строю дерьмо, оно работает! Так что я знал — эта капиталистическая дрочильня, это общество, сконцентрированное на неоспоримости моей собственной, сраной, гигантской самоуверенности, обязательно должно было рухнуть — и только из-за кого-то изнутри! Думал ли я, что это будет Морти?! Нет, блядь! Я думал, что она просто изведёт себя сама! Человек, играющий в Бога, это не просто троп, брат! Кому об этом знать, как ни мне?! — Ну и стоило оно того?! — парировал другой мужчина, распахнув руки. — Потому что пейзаж, мягко говоря, так себе! Пока что я вижу перед собой версию себя, которая, во-первых, потеряла свою семью, во-вторых, пустилась в какую-то — какую-то безумную вендетту, в-третьих, бросила всё это гнить и закопалась в другой реальности, утверждая, будто воссоединяется с семьёй, которая ему вообще не принадлежит, и в-четвёртых, внезапно испытал некое откровение, заставившее его считать, что он может омолодиться до возраста младше моей собственной дочери! Что из этого вообще нормально?! Если бы я знал, что в любой реальности стану таким, как ты — да ни за что бы не оказался на Кривой, прости господи! — Всё… да иди ты нахуй! Н-ничто не имеет значения, ты, болван ноющий —! — Всё бля имеет значение! — крикнул ему Исходный Рик, обнажив зубы. — Думаешь, я ждал в чистилище, так как ничто не важно?! Не пытайся накормить меня нигилистическими фантазиями, только потому, что сам потерял контроль над своей жизнью, взамен пытаясь украсть мою! Ты... — Но мужчина чуть ли не задыхался, словно ему было слишком противно продолжать, а Бет только смотрела, вся побелевшая. Она бы не решилась сказать. Не хотела терять его — Рик это понимал, но проиграл. Его переиграли. Он оказался лишь жалкой заменой отцу, который на самом деле не хотел её бросать… и который, в конце концов, вернулся. Рик задумался, насколько это вообще случается. Что они пытаются найти свою Бет. Что в каждой из них видят отдельную личность, несмотря на весь этот мультивселенский шум. Он тяжело вдохнул, в горле першило. — Для тебя, милая, мой телефон всегда на связи. Д-думаю, ты... Наверное, захочешь узнать своего... своего Исходного Рика. Но я не сбегаю, ясно? Ты-ты-ты можешь звонить в любое время, если я понадоблюсь, или — да всё, что угодно. Бет неуверенно посмотрела на него, несколько раз пробежалась по нему глазами, прежде чем кивнуть головой. — Хорошо. — Я, ну, люблю тебя. Она улыбнулась, но глаза её не улыбались. — Я знаю. Рик поймал взгляд своей копии, отдал шуточный салют и выстрелил порталом на Кремембулон-9. Он увидел, как Смитти помахал ему на прощание, и на его лице появилось сложное выражение, не враждебное, а скорее печальное. Он шагнул вперед. Затем просто смотрел на небосвод. Его грудная клетка казалась выпотрошенной. Или как сгоревшее, отправленное в морозилку, мясо. Что-то, что ещё сохранило свою суть, но уже не подлежащее спасению. Хотелось выпить. Хотелось согреться. — «Дьявол сделает меня свободным человеком», — напевал он себе под нос, думая о Морти. — «Дьявол сделает свободным. О, дьявол сделает меня свободным человеком, дьявол сделает...» — Ты ещё вспоминаешь эту песню? Рик поперхнулся собственной слюной и резко обернулся. Морти сидел на траве, в паре метров от него, заметно обкуренный. — Ка-какого?.. Почему ты здесь? — Люблю приходить сюда под кайфом. Не мог усидеть дома. Не видел тебя здесь уже, сколько, месяцев пять? Решил, ты забросил это место. — Морти со вздохом лёг на спину. — Прости. За то, что вёл себя как мудак. Мне следовало быть добрее. Чувствую себя хреново из-за этого. — Пустяки. Не твоя проблема. Морти хмыкнул, приподняв бровь. — И-и я здесь живу, просто — подальше, — Рик жестом указал в неясном направлении. — Вышел здесь по наитию. Рик заерзал на месте, неловко и неуклюже, а Морти молча разглядывал его. — Мне нужно… — Могу я спросить кое о чем? Морти по-кошачьи перевернулся на бок, и Рик приложил немало усилий, чтобы оставаться бесстрастным. — У-уже спросил, но, конечно. — Если убить свою версию, это считается убийством или самоубийством? Рик моргнул, утешаясь непринуждённым тоном вопроса. Морти не казался рассерженным. — Ох. Наверное, и то, и другое. Ты по-философски интересуешься, или буквально? — Да. Рик фыркнул, а Морти ухмыльнулся. — Слушай, гуманитарные науки ни хрена не мой конёк, Морт. Вот вопрос по теоретической физике — совсем другое дело. Тут я подскажу, я в этом дерьме разбираюсь, но ебаться с экзистенциалочкой — не моё. — Правильнее «словить паничку», — усмехнулся Морти, и Рик улыбнулся. — И мне понятно, но, наверное, я хочу знать, как ты это видишь... Ну, типа, лично? Ты убил чертовски много тебя. Себя. Как думаешь, это... Морти вырвал пригоршню травы, наморщив лоб, но Рик придержал язык. — Как думаешь, это... это так же плохо, как и убийство? Рик потёр затылок, не зная, как ответить. Тема была не из тех, над которыми ему нравилось размышлять. — Я б-бы сказал, это то же самое, только с обратной стороны спектра, — в конце концов признал он, посмотрев на улыбающегося ему Морти. Морти улыбался. Рику. Тёплыми зелёными глазами и созвездиями веснушек. На минуту он потерял ход своих мыслей. — Просто... ну, — Рик кашлянул в кулак. — Я типа как устроил себе техасскую резню бензопилой, всего-то. И-и-и даже так, ну, знаешь, когда расчленяешь тело, даже если это тело твоё, всё равно как-то... убийственно. Оправдано ли оно с нравственной точки зрения? Чёрт, да я могу оправдывать массовые убийства Риков хоть всегда, детка. Не так уж много они значат, учитывая, что пока я был в полном раздрае, мочить Риков было моим любимым делом. Но вот к чему я веду, обращаться ко мне за эмоциональной поддержкой — полное самоубийство. Морти замялся и, обмякнув, растянулся на траве. Затем стал мрачным и задумчивым. — Смитти меня спрашивал. О том, что вот найдёт он другую реальность, где уже есть его версия. Будет ли плохо убить его, ведь... ну знаешь, это он. А не незнакомец. — Что ты ответил ему? — Тупо вышел из себя. Он приравнивал всё к тому, что мы сделали из-за Кроненбергов, говорил, что раз уж я сам так делал, то почему он не может. И меня задело за живое. Я наорал на него. Потому что мудак. Рик нахмурился. — Это разное дерьмо. Они погибли в результате несчастного случая. — Да, но Кривая вроде как была рассчитана на такие случайности. У Смитти не так уж много вариантов. — Кривая или нет, но нам здорово повезло, приятель. И не ты решал, что делать. Это был я. И ты не такой. Ты не мудак только потому, что однажды разозлился. И я слышал — стены тонкие, я не пытался подслушать, но ты, — ты — не я. Мортино лицо исказилось отчаянием, щёки окрасились слабым багрянцем. — Но я понимаю, почему ты не хочешь быть похожим на меня. Никому не нужным и всё такое. — Да мужик, хрен поймёшь — простонал Морти, прижав костяшки пальцев к глазам. — Я хочу быть... не знаю. Хочу быть хорошим, но, может, я заблуждаюсь? Типа, я могу быть таким из себя блядским манипулятором и — и в моменте, ну блин, вообще не замечать этого! А потом вижу! И просто выхожу из себя, потому что не должен был быть таким. — Э-э-э, а… а кто замечает, чувак? Выглядит так, будто тебе просто некому ебать мозги, поэтому ты заёбываешь себя. Морти медленно опустил руки, таращась на Рика, и тот продолжил: — Хочешь знать, как я ко всему этому дерьму отношусь? Да все — мудаки. Тут особо и разбираться не в чем: буквально каждый творит херню. В масштабах космоса, я лично прокачался по всем параметрам манипулятивного мудачества настолько, что не будь у меня психотерапевта, я бы уже называл это бля талантом. Ты там что, чуть повыше фальцета писканул и решил, что вот оно якобы божественное провидение и ты злодей? Даже если зло не способно — да в жопу, не полезу в эту яму. Смитти ныл как обиженка, ты повёл себя как сварливый мудила, Бет — слегка подло, а я вообще псих ебаный. Мы все — отстой, Морт. А это значит, что вместо того, чтобы прятать голову в собственную жопу и насильно жевать говно в качестве раскаяния, просто соберись, признай это — и выскажи всё худосочному придурку, когда снова увидишь его. Взгляд Морти был завороженным, почти нежным. Рик запечатал под замок внутреннего сентиментального хуесоса. — Я, — но Морти остановил себя, спрятав нижнюю половину лица в ладони. — ...Что? Да блин. Не начинай, мать его, предложение, чтобы затем заглохнуть. Просто скажи уже. Морти не ответил, продолжая держать руку на месте и уткнувшись взглядом в землю. Ты мелкий ублюдок. Ладно. Пошёл ты. Сам скажу. — Я ра... — Мне нужно одолжить у тебя сканер сетчатки. Выбитый из колеи, Рик растерянно моргнул. — Чё? — Твой, эм, сканер сетчатки? Для — для Смитти. Для него. Я обещал, что спрошу тебя. Это было не тем, что ублюдок собирался сказать, и Рик, на хрен, знал это, но свободы маневра у него не было. Он не мог спросить: «А что ты, собственно, собирался сказать?» — у него не было права давить. Поэтому он просто согласился. — О-о, конечно. Д-да, без проблем. — Спасибо. Затем наступила странная напряжённая тишина, и оба они, казалось, слишком нервничали, чтобы её нарушить. Мысленно отсчитав пару минут, Рик не выдержал. Они и так разговаривали на равных, что уже было прогрессом. — Я, э-э, пойду, схожу за ним, а потом мне лучше свалить. Нужно закончить кое-какие дела. — Я не — ! — яростно закричал Морти. — Ненавижу — ! Я не ненавижу тебя. По-прежнему зол, но я не ненавижу тебя. Чёрт, Рику хотелось выбить из себя всё дерьмо за то, как расслабилось его тело, от пальцев ног до кончиков волос. Он прямо-таки чувствовал это отвратительное выражение на своём тупорылом лице. — Ох. Я — к-клёво. Я тебя тоже не ненавижу. Блядь... То есть, само собой, с хера ли мне ненавидеть, у меня нет для этого причин, н-но... в-в общем, ты понял. Твою мать, неужели ему придётся ждать очередные пять минут... — М-может, нам стоит, ну, знаешь, поговорить? В ближайшее время? Не, типа, как можно скорее или ещё чего, а просто, хех, п-позже? Н-на днях? Ну, типа, по-поговорим? Как в былые, о-ох, старый добрый, задушевный р-разговор?.. Морти зажмурил глаза, и Рик чуть не рассмеялся. Но сдержался. — К-конечно, Морт. «Старый добрый, задушевный разговор», пёс. — Не угарай надо мной, — взмолился Морти, сильнее сжав ресницы. — Я и так уже сам себя стебу. — Н-ну, для того старый-добрый и нужен, приятель. Не отнимай у него работу. Морти хохотнул, глядя на него, уголок его губ приподнялся. Погодите, у Бет теперь есть вспомогательный отец. Лоботомия без последствий. Я разрулю это дерьмом. — Я... я рад, что наткнулся на тебя, — Морти хихикнул, его уши покраснели. — Это... я рад. Ладно, может, он отложит лоботомию на потом. Рик улыбнулся ему и кивнул. — Клёво. Так я — — Точно, ска, сканер. — Д-да, сейчас вернусь. Рик проделал путь домой, позволив себе десятисекундный танец маленькой победы, после чего достал из ящика сканер сетчатки и открыл портал обратно. Наступило ещё одно затишье, но гораздо более приятное: Морти поблагодарил его, показав большой палец вверх. Рик заметил тянущийся вдоль его скулы еле различимый шрам, почти незаметный на расстоянии. От поединка в Лабиринтбийстве. Рик рассеянно потрогал и свой шрам. Морти проследил за его движением, ничего не сказав, но зеркально отразив его. Молчаливое признание. — Я, эм. Я позвоню. Или напишу, когда... — Да пустяки. Не торопи себя. Ложь. Это охренительно не пустяки. — Увидимся. Морти снова ему улыбнулся, помахал рукой и удалился. Рик вернулся домой, поставил защитные экраны и звуконепроницаемый барьер примерно минут на пять, чтобы вести себя свободно, не опасаясь быть замеченным, а затем снял их, вышел на крыльцо, зажег сигарету и закурил, смеясь на каждом выдохе.