Далеко, там где неба кончается край

Вот уже виднеется привычный вход под землю. Она спускается — и в нос ударяет знакомый запах сырости, пота и застарелой крови, вперемешку с дешёвыми бинтами. У входа, как всегда, стоят два громилы с битами наперевес. Даён молча показывает им свой пропуск бойца. Те так же молча смотрят, проверяют, и пропускают её. Она идёт всё ниже, по знакомым серым ступенькам, слабо освещённым редкими лампами — свет от них тусклый, жёлтый, будто придающий лестнице жутковатый, подземный оттенок. Поворачивает в знакомый коридор и идёт в комнату подготовки. На пороге, как обычно, её встречает Коршун. Сигарета в зубах, мятая чёрная рубашка, чёрные брюки. Он улыбается, когда видит её. Улыбка — широкая, довольная, как у шулера перед броском костей. — А вот и ты, Кирми. Фанаты подняли большой шум, когда узнали, что ты сегодня будешь на арене, — радостно воскликнул он. — Ага. Кто мой первый соперник? — безэмоционально спрашивает Даён. — Она называет себя Зарей. — Хм-х. — Даён слышала о ней. Говорят, она никогда не проигрывала... — Она никогда не проигрывала, — как будто читая её мысли, подтверждает Коршун. Даён смотрит ему в глаза — чёрные, с каким-то странным блеском. Будто он уже знает, чем всё закончится. Она переводит взгляд на его лицо. Чёрные растрёпанные волосы, с редкой сединой — хотя он вроде не такой уж и старый. А лицо... лицо с каким-то почти детским азартом. «Странный он всё-таки, этот Коршун», — думает Даён. Как он вообще оказался рядом в тот злополучный вечер? Этот вопрос до сих пор её гложет. Раньше она хотела спросить... но потом передумала. — Ну надо же... — без всякого любопытства произносит она. — Следующей твоей соперницей будет Вида. Та, которую ты победила полтора года назад. Она потребовала реванш, — всё так же улыбаясь, произносит Коршун. Даён нахмурила брови, вспоминая. — Та, со шрамом на бедре? — уточняет она. — Ага, — радостно подтверждает он. — Последней твоей соперницей будет Аврия. Даён вопросительно смотрит на Коршуна. Это имя она слышит впервые. — Она новенькая, — поясняет он, словно читая её взгляд. — Пришла к нам из другого подполья. — А-а-а... — Перерывы между боями — как всегда, по часу, — с той же бодрой интонацией сообщает Коршун. — Первый бой начнётся в 21:00. То есть через полчаса. — Хорошо. — Ты пока готовься, я отойду ненадолго, — добавляет он и уходит. Даён ничего не ответила. Когда за ним закрылась дверь, первым делом она достала таблетки, которые она всегда носила в кармане худи. Надо принять. На всякий случай. Было бы плохо, если бы боль накрыла её прямо на арене. Свой нож она спрятала в тот же карман худи — на бой ей выдадут другой. Через несколько минут после приёма таблеток знакомая, вечная боль в груди начала отпускать. Она никогда не исчезала совсем — просто замирала, уходила в фон. А иногда вспыхивала особенно сильно, резко, будто изнутри кто-то рвал её на части. Последние недели такие вспышки происходили всё чаще. Становилось трудно дышать. Глаза мутнели... Сегодня она должна выиграть хотя бы два боя. Иначе ей не хватит денег и тогда... Даён дёрнула плечом, отгоняя эти мысли. Завязала тугой хвост. И стала ждать Коршуна. Через двадцать минут он появился и молча указал ей следовать за ним. Они шли по знакомым Даен коридорам, свернули в проход, ведущий прямо к одному из входов на арену. Перед самым выходом они остановились. Коршун протянул ей оружие, с которым предстояло драться против Зареи. Это был короткий клинок, около пятнадцати сантиметров, с лезвием с двух сторон. Даен молча приняла нож — он приятно лёг в руку, словно ждал именно её. — Кирми, будь внимательна. Эта девушка ещё ни разу не проигрывала, — предостерёг её Коршун. — Я всегда внимательна, — ответила девушка. Мужчина лишь хмыкнул. — Кстати, — добавил он, — теперь, когда ты стала особенно популярна среди болельщиков, подполье увеличивает твою фиксированную сумму до 301 956 вон. — Я рада, — произнесла Даен равнодушно. Хотя внутри у неё всё вскипало от радости. Вот это подарок судьбы — и так вовремя. — Всё, пора. Выходи, — сообщил ей Коршун спустя минуту. Даен вышла. На секунду её ослепил яркий свет арены, но она не останавливаясь пошла вперёд — привычным уже маршрутом, всё ближе к центру. На встречу ей шла её соперница. Даён молча осматривала её. Какой подходящий псевдоним... — думала она. У Зари была смуглая кожа и тёмно-каштановые волосы, собранные в тугой хвост. Заря была одета в короткие шорты и спортивный топ — Даён обрадовалась этому факту: сама она была в широких спортивных штанах и оверсайз-майке (своё худи она сняла перед выходом на арену). А как известно — в человека в широкой одежде тяжелее попасть… Соперницы остановились, каждая — в десяти шагах от центра арены. Они ждали, пока судья объявит начало боя. Пока они, стояли напротив, сверлили друг друга взглядами, зрители тем временем делали ставки. Прошло около пяти минут, и наконец раздался гудок — сигнал к началу боя. В ту же секунду Заря начала медленно приближаться к ней, с какой-то дикой, почти хищной улыбкой на устах. Даён стояла спокойно. Не двигалась. Только приняла стойку — колени слегка согнуты, корпус чуть подан вперёд. Всё так, как учил её тренер, которого Коршун когда-то нанял специально для неё. Когда Заря подошла почти вплотную — не больше трёх шагов оставалось между ними — Даён действовала. Молниеносно. Без предупреждения. Как вспышка. Она рванулась вперёд, обошла соперницу сбоку — и вот уже оказалась у неё за спиной. Одним резким движением выкинула руку с ножом — и оставила на спине Зари глубокий, длинный порез, тянущийся почти через всю лопатку. Зрители взвыли от восторга — они ждали этого, они ждали, когда прольётся первая кровь. Даён отскочила от Зари как раз вовремя — её соперница взвыла каким-то не человечьим голосом и попыталась воткнуть нож Даён в живот, но только разрезала её футболку. Увидев это, Заря принялась кружить по арене, намереваясь подойти к Даён сзади. По её спине текла кровь — такая тёплая, алая и манящая. Даён, словно зачарованная, смотрела, как она стекает и капает на пол арены. Кап... кап... В этот момент Заря прыгнула на Даён. Ей удалось застать её в расплох — Даён не удержалась на ногах и упала на арену. Нож вылетел из её обмякшей руки. Даён мысленно выругалась: «Как же так? Что со мной?» — выругалась она. — «Соберись, тряпка!» — Можно я вырежу у тебя один глаз? — прямо в лицо шептала ей Заря. Она одной рукой держала горло Даён, а второй лезвием ножа нарочно медленно провела по губам соперницы, оставляя глубокий вертикальный разрез. Кровь хлынула в рот Даён, но, как ни странно, это освежило её затуманенный разум. Она собрала все силы и резко подняла голову, ударив лбом Зарю в нос. Заря отстранилась, из носа фонтаном брызнула кровь. Даён вскочила на ноги и принялась глазами искать нож. Вот он — в трёх шагах от неё. Но тут Заря снова прыгнула на неё. Она не хотела, чтобы Даён взяла нож. Даён не думала — просто увидела, просчитала, рванула. Не раздумывая, она тоже бросилась на Зарю. Заметив это, её соперница радостно улыбнулась — ведь у неё в прямом смысле в руках было преимущество в виде ножа. Зрители орали как резаные — то ли от восторга, то ли ещё почему-то. Соперницы столкнулись. Заря выставила вперёд руку с ножом, чтобы вонзить его в Даён. Но ей это не удалось — Даён была быстрее. Она схватила руку Зари с ножом и вывернула её под каким-то немыслимым углом. В руке что-то хрустнуло, и Даён удалось вырвать нож из уже обмякших пальцев. Не теряя больше ни секунды, она оттолкнула Зарю, прижала её к полу и приставила нож к горлу. — Сдавайся, — прошипела Даён ей в лицо. Она победила. А зрители снова кричали. КИРМИ! КИРМИ! Но всё, что слышала Даён — это собственное дыхание. Хриплое, сбивчивое. У выхода с арены её, как всегда, ждали Коршун и медики. Они отвели Даён в комнату подготовки, зашили ей губу и заклеили пластырем. — Который час? — спросила девушка, когда медики вышли. — 21:35, — ответил Коршун. — И, кстати, твои бои перенесли. Там что-то случилось с одним из участников, и теперь твой второй бой начнётся в 22:00, — ухмыляясь, добавил он. — А третий? — Ну... там как пойдёт. Девушка задумалась. Ей было только на руку, что бои сдвинулись: она должна быть на месте встречи к часу ночи. А идти от арены туда, как ей известно, полчаса. Всё оставшееся время до следующего боя Даён отдыхала. Вот уже пора выходить. Как только она появилась на арене, зрители подняли шум и начали голосить, как умалишённые. Её вторая соперница — Вида. Надо же, как она изменилась за эти полтора года. Стала более мускулистой — теперь похожа на бревно. «Значит, скорость — явно не её,» — отметила про себя Даён. В этот раз в качестве оружия им выдали что-то, похожее на длинное, толстое шило. Даён не нравилось это оружие. Коршун сказал, что выбор был волей соперницы. Бой начался. Соперницы кружили по арене, не зная, как подступиться друг к другу. Наконец Вида прыгнула на Даён, намереваясь, по-видимому, проткнуть ей колено шилом. Но широкие штаны спасли Даён — острие соскользнуло по ткани. Вида не теряя времени схватила Даён за ноги и повалила на землю. Даён сильно ударилась головой и на несколько секунд потеряла способность ясно мыслить и видеть. Вида тем временем села на неё. К несчастью, она была тяжёлой. Даён уже ожидала, что соперница приставит шило к горлу и прикажет сдаться... но этого не случилось. Зрение постепенно возвращалось, и Даён увидела, как Вида заносит кулак, чтобы ударить её по лицу. Удар. Ещё удар. Боль. «Что же мне так не везёт...» — подумала Даён. Зрители орали как сумасшедшие. И тут Даён осенило. Шило всё ещё было у неё в руке. Похоже, Вида совсем забыла об этом в приливе триумфа. Даён резко подняла руку с шилом — и всадила его в бок соперницы по самую рукоять. А это не мало — целых десять сантиметров. Вида взвыла. Даён вытащила оружие — и снова ударила. Тут же почувствовала резкую боль в правом бедре: Вида вспомнила, что у неё тоже есть шило. Сжав зубы, Даён вытянула своё и, дотянувшись, всадила его в подмышку соперницы. Она знала — там проходят важные кровеносные сосуды. Если попасть точно, сопернице конец. Она не ошиблась. Как только судьям удалось разглядеть, что произошло (а в этом гуле, криках и ругани зрителей понять хоть что-то было непросто), раздался гудок — сигнал окончания боя. К ним тут же подбежали медики и судьи. Медики сняли истекающую кровью Виду с Даён, а главный судья объявил в микрофон: — Победа за Кирми! Даён вместе с соперницей положили на носилки и унесли. Лежа на старом, кожаном, местами продавленном диване, Даён ждала, пока медики закончат осматривать её левое бедро. Они сказали, что ей повезло: шило не задело артерии и даже не вошло на всю длину. После того как рану обработали, зашили, перевязали и вкололи обезболивающее, они ушли. Девушка осталась одна. Коршун, по-видимому, был занят с другим бойцом, и ей оставалось только ждать. Она думала о сегодняшних боях... Явно потеряла сноровку. Надо бы потренироваться. Когда-нибудь. Можно будет попросить Коршуна снова нанять ей тренера. Потом она вспомнила, что забыла поинтересоваться, сколько заработала за первый бой. — Надо обязательно спросить, — подумала она. Ведь сумма ей нужна была немаленькая — целых 1 050 000 вон, так как в прошлом месяце она отдала только половину. Странно, что он не упомянул об этом в том письме. Наверное, специально — хочет проверить её или подловить... Ну где же Коршун, в конце концов? Прошло ещё минут пятнадцать. Наконец дверь распахнулась, и вошёл Коршун. — Который час? И сколько я заработала за эти два боя? — сразу спросила Даён. — Ха-ха-ха. Сразу к делу? Ну так вот, сейчас 23:00. Твой последний бой начнётся через десять минут. Общая сумма, которую ты сегодня заработала, составляет 1 553 912 вон, — спокойно сообщил мужчина. Даён расслабилась. Этой суммы ей хватит — даже с лихвой. И по времени она как раз успевает. — И ещё вот что... — как-то даже неуверенно пробормотал Коршун. — Твой последний бой... будет на смерть. Даён взглянула на него расширенными глазами. Нет, она, конечно, уже дралась насмерть. Даже трижды. Но не сегодня же… Вот она снова стоит на этой трижды проклятой арене и с ненавистью смотрит на соперницу, которой сегодня вдруг приспичило драться насмерть. Какая ирония. Нет, сегодня определённо не её день. Хорошо, что хоть нож нормальный дали — лезвие около десяти сантиметров, наточено лишь с одной стороны и довольно лёгкое. Зрители молчат, что странно. Знают, что бой насмерть — заинтригованы до зубов. А соперница у Даён опытная, сильная и совершенно неуставшая — видимо, это её первый бой. Даён была взбешена, и это придавало ей сил. Раздался гудок — началось. Аврия сразу же сокращает дистанцию и нападает. Удар ногой в пах — Даён блокирует. Снова удар — блок. Лезвия встретились. Даён решает ударить противницу щитом под дых. Блок. И снова удар, блок, удар... Тут Аврии удалось достать Даён — удар пришёлся по грудной клетке. Даён отскочила, в глазах потемнело, дышать стало трудно. Кашель вырвался из горла — кашель с кровью. Видя это, Аврия смеётся, как гиена, и медленно подходит к своей жертве. Даён видит это и понимает — медлить нельзя. Она уже откашлялась, но боль в лёгких всё сильнее накрывает её изнутри. Надо было всё-таки принять таблетку перед боем. Тут у неё возник план. Продолжая кашлять, старается сделать это правдоподобно, будто без сил, и опускается на колени. Зрители начинают скандировать всё громче и громче: — АВРИЯ! АВРИЯ!... Когда Аврия сократила расстояние между ними на два шага, она метает нож, целясь в лёгкие Даён. Но неудача — нож не достигает цели, так как врезался в рёбра Даён и упал на землю. От этого Даён снова раскашлялась, кровь капала с её губ на колени. Боль внутри нарастала. Она поняла — сейчас, пока соперница не подошла слишком близко... Она вскочила и со всего маха вонзила нож в Аврию — в бедро, затем в бок, и под конец в горло. Даён не почувствовала при этом ни триумфа, ни страха — только боль в груди всё нарастала, а дальше — темнота. Она очнулась снова на этом старом диване. Коршун сидел рядом. Он знал о болезни Даён и поэтому сразу понял, что делать. Он достал из кармана её худи таблетки, передал их медикам и стал сдавать. — Ну наконец-то, уже 00:15. Ты провалялась без сознания около часа, — предугадал её вопрос Коршун. — За последний бой ты заработала 2 175 000 вон, то есть в общем у тебя теперь 3 729 389 вон, — снова предугадал он её вопрос. Даен молча смотрела на него. Сейчас она чувствовала только усталость и боль в груди, которая снизилась до терпимой, — это и приковывало её к этому старому дивану. — Знаешь, ты меня очень удивила сегодня. Я уже думал, что ты умрёшь. Думаю, я снова найму тебе тренера, как только твои раны затянутся. Не хотелось бы, чтобы ты снова так глупо дала себя ранить, — с усмешкой на губах, но с заботой в голосе продолжал он. — Я не против, — садясь на диван, наконец ответила девушка, — дай мне мои деньги, и я тогда пойду. — Знаю-знаю, весь вечер время спрашиваешь, — протягивает ей стопку купюр он.

***

00:45. Даён шла по знакомому маршруту. На ней всё так же были серые спортивные штаны — теперь уже с дыркой — и изрядно запачканные засохшей кровью. Поверх изрезанной в бою майки она накинула своё худи. В кармане худи ощущалась тяжесть — там лежали две аккуратные стопки купюр: одну — для неё, вторую — нужно было отдать. Там же находились её нож и таблетки. Ещё несколько купюр она положила в карман штанов — на всякий случай. Каждый шаг отзывался болью в левом бедре — тупая, но терпимая. Эта боль мешала, но не останавливала. Если понадобилось бы — она могла бы даже бежать. 01:00. Она подошла к зданию, которое когда-то было почтой, а теперь пустовало. Её уже ждали. Подойдя ближе, она сразу поняла — он тоже здесь. Фен Гин Мо. Он же сказал, что не придёт. "Не к добру..." — подумала Даён. Она приблизилась к Гин Мо и молча протянула ему одну из пачек денег — 1 050 000 вон. Он без слов принял её. В ту же секунду трое его людей схватили Даён и силой поставили на колени. Она не сопротивлялась. Знала — будет только хуже. Да и сил у неё просто не осталось: голова гудела, тело и разум требовали отдыха. Двое удерживали её за плечи, а третий начал обыскивать карман худи. Гин Мо тем временем пересчитывал деньги, которые передала ему девушка. Из кармана вытащили таблетки, нож и ещё одну пачку денег. Третий мужчина передал купюры боссу, а нож с таблетками положил прямо у ног Даён. — Хо-хо! — радостно воскликнул Гин Мо. — Ты принесла всю сумму за месяц… и даже половину за прошлый. А я уж думал, ты снова забудешь, — с издёвкой произнёс мужчина. Он потряс перед её лицом второй стопкой купюр. — Откуда у тебя такие деньги, а? — фальшиво удивился он, но тут же передумал. — А, впрочем, ладно. Не отвечай. Не хочу знать, откуда они у тебя... Он ухмыльнулся, глаза его дёрнулись в сторону. — Пожалуй, я их тоже заберу. Скажем так — за моральный ущерб. — Вы не можете. Это мои деньги! — со злостью произнесла Даён. — Я не могу?.. Я... не могу?.. — его голос взлетел на визг. — ХАХАХАХА! Он заорал ей прямо в лицо, брызгая слюной, глаза бешено заблестели. "Вот чёрт. Он под чем-то. И крепко," — поняла Даён. Сердце сжалось. Сил не было. Даже поднять голову тяжело. Что делать? Что делать?.. Ничего. Ждать. Остаётся только ждать финала. Гин Мо нагнулся, поднял нож Даён и раскрыл его. Металл блеснул в тусклом свете. — Слушай меня внимательно, скотина, — прохрипел он, размахивая ножом у неё перед лицом, — губы растянулись в звериную улыбку. — Нас накрыли копы. Но мне удалось договориться. Молодые парни, им деньги нужны, знаешь… всё такое, — его голос перешёл на размеренный, почти дружелюбный тон, но в глазах плясало безумие. — Так вот… До конца следующего месяца мне нужно смыться отсюда. Навсегда. И мне нужно, чтобы ты до этого времени вернула всё, что должна. Он внезапно расхохотался. Смех — истеричный, с надрывом, он едва удерживался на ногах, раскачиваясь, будто пьян или под чем-то тяжёлым. Даён попыталась дёрнуться, но хватка парней была железной. Её снова прижали к земеле, она осталась стоять на коленях, выпрямив спину. — А если ты не вернёшь, — продолжил Гин Мо, — тогда мы заберём твоё тело и продадим его на чёрном рынке. Он посмотрел на неё, широко раскрыв глаза. — Правда смешно? Он снова расхохотался. На этот раз — ещё громче, надрывнее. От смеха у него дрожали руки, нож едва не выскользнул. — Тебе осталось выплатить... Сколько там?.. Сколько? А, ну да… Он медленно достал из внутреннего кармана записку, развернул. — 20 миллионов 380 тысяч вон. Вот сколько ты мне ещё должна, Даён. Он усмехнулся, потом нахмурился, что-то долго считал в телефоне трясущимися пальцами. — Минус то, что мы у тебя забрали... — пробормотал он. — Получается... Он вскинул на неё безумный взгляд. — Шестнадцать миллионов восемьсот тысяч. Он расхохотался снова — громко, страшно, почти с визгом. — Откуда я возьму такие деньги?! — выкрикнула Даён. Её голос дрожал от паники. Она была в ужасе. Ей неоткуда достать такую сумму за месяц. Банк больше не даст. Занимать… не у кого. — ОТКУДА? ОТКУДА?! А Я ЧТО — ЗНАЮ?! — истерично засмеялся Гин Мо. Он одновременно смеялся, дрожал и плакал. В руке у него блеснул нож. — Что ты… что ты делаешь?.. — спросила Даён. Голос предательски дрогнул. Холодный страх охватил её, тело начало бить мелкой дрожью. — А это… это чтоб ты вдруг не забыла. — улыбаясь сквозь слёзы, сказал он. Он подошёл ближе. Медленно, почти нежно, приставил лезвие к её уху — правому. Надавил. Боль. Резкая, острая, будто молния пронзила череп. Проклятая боль разлетелась по телу волнами. Даён вскрикнула. Попыталась вырваться — но её крепко держали. Без шансов. Гин Мо надавил сильнее. Кровь. Горячая, вязкая, она хлынула по шее и стала впитываться в ткань худи. Он что, правда… хочет отрезать ей ухо? Гин Мо смеялся и плакал. И снова смеялся. Смеялся. Как безумец. А его подчинённые? Они просто стояли рядом. Безмолвные. Смотрели в никуда. Словно не замечали, что их босс обезумел. Наконец он отстранился. Будто с отвращением, кинул ей под ноги её же нож, измазанный в её же крови. — В предпоследний день следующего месяца — здесь. В пять утра. ЯСНО ТЕБЕ?! — заорал он, сорвавшись почти на визг. После чего резко развернулся и пошёл прочь, в сторону главной улицы. Парни, которые держали её, отпустили. И без слов последовали за своим предводителем. Даён осталась одна. Лишь когда их силуэты скрылись в темноте, она осмелилась пошевелиться. Руки дрожали. Всё тело болело. Но хуже всего была голова — звенела, пульсировала, будто внутри кто-то бил молотком. Она медленно дотронулась до уха. Рана — глубокая, сантиметра три, может больше. Тепло разливалось по шее. Кровь не переставала течь, пропитывая ворот худи, стекая по ключице, щекоча кожу. Даён сидела на холодной земле, прижав руку к ране. Боль — привычная. И всё равно — невыносимая. Посидев так ещё минуты четыре, Даён наконец поднялась. Она собрала свои вещи, которые эти ублюдки вытряхнули из карманов — нож, таблетки и остатки купюр. Нож она вытерла о рукав худи, машинально, будто хотела стереть с него не кровь, а память. Потом встала. Ноги дрожали. Мир покачнулся. Она пошатывалась, еле удерживая равновесие, и прижимала руку к окровавленному уху, чтобы остановить кровь. Нужно идти. Надо двигаться. Метро было недалеко. А рядом с метро — круглосуточная аптека. Хорошо, что она всё-таки положила немного купюр в карман штанов, — подумала девушка. В аптеке Даён стояла, как призрак: бледная, с выцветшими от крови губами, трясущаяся, с потёками засохшей и свежей крови на шее и худи. Аптекарша испуганно, но молча выложила на прилавок всё, что Даён просила: медицинские нитки с иглой, антисептик, специальные пластыри для фиксации швов. Даён повезло. Денег хватило. Даже осталось чуть-чуть на проезд домой только и хватит. Спустившись в метро, она первым делом направилась в уборную. Даён подошла к раковине, открыла кран и ополоснула лицо холодной водой. Потом принялась смывать кровь с лица и шеи — движение за движением, как будто смывала весь этот кошмар. Затем — рана. Кровь уже почти не текла, но кожа вокруг была воспалённой и горячей. Даён достала антисептическую мазь и, сжав зубы, намазала на рану. Рана зашипела, будто живая. Боль ударила внезапно, яростно — она едва не упала. Попробовала зашить сама. Руки дрожат. Игла скользит. Ничего не выходит. Надо бы… попросить кого-нибудь. Хоть кого-нибудь. Но кто будет тут, в это время, сидеть и ждать метро? Выйдя из уборной, Даён купила билет. Поезд должен был прийти через сорок пять минут. Она села на лавку. Сумка с лекарствами у ног. Рука прижата к уху. Мысли путаются. Даён сидела, переодически оглядываясь, вдруг всё же появится кто-нибудь, человек. Но… никого. Она совсем одна. Как всегда. От этой мысли всё внутри предательски сжалось. Холод. Боль. Одиночество. Страх. Прошло около двадцати минут. Даён задремала прямо на лавке, не замечая, как тяжёлые веки опустились. И тут — сквозь сон — кто-то тронул её за плечо. Мягко, но настойчиво. Резко распахнув глаза, Даён увидела перед собой мужчину. Он стоял в строгом классическом костюме, с аккуратно уложенными волосами и... странными глазами. Один глаз казался чуть больше другого. Или это просто казалось? Освещение? Усталость? — Добрый вечер. Вы, кажется, уснули. Я вас разбудил — вдруг бы вы опоздали на поезд, — спокойно, будто это было делом привычным, произнёс он. — Спасибо. До моего поезда ещё двадцать пять минут, — ответила Даён, бросив взгляд на часы, висящие на стене. Мужчина кивнул. Сел рядом. Даён почувствовала, как рана снова заныла. Напомнила о себе. Боль вернулась, пульсируя в висках. Надо просить. Пока есть кто-то рядом. — Извините… вы не могли бы мне помочь? Мужчина, который как будто хотел что-то сказать, остановился и вопросительно взглянул на неё. Даён достала из кармана нитки, иглу, антисептик и пластыри. Протянула. — Не могли бы вы… зашить рану? У меня всё есть, — устало сказала она. Её голос дрожал, но в глазах — ни намёка на слёзы. — Да, конечно, — неожиданно легко согласился он. Даён молча передала ему всё необходимое. Мужчина без лишних слов взялся за дело. Сначала — антисептик. Даён сжала челюсти, когда рана снова зашипела от боли. Потом — шов за швом. Уверенно. Аккуратно. Он действовал как опытный медик. Он явно умеет это делать... Может, врач? Или... бывший военный? — пронеслось в голове Даён. Закончив, он аккуратно обработал шов, заклеил пластырем и убрал руки, не сказав ни слова. Всё — с какой-то сосредоточенной холодной точностью. — Спасибо вам большое, господин, — тихо поблагодарила Даён. Она снова взглянула на часы. До поезда оставалось около пятнадцати минут. Она вздохнула, уже собираясь встать. И тут он неожиданно заговорил: — А не хотите сыграть в игру? — Что?.. — выдохнула Даён, не понимая, осознанно ли она это услышала. — В игру, — повторил мужчина. Его лицо оставалось непроницаемым. Спокойным. Слишком спокойным. И прежде чем Даён успела ответить, он раскрыл стоящий рядом небольшой саквояж. Даён взглянула внутрь — и застыла. Саквояж был до краёв набит деньгами. Купюры по 5 тысяч вон лежали ровными, заманчивыми стопками, как будто только что из банка. Сверху на купюрах лежали две сложенные бумажки для игры в такджи — красная и синяя. — В такджи. Если выиграете вы — я дам вам 10 тысяч вон. А если выиграю я — вы отдадите мне 10 тысяч вон, — пояснил мужчина. — У меня нет таких денег. У меня вообще денег нет, — довольно резко ответила Даён. — Вы можете расплатиться телом. Нет-нет, это не то, что вы подумали. За каждый проигрыш я буду давать вам пощёчину. А за каждый ваш выигрыш — давать вам 10 тысяч вон, — с миловидной улыбкой сообщил он. — Вы это серьёзно? — Абсолютно. Даён задумалась. Как-то странно это всё, похоже на какую-то ловушку. Но всё же — целых 10 тысяч вон. К тому же, она неплохо играет в такджи, а деньги ей совершенно необходимы. Надо ещё придумать, как заработать остальное. К тому же, у неё в кармане есть нож... Даён решилась. — Хорошо. Давайте играть, — уверенно сказала она. Мужчина сразу засиял. — Какой цвет предпочитаете? — спросил он. — Пусть будет красный. Да, красный, — выбрала она. Они поднялись. Даён сразу же почувствовала боль и усталость во всём теле. — Дамы вперёд, — сказал мужчина и бросил свой конверт на пол. Даён сосредоточилась, размахнулась, кинула. И — о да — синий квадрат перевернулся. Она с радостью взглянула на мужчину. Он похлопал в ладоши, выражая таким образом своё одобрение. Он тут же вручил ей 10 тысяч вон. Второй раунд. Ход снова за Даён. Размах — и… синий квадрат не перевернулся. Теперь ход за мужчиной. Он размахнулся и перевернул красный квадрат Даён. Девушка взглянула на него — а он уже снова занёс руку. Секунда — и сильная пощёчина влетела в её левую щёку. Она даже пошатнулась. — Ещё раз, — сказала она, как только пришла в себя. Мужчина молча уступил ей ход. Размах — и у неё получилось. Синий конверт перевернулся. Она получила свои 10 тысяч вон. Снова её ход. Проигрыш. Ещё одна пощёчина. Опять её очередь. Ещё пощёчина. Снова размах — и снова деньги. Так они поиграли ещё минут десять. В итоге у Даён в руках было 50 тысяч вон и горящие, красные щёки. Её поезд скоро должен был приехать. Мужчина поднял с пола квадратики, выпрямился и с улыбкой на губах протянул Даён какую-то визитку, что ли. Она взяла её. На одной стороне были нарисованы круг, треугольник и квадрат, а на другой — номер телефона. — Что это? — спросила девушка. — Играя в похожие детские игры, можно заработать гораздо больше, — произнёс мужчина. — Вам ведь нужны деньги. У вас большие долги — и в банке, и за его пределами. Так ведь? — скорее утверждая, чем спрашивая, добавил он. — Если позвоните по этому номеру, сможете заработать, играя в игры, как сегодня, — продолжал он. — А-а-а... — только и выдала Даён, вертя в руках визитку. Когда она снова подняла глаза на мужчину — его уже не было. Совсем. Как будто он и не существовал вовсе. Может, это был плод её воображения? Но нет — деньги и визитка всё ещё были у неё. Странно. В этот момент подъехал её поезд, и у неё не осталось времени на раздумья. Она зашла в вагон и поехала домой. Наконец-то.

***

Вечер следующего дня. Даён закончила смену уборки в магазине и офисе. В офисе сегодня выдали зарплату, и девушка тут же отнесла её в банк — как ежемесячный платёж по долгу. У неё даже остались те самые деньги, которые она выиграла вчера. Сейчас, сидя на кухне за старым столом, она вертела в руках визитку и думала. Пойти… или не пойти? Деньги нужны были до конца этого месяца. Где их взять — она не знала. А в руках у неё буквально был единственный выход. Даён глубоко вдохнула, затем выдохнула. Решилась. Она набрала номер. Раздался гудок… — Здравствуйте. Если вы хотите принять участие в игре, назовите своё полное имя и дату рождения, — произнёс холодный, металлический голос. — Со Даён. Двадцать восьмое марта, тысяча девятьсот девяносто девятый год. — Хорошо. Наш работник будет ждать вас завтра в полночь, на такой-то улице, в сером минивэне. Пароль: Тише едешь — дальше будешь. Запомнили? — Да, — ответила девушка. Звонок тут же прервался. Даён трясущимися от нервов руками быстро записала адрес, время и пароль на первом попавшемся клочке бумаги.