|Love again|

Правда, счастье его длилось недолго. Спустя двадцать минут от начала пары в аудиторию зашла Яна. Профессор особо ничего ей не сказал, а просто удосужил её недовольным взглядом. Видимо, первого сентября все были недовольны происходящим. Ржевская, когда старичок - профессор развернулся обратно к доске, показала ему язык и, довольно улыбнувшись от негромкого смешка, прошедшего по аудитории, села рядом с Диларой. Айдарова села перед Власовым и Минаевым, так что долго Ваня не смог не видеть Яну. Хотя бы её затылок следующий час придётся наблюдать, как и слышать её голос. Девушка что-то увлечённо рассказывала Диларе, а Айдарова, слушая какую-то интереснейшую историю, как-то странно зыркнула на Ивана. Парень не вслушивался, о чём они говорили, но сейчас даже стало интересно. Яна, заметив, что он наклонился вперёд, покрутила пальцем у виска. — Ты дурак что ли? Подслушивать нехорошо. — Кажется, мы с утра выяснили, что всем в этом мире чего-то не хватает. Я уже понял, что мне не хватает смотреть под ноги и соблюдать правила морали, можешь не продолжать. — беспечно бросил Минаев. — Так если всё понял, что смотришь то? — Явно не на тебя залипаю. Чё Дилара на меня смотрит, как на врага народа? — Машинально получилось. — ответила Диля. — А ты бы препода слушал, а не на меня смотрел. У меня парень вообще-то есть. — Я в курсе, но.. — не успел Минаев договорить, как его прервал профессор. — Минаев, хватит девочек клеить. Я рад, что тебе нравится Ржевская и Айдарова, но прошу не мешать вести лекцию. — Мне? Ржевская?! Да Вы сами в это верите? — одновременно удивлённо и возмущённо спросил парень. — А что, не так что-ли? Ну если не Ржевская, то Айдарова.— невозмутимо ответил Сергей Борисович. — А у Айдаровой парень есть. Яна недовольно шикнула: — У меня вообще-то тоже. — Вон, у Ржевской тоже. — довольно добавил Ваня. — Иван, соболезную, но увы, Вы в пролёте. — Ой, и Слава Богу, знаете ли. — И всё таки, услышу от Вас ещё хоть один писк и будете наказаны. — Хорошо-хорошо. — парень утвердительно закивал, хотя и не собирался сидеть молча. Профессор смерил его недоверчивым взглядом и продолжил что-то писать на доске. Терпения молчать хватило ненадолго. Они вновь начали что-то обсуждать с Ильёй, только вполголоса. В какой-то момент у Вани с Яной опять завязался какой-то спор, только на этот раз ни Дилара, ни Илья не вмешивались. Вскоре шёпот стал громким, и препод опять обратил на это внимание. «Вот же чёрт с хорошим слухом» — возмутился про себя Минаев, когда преподаватель начал очередную гневную тираду. Единственный плюс этого преподавателя был в том, что первый раз он будет шутить, и только во второй — ругаться. — Молодые люди, я вынужден Вас наказать. Теперь на моих парах Иван будет сидеть с Яной, вот тут. — мужчина указал на третью парту первого ряда. — А Дилара с Ильёй там. После преподаватель передвинул руку на первую парту третьего ряда. Студенты уже были не рады, но выражали своё недовольство молча, а Сергей Борисович продолжил. — А ещё, господа Минаев и Ржевская, раз вам есть, что обсудить, будете сегодня дежурить в аудитории после всех пар. Вы же в общежитии живёте? Оба неохотно кивнули. — Вот, тогда придёте после восьми, помоете доску, подметёте и вымоете пол. Техничка всё равно на больничном. — препод просиял снисходительной улыбкой. — А сейчас пересаживайтесь давайте. Недовольно цокнув, все четверо пересели так, как им было сказано. Проблема была в том, что Дилара максимально презирала Илью, но делала это молча, а Яна и не скрывала, что Минаеву готова нож в сердце всадить. Только, как обычно шутила девушка, «Если у него вообще есть сердце». К сожалению студентов, им ещё и пришлось что-то записывать, потому что теперь они сидели ближе к преподу. И, записывая конспект лекций, Ваня задумался над тем, что Яна его взбесит ещё больше в ближайшее время. Девушка на постоянной основе носила серебряный браслет, состоящий из «жгутика» и шарма в виде скрипичного ключа, и сейчас он стукался о парту с ужаснейшим звяканьем. Как нам известно, обычно людей бесят максимально простые звуки, типо тиканья часов, звяканья брелоков на рюкзаке или серёжек, нервное стуканье ногтей о плоскую поверхность, щёлканье ручкой.. Вроде, ничего необычного, но жутко мешает сосредоточиться. Последующие полчаса стали Адом. Монотонный голос Сергея Борисовича, звяканье браслета Яны, в целом нахождение Ржевской так близко — ужасное комбо. От первого клонило в сон, вторые два пункта просто бесили. Благо, наконец-то прозвенел звонок. Следующие пары были гораздо лучше, две пары по маркетингу и одна — по физкультуре. К пол пятому вечера студенты были свободны. Большинство, как, впрочем, и Ваня, заселялись в общежитие и снова обустраивали свои комнаты на своих этажах. На самом деле, все комнаты в кампусе были совершенно одинаковые — серые стены, полутороспальная кровать, тумбочка, письменный стол со стулом, небольшой шкаф и, в большинстве комнат, окно. После заселения студенты проявляли свои инициативы по поводу украшения комнаты. Единственное, что было запрещено — портить стены и в целом имущество института. Спустя полгода обучения на первом курсе Минаев приловчился крепить постеры на стены так, чтобы после не оставались следы. Нужно было малярным скотчем приклеить к стене скрепку, а сам постер прикрепить на маленькие магнитики по углам. Своими хитростями с одногруппниками - фанатами постеров он не делился, но обещал себе на четвёртом курсе написать записку будущему поколению с советами о жизни в общаге и оставить её в комнате. Спустя какое-то время помещение и вправду стало выглядеть лучше. На одной стене теперь висела электрогитара, кое где были постеры с разными известными музыкантами. Правда, как быстро пролетело время заселения в общежитие, так же быстро и пролетело время до отбывания наказания.