|Love again|

Но проблемы измен не отступили, только появились немного с другой стороны. А именно в жалобах Яны. Они с Ильёй, вроде, снова начали нормально общаться. Ржевская смягчилась после той истории с забором. Хотя, время от времени поглядывая на фотку, на которой у Вани в волосах были вставлены одуванчики, улыбалась гораздо искреннее, чем в разговорах с Власовым. Но сегодня Илья снова подкосил уверенность Яны в его верности. И девушка не нашла ничего лучше, как рассказать об этом именно Ване, пока они будут ехать из ветклиники. Саня после приёма у Владислава всегда укладывалась у неё на коленях и засыпала и тогда между Ваней и Яной начинались какие-то диалоги. Иногда о какой-то ерунде, а иногда обсуждали что-то действительно важное. Яна уже не испытывала такого волнения, когда они ездили к ветеринару: Саня уже начинала сама есть и чувствовала себя гораздо лучше, а Владислав намекнул, что следующий приём вообще может быть последним. — Вань.. — неуверенно протянула Яна. В их взаимоотношениях обращение по имени, кажется, стало знаком — диалог будет важный, поэтому Ваня сразу сделал музыку тише. — М? — А ты не знаешь, Илья ни с кем не знакомился в последнее время? — Странный вопрос. — отозвался парень, немного подумав. — Переформулируй лучше. Что конкретнее тебя интересует? — Ты не знаешь, Илья знакомился с какими-нибудь девушками в последнее время? — тут же нашлась с ответом Яна. — Да, вроде, нет. — Ваня покачал головой, пытаясь вспомнить что-то подобное. — Как минимум мне не рассказывал. А что случилось? — Я у него на подушке пучок накладных ресниц нашла. — пожаловалась Яна. Девушка достала из сумки салфетку, в которую был завёрнут пучок ресниц и начала разворачивать. — Не твоя, случайно? — спросил Ваня, наблюдая за Ржевской. — В том то и дело, что не моя! У меня свои. — истерично воскликнула девушка и показала небольшой пучок чёрных пушистых ресниц. — Думаешь, похоже? — Не-а. Натуральные лучше. — откликнулся Минаев, снова обращая своё внимание на дорогу. К счастью, красный свет на светофоре не вечен. — Но Илья мне ничего не говорил. Может.. Хотя нет, ресницы нельзя оправдать. Особенно если они были на подушке. — Слушай, ты же отчасти специалист в женской внешности! — вдруг воскликнула Яна. Ваня скосил на неё крайне удивлённый взгляд. — Ну, помнишь, ты как увидел впервые Юльку Жукову, сразу сказал, что у неё сделано: губы там, грудь, ресницы. Не видел у нас хотя бы на этаже девчонку с похожими? Сомневаюсь, что многие с такими опахалами ходят. — Господи, Ржевская, я не перестаю удивляться, какого ты обо мне мнения! — возмутился Минаев. — Только хорошего, Ванечка. — М-м.. Нет, у нас на этаже я не видел девушек с такими. А по поводу твоих слов предположим, это был комплимент моей внимательности. — Хорошо. Можешь так считать. — А ты уверена, что эта девушка из общаги? Тётя Ира добрая, может, за пакет пряников и коробку чая пропустила бы Илью с левой девчонкой. — с сомнением предположил Ваня. — Ну.. Я не знаю. Я вообще не знаю, что мне делать. — истерично воскликнула Яна, запрокидывая голову наверх. — С одной стороны с этим надо что-то делать, а с другой мне даже лезть в это не хочется. — Что, боишься узнать об Илье ещё что-то, чего знать не хочешь? — с хитрой ухмылкой спросил парень. — А знаешь.. Да, я действительно боюсь узнать слишком многое. Оказывается, мы с Ильёй и так почти друг друга не знаем, а тут.. Ещё какая-то подноготная.. Вдруг я зайду слишком далеко? — Ян, честно тебе скажу, Илья такой человек.. — Минаев замолчал на пару минут, подбирая слова. — У него так много девушек было, что ты концов всё равно не найдёшь. И самое противное, что часть из них он сам не помнит. Ваня поджал губы, а потом добавил: — Знаешь, я не понимаю его. Может я и наглый, как ты считаешь, но я не позволяю себе так крутить человеческими жизнями и никогда бы не стал.. Например, начинать короткие романы с другими девушками, чтобы забыть или позлить одну единственную. Это нечестно выходит. Тебе на душе, вроде, становится легче, а на самом деле ты просто кому-то сбагриваешь свою боль. А ещё мне иногда кажется, что я о тебе знаю больше, чем Илья. — Действительно? Минаев, откуда такая уверенность? — удивилась Яна. Она приняла его слова об Илье, но вслух зацепилась только за последнюю фразу. — Ты не любишь какао, пьёшь чай или хороший кофе, любишь молочный шоколад с орехами и ненавидишь горький. Недолюбливаешь цитрусы, но обожаешь мохито. На завтрак ешь мюсли с молоком — кстати, как ты вообще это ешь? Ужас какой-то. — Откуда ты знаешь? — удивилась Яна, внимательно слушая его. — Судя по твоей одежде, твой любимый цвет — чёрный, белый и винный. А ещё ты разбираешься в мотоциклах лучше, чем некоторые парни, но совершенно не понимаешь компьютерные игры. Если бы у тебя сломался мотоцикл, ты бы починила его сама, но если бы понадобилось переустановить «Винду» обратилась к кому-нибудь ещё. Книги, которые брала в библиотеке, всегда возвращаешь на место и ставишь туда, где они стояли. А духи у тебя с ароматом вишни. На выходных ты смотришь сериалы и поздно ложишься спать. — Как ты всё это понял? — только и смогла из себя выдавить Яна, продолжая удивлённо пялиться на Ивана. — Просто наблюдаю. Сама же говорила о моей внимательности. — беспечно бросил Минаев, а после, посмеявшись, добавил: — Но, если тебе от этого станет проще, я запоминал это всё, чтобы когда-нибудь воплотить в реальность свой коварный план мести за то, что ты такая раздражающая. Ржевская рассмеялась, а потом, чуть подумав, ответила: — А я.. Да, признаюсь, я о тебе почти ничего не знаю. — Повод познакомиться ближе? — Возможно. И Яна снова подумала, что с этим человеком она чувствует себя слишком легко для того, чтобы он был её главным объектом ненависти.