Пепел, дым и воспоминания

Ведьма лежала на ковре, проводя ладонями по ворсу. Рядом тихонько играла музыка, а из ее уст периодически срывался смех. — Грейнджер, — его голос донесся до нее сквозь дымку легкого опьянения, звуча одновременно близко и далеко. Она приподнялась на локтях, каштановые локоны рассыпались по плечам. Ее глаза, обычно такие ясные и проницательные, сейчас блестели влажным блеском, а губы растянулись в игривой улыбке. — Вот уж не думала, что ты и правда придешь, — продолжая улыбаться, проворковала она. Драко стоял над ней, его высокий силуэт отбрасывал длинную тень. Уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — А я разве когда-то отказывался наказать плохих девочек? — его бархатистый баритон звучал обволакивающе, пока он опускался на корточки рядом с ней. — Поиграем? Гермиона грациозно перевернулась на живот, выгнув спину подобно кошке, готовящейся к игре. Ее халат задрался, обнажая соблазнительный изгиб бедер. Драко медленно выпрямился, не отрывая пронзительного взгляда от ее лица. Она подползла ближе, розовый язык скользнул по пересохшим губам. — Иди сюда, — сказал он. — Не-а, — она рассмеялась и встала на колени, слегка качаясь. Стоило ей моргнуть пару раз, как картинка сменилась. Ведьма ощущала, как мышцы челюсти расслабились, позволяя ему проникать глубже. Его движения были плавные, без резких толчков. Как в тумане ее голова запрокинулась назад, а на языке ощутился привкус вина. Затем резкое движение и ее лицо снова было рядом с ним. Ее ладони уперлись в его бедра в тщетной попытке отстраниться. Вино, смешавшись со слюной, создавало скользкую субстанцию, облегчающую движения. В комнате стало душно, воздух наполнился прерывистыми вздохами, хлюпающими звуками и тяжелым дыханием. — Руки за спину, Грейнджер, — его голос звучал низко, с легкой хрипотцой, а в уголках губ играла хищная улыбка. Она что-то промычала в ответ, но послушно завела руки за спину. Не прерывая ритмичных движений бедер, он одной рукой достал из кармана палочку, и через мгновение ее запястья были скованы невидимыми путами. Гермиона слегка дернула руками, проверяя прочность связывающего заклятья. Его пальцы впились в ее каштановые локоны, направляя движения ее головы с новой силой. Темп ускорился, глубина проникновения увеличилась. Слюна стекала по ее подбородку, оставляя блестящие дорожки на коже и капая на ковер. Внезапный, резкий толчок — и он вошел до самого основания, заставив ее глаза расшириться от неожиданности. Ее тело напряглось в тщетной попытке отстраниться, но через несколько секунд он отпустил хватку, позволив ей откашляться и рухнуть на бок, тяжело дыша. Не давая опомниться, Малфой перевернул ее с легкостью и поставил на четвереньки. Тонкие кружевные трусики стали единственной преградой — он просто отодвинул их в сторону, и уже в следующее мгновение головка его члена скользнула по мокрым складкам, медленно, почти мучительно входя в нее. Освободив ее руки от пут, он позволил ей упереться ладонями в ковер, сам же вцепился в ее волосы, оттягивая голову назад, выгибая спину в соблазнительной дуге. Гермиона издала громкий, прерывистый стон, когда он вошел полностью, заполняя ее до предела. Каждый последующий толчок вырывал у нее новые звуки — то тихие постанывания, то громкие вскрики, когда он находил особенно чувствительное место. Его руки скользили по ее бокам, то сжимая бедра, то впиваясь в мягкую плоть. Последний толчок — и мир взорвался в миллионе искр. Тьма накрыла её, мягкая и безмятежная. Гермиона резко поднялась с кровати. Грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступил пот. Это был не просто сон. Каждое прикосновение, каждый звук, каждый запах из сна всё ещё отдавались в её теле жгучими воспоминаниями. Пальцы непроизвольно сжали простыню, ощущая её текстуру, словно проверяя реальность. Она медленно повернула голову к тумбочке, где стоял стакан с водой. В полумраке комнаты стекло слабо мерцало, притягивая взгляд. Рука дрожала, когда она потянулась к стакану — капли конденсата скатились на её пальцы, прохладные и освежающие. Первый глоток был как глоток жизни — вода прошла по горлу, оставляя за собой след прохлады, опускаясь в самое нутро, рассеивая остатки кошмара. Но вместо облегчения пришло лишь временное отрезвление. Ведьма снова опустилась на кровать. Она закрыла глаза и тяжело выдохнула воздух через рот, проваливаясь в сон. Утро встретило её неласково. Открыть глаза оказалось настоящим испытанием — они слипались, будто кто-то за ночь склеил ресницы. Всё тело словно налилось свинцом, а в голове стоял густой туман, сквозь который с трудом пробивались мысли. Приход лекарей прошёл как в тумане. Их профессиональные улыбки, холодные пальцы, проверяющие пульс, бормотание о «нормальных показателях» — всё слилось в один неразборчивый фон. Даже вид аппетитной каши с сочными кусочками персиков и ароматного какао не вызвал ни малейшего желания поесть. Мир сузился до размеров кровати, куда она снова нырнула, поджав под себя ноги, как ребёнок, прячущийся от страшного сна. — Грейнджер, — мягкий голос прозвучал в комнате. Она пошевелилась и слегка зажмурилась. — Грейнджер. Голос прозвучал где-то на грани сознания, мягкий, но настойчивый. Она пошевелилась, чувствуя, как простыня шуршит под её телом. Где-то вдали плечо коснулось чьей-то руки. Но силы сопротивляться пробуждению не было и она снова провалилась в забытьё. Гермиона проснулась от шума в коридоре. Открыв глаза, она огляделась, словно забыла, где находится. Поняв, что она все еще находится в своей палате, она вздохнула. На часах время было час дня, а шторы явно скрывали солнце, лучи которого пробивались к ней через щели. Ведьма медленно приподнялась на кровати, ощущая, как утренняя слабость наконец отступает. Глубокий вдох наполнил легкие свежим воздухом, пахнущим антисептиком и едва уловимыми нотками цветов, возможно, из вазы в коридоре. На столике у кровати вместо нетронутого завтрака теперь аккуратно стояла тарелка с двумя сэндвичами в прозрачной упаковке и высокий стакан свежевыжатого сока, по стенкам которого стекали капли конденсата. «Интересно, это забота медперсонала или… его?» — мысль пронеслась в голове, пока её пальцы обхватывали прохладный стакан. Первый глоток тыквенного сока с характерной сладостью и пряным послевкусием сразу дал ответ. В больничном меню такого точно не было. Губы сами собой сложились в лёгкую улыбку, но почти сразу же дрогнули. «Странный он…» — размышляла она разворачивая сэндвич. — «То приносит любимый сок и смотрит с такой заботой, что сердце замирает, то вдруг становится холодным и отстранённым, будто между нами снова вражда». Она рассеянно болтала босыми ногами, ощущая прохладу больничного линолеума под босыми ступнями. В этом простом движении было что-то детское, беззаботное — словно на мгновение она снова стала той маленькой девочкой, которая верила, что все проблемы можно решить, просто хорошо учась. Дверь открылась почти бесшумно, но боковым зрением она уловила движение. Подняв голову, Гермиона встретилась взглядом с Драко, который замер на пороге, его серебристые глаза внимательно изучали её лицо. — Спасибо, — сказала она тихо, поднимая стакан в немом тосте. В её голосе звучала искренняя благодарность, смешанная с лёгким смущением. Он сделал шаг вперёд, его тёмный свитер мягко облегал широкие плечи, а руки были засунуты в карманы брюк — привычная поза отстранённости, которая так странно смотрелась на фоне его поступка. — Ты не позавтракала, — он пожал плечами, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка беспокойства. — Подумал, что при пробуждении ты будешь голодная. Гермиона лишь кивнула, откусывая сэндвич. Вкус свежего хлеба, нежного куриного филе и соуса внезапно напомнил ей, как сильно она действительно проголодалась. Каждый кусочек казался невероятно вкусным. — Когда доешь, собирайся и с вещами подойди к посту, — его слова прозвучали официально, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, прежде чем он развернулся к выходу. Полуденное солнце заливало салон автомобиля золотистым светом, играя бликами на полированной приборной панели. Гермиона сидела, прислонившись к окну, наблюдая, как за стеклом мелькают живописные пейзажи сельской местности — изумрудные холмы, аккуратные изгороди, старинные фермерские домики. Ритмичное покачивание машины и монотонный гул двигателя действовали, как снотворное, её веки становились всё тяжелее. На крутом повороте её тело невольно наклонилось и голова мягко упала на подставленное плечо. Драко ловко подхватил её, его пальцы на мгновение коснулись её виска, поправляя выбившуюся прядь. Он осторожно подвинулся ближе, создавая более удобную опор, и его рука непроизвольно обняла её за плечи, словно защищая от возможных толчков. Когда они приехали на место, Малфой, не решаясь ее разбудить, просто достал телефон. Она слегка застонала, когда в салоне машины послышался громкий голос. — Ммм… — прошептала Гермиона, её брови сдвинулись в недовольной гримасе. Ресницы дрогнули, прежде чем открыть глаза ещё мутные от сна. — Где я? — её голос звучал хрипловато от недавнего сна. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что её щека всё ещё прижата к его плечу, а в ноздри ударяет тонкий аромат его одеколона. Она резко выпрямилась, чувствуя, как тепло разливается по лицу, и поспешно протёрла глаза, будто пытаясь стереть следы этой интимности. Драко вышел из машины, его тёмный силуэт на мгновение заслонил солнечный свет. Он обошёл машину и открыл её дверь с отточенной галантностью аристократа, протягивая руку. Гермиона колебалась мгновение, прежде чем с неохотой принять его помощь. Её пальцы едва коснулись его ладони, но даже это мимолётное прикосновение вызвало странное покалывание в кончиках пальцев. Когда она вышла, её глаза расширились. Перед ними возвышался Малфой-мэнор — величественный, холодный и невероятно красивый в лучах полуденного солнца. Античные колонны, идеально подстриженные кусты, старинные каменные ступени — всё дышало богатством. — Почему мы здесь? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Она повернулась к Драко, поймав его профиль в солнечном свете. — Ты же сказал, что отвезешь меня домой . — Все верно, — Малфой даже не повернулся к ней. — Просто не уточнил, в чей именно. Гермиона резко отдернула руку, которую всё это время бессознательно продолжала держать его. — Малфой, я не останусь здесь, — запротестовала она. — Отвези меня домой. Ко мне домой. — Нет, — спокойно сказал он. — Сама пойдешь или тебе помочь? Они замерли в немом противостоянии — она с горящими от гнева глазами, он с ледяной уверенностью во взгляде. Наконец Гермиона фыркнула, резко развернулась и направилась ко входу. Дубовые двери открылись, пропуская их внутрь. Они сделали несколько шагов по отполированному до зеркального блеска мрамору просторного холла. Гермиона медленно провела взглядом по знакомым светлым стенам, увешанным гобеленами, по портретам предков, чьи глаза, казалось, преследовали ее с высоты своих золоченых рам. В голове вихрем возникли силуэты прошлого. Она как будто выпала из реальности на несколько секунд. Ведьма почувствовала, как он сжал её руку. Прохлада от его холодных рук вызвала мурашки по спине. Ведьма перевела свой взгляд на него, и их глаза встретились. Внешне он был абсолютно невозмутим — ни один мускул не дрогнул на этом безупречном лице. Она увидела, как скулы на его лице резко выступили от напряжения, как челюсть слегка двигалась — он явно сжимал зубы, стараясь сохранить контроль. Наверное он понял, что она чувствует, ступая по этому мраморному полу. Не говоря ни слова, Малфой потянул ее к себе, начав движение к широкой лестнице. Его пальцы все еще сжимали ее запястье. Он отвернулся, но не отпустил руку, продолжая вести ее вперед. И она не сопротивлялась, позволяя этой прохладной точке соприкосновения быть единственным, что удерживает ее в настоящем. Тени прошлого постепенно отступали, растворяясь в ритме их шагов. Только когда он открыл дверь комнаты — той самой, где она останавливалась где то в прошлом — она словно очнулась от транса. Там ничего не изменилось с её последнего визита. — Если что-то понадобится, позови эльфа. Его пальцы наконец разжались, освобождая ее запястье, но на коже осталось ощущение прохлады и легкого давления. — Мне нужно работать, — он бросил это через плечо, уже отворачиваясь, и исчез за дверью прежде, чем она успела что-то ответить. Дверь закрылась с глухим щелчком, оставив ее в звенящей тишине. Грейнджер огляделась и ещё раз убедилась, что ей не показалось. В комнате действительно все было так, как она помнила. Та же кровать из темного дерева, темно-изумрудные шторы до пола, не позволяющие яркому солнцу пробраться в комнату. Этот полумрак в комнате, казалось, сохранился и ждал её. Она медленно перевела взгляд на стол, стоящий в углу, на котором все так же лежали ее давно забытые записи. Ведьма подошла ближе и коснулась, оставляя следы на пыльном столе. Видимо Драко запретил что-либо трогать здесь. И убираться видимо тоже. Она глубоко вздохнула, не решаясь взять свои старые записи. Вместо этого подошла к окну и резко раздвинула шторы. Свет, золотистый и теплый, хлынул внутрь, освещая клубы пыли, которые тут же закружились в воздухе. — Флин, — позвала она эльфа. — Флин слушает, — эльф материализовался в нескольких шагах от нее, согнувшись в низком поклоне. — Сюда кто-нибудь заходил? — Хозяин здесь был несколько раз, — он посмотрел наверх, словно вспоминая. Он замялся, его пальцы нервно теребили края своей наволочки. — Потом он здесь все разгромил и велел мне здесь все вернуть на свои места, — эльф прижал уши к голове, будто боясь даже вспоминать об этом. — А потом велел никому сюда не заходить. И сам больше не приходил, — закивал эльф. — Понятно, — тяжело вздохнула ведьма. — Принеси постельное белье и тряпку с водой, — она оглядела комнату взглядом, — хочу здесь прибраться. — Мисс Грейнджер, Флин сам все сделает, — он закивал так интенсивно, что, казалось, его голова вот-вот оторвется. — Я хочу сама. Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то грустное — будто стирая пыль с этих стен, она могла стереть и что-то еще, что все еще витало здесь между строк ее старых записей и в тени того дня, когда он все разгромил. Эльф исчез с тихим хлопком, оставив Гермиону одну у окна. Лучи закатного солнца пробивались сквозь листву деревьев, расписывая все вокруг в теплые золотистые цвета. Внезапный глухой стук в дверь нарушил тишину. Прежде чем она успела отозваться, легкие шаги раздались за ее спиной — слишком тяжелые для эльфа, слишком уверенные. Она обернулась как раз в тот момент, когда Флин снова материализовался, аккуратно ставя маленькое оловянное ведерко с водой на пол и вешая на его край выстиранную тряпку. — Зачем это? — голос прозвучал резко, заставив эльфа вздрогнуть и прижать уши к голове. Драко стоял неподалеку. — М-мисс Грейнджер п-попросила, — пролепетал Флин, его пальцы нервно теребили край наволочки-одежды, — для уборки. — Уберись сам, — отрезал Малфой, его холодный взгляд скользнул с испуганного эльфа на Гермиону. — Малфой, я и сама могу… Но он уже пересек комнату в несколько длинных шагов, его пальцы крепко обхватили ее запястье, и прежде чем она успела сопротивляться, он вывел ее в коридор, резко захлопнув дверь за собой. — Я хочу выпить, — заявил он, отпуская ее руку и делая несколько шагов вперед. — Составь мне компанию. Это звучало не как просьба, а как приказ. Ведьма закатила глаза, но все же пошла за ним. Они спустились в одну из гостиных, где в камине уже потрескивал огонь. Ведьма не могла скрыть удивления, увидев на низком столике хрустальный графин с рубиново-красным вином, тарелку с сочными виноградинами и ломтиками сыра. — Ты думаешь, мне можно? — спросила она, опускаясь на диван. — Ты под присмотром, — спокойно ответил он, наливая вино в бокал. Для себя же достал из шкафа бутылку бурбона, янтарная жидкость звонко зажурчала, наполняя тяжелый хрустальный стакан. — Может, я тоже хочу, — бросила она, следя за его движениями. — Что? Ведьма лишь кивнула головой в сторону его напитка, он лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой. Тишина повисшая между ними была напряженной, почти осязаемой. В ней звучали все невысказанные слова, все незаданные вопросы, все воспоминания, которые они носили в себе, но никогда не осмеливались облечь в слова. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и можно обжечься. Гермиона медленно пригубила вино, чувствуя, как его сладковато-терпкий вкус растекается по языку. А он смотрел на нее через край своего стакана, его серые глаза были нечитаемы, но в них что-то мерцало — что-то, что заставляло ее сердце биться чуть быстрее. — Спрашивай, — он опустился на диван рядом с ней, пружины мягко заскрипели под его весом. Длинные пальцы ловко подхватили ломтик сыра с серебряной тарелки, и он отправил его в рот, не сводя с нее пристального серого взгляда. — Что? — Гермиона продолжала вращать бокал в руках, наблюдая, как рубиновые блики танцуют по хрусталю. — Я же вижу, Грейнджер, — он закатил глаза с преувеличенным раздражением, но в уголках его губ плясала усмешка. — Тебя же распирает. — Ой, Малфой, — она резко сменила позу, развернувшись к нему всем телом. — Будто тебе самому спросить нечего. Он усмехнулся, слегка откинув голову назад, обнажая бледную линию горла. — Сначала ты, — протянул он, намеренно делая паузу, — а потом так уж и быть... — Это интригует, — ее губы растянулись в улыбке, но взгляд оставался настороженным. — Хорошо. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как нервное тепло разливается по щекам. Когда ее глаза скользнули по его лицу, она заметила, как резко выступили его скулы — он стиснул зубы, но тут же расслабил челюсть. — Зачем и почему? — Грейнджер, — он наклонил голову, и прядь белокурых волос упала ему на лоб. — Один вопрос, — напомнил он, глядя на нее исподлобья, — и формулируй конкретней. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как грудь слегка сжимается от напряжения. Ведьма отвела свой взгляд в сторону, как бы обдумывая, что именно она хочет спросить. — Зачем ты подошел ко мне в Хогвартсе? — выдохнула она и, увидев мгновенную тень на его лице, поспешно уточнила. — В самом начале. — Хотел отдать должок за спасение моей задницы от Азкабана, — его пальцы замерли на краю бокала. — А спор… — начала она, но он резко перебил, подняв палец. — Один вопрос, — напомнил ей аристократ. — Моя очередь. Ведьма лишь недовольно фыркнула. Яркая вспышка раздражения промелькнула в ее карих глазах — она явно не удовлетворила свое любопытство. Драко выждал паузу, наслаждаясь ее реакцией, прежде чем тихо спросил: — Что было дальше? — Что? — она поперхнулась. Он медленно сократил расстояние между ними, и внезапно его дыхание — теплое, с оттенком алкоголя коснулось ее кожи. В его глазах мелькали те самые азартные огоньки, которые она помнила еще со времен школы. — Воспоминания, Грейнджер. Что было дальше… — прошептал он, и его голос звучал тихо, почти искренне, с ноткой, которая заставляло ее сердце биться чаще.

***

После того поцелуя ведьма стала избегать его так настойчиво, будто между ними пролегла невидимая стена. А он… Он, казалось, наслаждался этой игрой. То появлялся в коридоре, когда она меньше всего ожидала его встретить, то занимал место за соседним столом в библиотеке, бросая на неё взгляды, от которых по спине пробегали мурашки. Однажды ей даже показалось, что он преследует её — намеренно, с холодной, почти хищной расчетливостью. Больше она не приходила в ту комнату под купольной крышей. И самое странное было то, что её грызло не чувство вины перед Роном — с которым они вроде как встречались, если эти неловкие прогулки и редкие поцелуи можно было назвать отношениями, а перед ним. Перед Малфоем. Перед тем отступлением, словно испугавшись собственной смелости. А с Роном… С ним всё пошло наперекосяк ещё до этого. Они поругались из-за её решения вернуться в Хогвартс. Она не требовала, чтобы он поступал так же — лишь мягко сказала, что для него самого было бы лучше доучиться. Но он воспринял это, как предательство, будто она бросила его одного в этом хаосе послевоенной жизни. Потом конечно вроде помирились, но что-то между ними треснуло. В его объятиях она больше не чувствовала тепла, а в его поцелуях — той страсти, что раньше заставляла её сердце биться чаще. И когда настал день отъезда, когда «Хогвартс-экспресс» уже дымил у перрона, готовый унести её прочь от всего этого, Рон нашёл причину не провожать её. Какая-то срочная работа у брата, какие-то дела… Гермиона лишь стиснула зубы, кивнула и села в вагон, глотая ком обиды в горле. Так себе отношения, конечно. Библиотека Хогвартса, обычно столь уютная и располагающая к учебе, сегодня казалась Гермионе душной и тесной. Строки учебников расплывались перед глазами, а мысли упрямо возвращались к нему. К Драко. К тому поцелую, который перевернул всё с ног на голову. Чувство вины, острое и колючее, никак не отпускало её, но сквозь него пробивалось что-то ещё — тоска. Да, она соскучилась. По их вечерним встречам под куполом башни, по тишине, наполненной лишь шелестом страниц и редкими репликами. Они почти не разговаривали, но это и не было нужно. Просто сидели рядом, каждый в своём мире и этого хватало. Как будто его присутствие окутывало её теплом, словно мягкий плед в холодный вечер. Рядом с ним она чувствовала покой — странный, необъяснимый, но такой желанный. Без лишних слов, без объяснений. Как будто возвращалась в родительский дом, где всё знакомо, где можно просто быть. Но могла ли она просто взять и вернуться? После того, как сама же убежала? Сдавленный вздох вырвался из её груди, и Гермиона откинулась на спинку стула, отвлекаясь от бесполезных попыток сосредоточиться. Взгляд скользнул по залу: повсюду мерцали рождественские украшения, гирлянды переливались мягким светом, а из-за угла выглядывала пушистая ель, усыпанная серебристыми шарами. «Интересно, а как он относится к этому празднику?» До нее только сейчас дошло, что они ведь по сути ничего никогда не обсуждали. «А это вообще нормально?» Книга перед ней так и осталась раскрытой на той же странице. Гермиона с досадой захлопнула её, осознав, что сегодня эссе по зельеварению явно не напишется. Собрав вещи в сумку, она медленно поднялась, окинув библиотеку последним взглядом. Идти в гостиную Гриффиндора не хотелось — там было бы слишком тихо и пусто. Джинни пропадала на вечерних тренировках по квиддичу, а Полумну… Искать её по всему замку в таком настроении казалось бессмысленным. Гермиона замерла на мгновение, затем глубоко вдохнула, словно набираясь смелости. Комната встретила её ледяным мраком и гробовой тишиной. Дверь со скрипом закрылась за спиной, и ведьма замерла на пороге, впитывая непривычную атмосферу этого места. Даже ветер, пробивавшийся сквозь щели в витражных окнах, казался злее, чем обычно. Будто само помещение обиделось на её долгое отсутствие. Сжав в пальцах палочку, она резко взмахнула ею. — Люмос Максима. Мягкий золотистый свет разлился по комнате, выхватывая из темноты знакомые очертания. Осмотрев помещение, она заметила, что вещи, которые она оставила в прошлый раз, аккуратно лежат на столе. — А я совсем забыла о них… — прошептала она про себя, и в горле неожиданно встал ком. После того случая она не просто избегала эту комнату, она бросила свои исследования. Перестала рыться в книгах о памяти, забросила заметки, будто боялась, что строки напомнят ей о нем. О том, как их пальцы случайно касались друг друга. О том, как его холодная усмешка вдруг становилась тёплой, когда он спорил о чем-то. Ей даже стало как-то грустно, то ли от того, что она оставила здесь свои исследования, то ли от того, что его здесь нет. Гермиона резко провела ладонью по глазам. Взмах палочкой, ещё один, ещё — и комната начала преображаться. В воздухе вспыхнули мерцающие гирлянды, зависли лёгкие снежинки из света, а на полках сами собой расставились крошечные фигурки ангелочков и оленей. Запахло хвоей, корицей и имбирным печеньем — точно как в детстве, в родительском доме. Она потушила основной свет, оставив только мягкое сияние украшений, и на мгновение ей показалось, что сейчас за её спиной раздастся знакомый голос. Но тишина оставалась нерушимой. Украшения сверкали, снежинки кружились, но… Без него здесь не было праздника. Пустота внутри лишь разрослась, став ещё острее на фоне всей этой мишуры. Имбирное печенье вдруг стало пахнуть горечью. Гермиона медленно подошла к дивану, пальцы скользнули по его обивке, сохранившей едва уловимый след его парфюма. Опускаясь на мягкую поверхность, она почувствовала, как память накрывает её волной. Последняя встреча здесь всплыла перед глазами с такой ясностью, будто это случилось вчера. Она прикусила нижнюю губу, ощущая, как в груди защемило от этого воспоминания. Закрыв глаза, она не стала сопротивляться нахлынувшим образам, уютно устроившись в углу дивана и уткнувшись лицом в подушку, которая всё ещё пахла им. Тишину нарушил шорох шагов, а затем — голос, низкий и знакомый до мурашек: — Грейнджер, ты спишь? Она медленно приподняла веки, и перед ней возник силуэт, залитый мягким светом гирлянд. Платиновые волосы, чуть растрёпанные, будто он только что провёл рукой по ним и эти серые глаза — холодные, как зимнее небо, но сейчас согретые каким-то странным теплом. Потянувшись, она села, потирая глаза, будто пытаясь стереть остатки сна. — Нет, эссе пишу, — зевнув, ответила она. Он ухмыльнулся, усаживаясь рядом так близко, что её колени едва не коснулись его бёдер. Диван слегка прогнулся под его весом, и она невольно наклонилась в его сторону, тут же отстранившись, будто обожглась. — Ну и как, получается? — улыбнувшись, спросил он. — Да, я почти закончила, — она сделала вид, что поправляет рукав свитера, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — А сколько времени? — Скоро ужин. — Поняла, — ещё один зевок, ещё одна попытка казаться невозмутимой, хотя внутри всё сжималось от его близости. Она потянулась, стараясь не замечать, как его взгляд скользнул по изгибу её тела. Тишина повисла между ними, наполненная невысказанными словами. Он огляделся, и его глаза остановились на ёлке, сверкающей в углу комнаты. Украшения мерцали, отражаясь в его зрачках. — Зачем ты это сделала? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучало что-то, чего она не могла понять — досада? Удивление? — Наверное надо было сначала уточнить, — с грустью в голосе сказала она. — Я сейчас все уберу. — Грейнджер, я не это спросил, — он резко покачал головой. Но она уже не слушала. Взмах палочки — и первая гирлянда погасла. Ещё один — и снежинки начали таять в воздухе. — Да-да, — бормотала она, будто разговаривая сама с собой. — Я сначала подумала спросить у тебя, но тебя все не было… — Прекрати, — спокойно сказал он. — …А потом мне стало скучно… — её рука снова взметнулась вверх, и ещё одно украшение исчезло. — Верни обратно, — он встал с дивана и стал подходить ближе, пока она все равно продолжала говорить. — …Я сделала минимум, совсем чуть-чуть… — Грейнджер, блять, — его голос грохнул, как гром среди ясного неба, заставив её вздрогнуть. — …так что да извини, — она замолчала и посмотрела на него. — Да? Он наклонился так близко, что их дыхание смешалось. Серые глаза горели, и в них читалось что-то дикое, неконтролируемое. — Я сказал, верни все обратно, — прошипел он, и каждый звук словно обжигал её. — Сейчас же. Губы Гермионы дрогнули в едва уловимой улыбке, когда она опустила взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Кончики её ресниц слегка дрожали, а пальцы сжимали палочку так крепко, что костяшки побелели. Ещё один плавный взмах — и гирлянды вспыхнули вновь, заливая комнату тёплым золотистым светом. Мерцающие огоньки отражались в её карих глазах, словно звёзды в тёмном зимнем небе. За спиной раздался едва слышный шорох, и вдруг она почувствовала тепло его тела. Малфой медленно обвил её руками, его пальцы осторожно сомкнулись на её талии. Он прижался подбородком к её плечу, и его дыхание щекотало кожу на её шее. — Мне нравится, — прошептал он, и его голос, обычно такой резкий и насмешливый, теперь звучал непривычно мягко. — Просто стало любопытно. — Люблю Рождество, — улыбнувшись, ответила она. — Вот как, — протянул Драко, вдыхая аромат её волос. В последнее время он неожиданно полюбил этот запах — сладкий, с нотками шоколада и чего-то ещё, что он не мог определить, но что-то напоминало ему дом. Настоящий дом, а не тот холодный особняк, где он вырос. — А еще надеялась порадовать тебя, — добавила она уже тише, и в её голосе слышалась неуверенность. — Тебе это удалось, — то ли случайно, то ли специально, но его нос коснулся ее шеи. Гермиона резко вздрогнула, наконец осознав всю глубину их близости. В груди поднялась буря противоречивых чувств — тепло и тревога, радость и вина, желание и страх. Они пульсировали в ней, поднимаясь всё выше, сжимая горло и заставляя сердце биться чаще. Это определенно было неправильно. Плохо по отношению ко всем участникам зарождающегося треугольника. — Мне пора, — резко сказала она, выскользнув из его объятий. Её движения были поспешными, почти нервными, когда она хватала сумку и книги. Она бросила на него последний взгляд, пытаясь сохранить на лице беззаботную улыбку, но уголки её губ предательски дрожали. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Драко одного среди сверкающих огней, с тенью сожаления в серых глазах и слабым ароматом её духов, который всё ещё витал в воздухе. — Малфой… — сорвалось с её губ едва слышным шёпотом, больше похожим на стон. Их близость была слишком близкой, нарушая не то что личные границы, но границы приличия в целом. — Тогда ты убежала… — его голос звучал хрипло. Взгляд скользнул вниз, к её губам. На мгновение он задержался там, заставляя её сердце пропускать удары, прежде чем вновь поднялся к её глазам, — но не сейчас. Их губы встретились в поцелуе, который обжег её, разливаясь волнами тепла по всему телу. Гермиона инстинктивно попыталась отвернуться, но его свободная рука скользнула к её шее, пальцами слегка сжимая горло, перекрывая доступ кислорода. Тело требовало воздуха, и она приоткрыла рот шире, пытаясь вдохнуть. Но вместо желанной прохлады, его язык, скользнувший внутрь, настойчиво переплетался с её собственным. Влажный, жаркий поцелуй будоражил сознание, смешивая свежие ощущения с ещё не утихшими эмоциями от воспоминаний. Мир вокруг потерял чёткость, растворившись в этом моменте. Из её ослабевших пальцев выскользнул бокал, упав на ковёр с глухим стуком, но ни один из них не обратил на это внимания. Его губы оставили её рот, переместившись на шею, где пульс бешено стучал под тонкой кожей. Поцелуи сменялись лёгкими укусами, заставляя её вздрагивать и выгибаться навстречу. Из её губ вырвался тихий, прерывистый стон, когда её пальцы впились в его платиновые волосы, спутывая их ещё сильнее. Когда он попытался отстраниться всего на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, она потянула его обратно, не желая отпускать, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Её тело, казалось, действовало само по себе, забыв обо всех доводах разума, обо всех причинах, по которым это было неправильно. Его пальцы нащупали край её футболки и медленно, словно наслаждаясь, потянули ткань вверх. Воздух коснулся её живота, заставляя мурашки пробежать по телу. Он одним движением сбросил и свою футболку, обнажив бледную кожу с едва заметными шрамами прошлого, прежде чем вновь прильнуть к её губам. Поцелуй становился всё более жадным, требовательным. Его губы оставили её рот, проложив тропу влажных поцелуев вдоль линии челюсти, вниз по шее. Каждое прикосновение его губ заставляло её вздрагивать, а дыхание сбиваться. Он спускался ниже, к ключицам, к верхнему краю лифчика, который уже не мог скрывать её учащённое дыхание. Одним ловким движением он расстегнул застёжку, и ткань соскользнула, обнажая грудь. Его дыхание стало горячее, когда он наклонился, обведя кончиком языка вокруг соска, заставляя её вскрикнуть. Несколько медленных кругов — и затем он захватил сосок губами, слегка сжав зубами. Ее стон прозвучал чуть громче. Ведьма выгнулась, сжимая руками его волосы. Он стал спускаться ниже, к поясу её джинсов… И тут её сознание наконец пересилило желание. Гермиона резко отстранилась, её грудь тяжело вздымалась, губы были покусанными и опухшими от поцелуев. Он тоже дышал неровно, его плечи поднимались и опускались в такт учащённому дыханию. В его серых глазах читалось чистое недоумение — что-то пошло не так, хотя секунду назад всё было идеально. — Прости… — её голос дрожал, когда она пыталась подняться с дивана, руками прикрывая грудь. — Что не так? — он говорил спокойно, но в его голосе сквозила лёгкая дрожь напряжения. — Я… я после больницы. Даже душ не приняла… — она выдохнула, её щёки пылали от смущения. Но его лицо озарила хищная улыбка и прежде чем она успела что-то добавить, он был уже рядом. — Это не проблема, — прошептал он, и мир вокруг них внезапно растворился. На несколько секунд она почувствовала головокружение — под ногами не было опоры, только его крепкие руки, державшие её так сильно, что даже дышать стало сложно. Когда она моргнула, они уже стояли в душевой. Прохладный кафель стен контрастировал с жаром их тел. Он снова прижался к её губам, прижимая её спиной к стене, и её протест растворился в этом поцелуе. — Драко… — её шёпот был больше похож на стон, когда его губы переместились к её шее. — Тише, — он прошептал прямо в ухо, прежде чем слегка прикусить мочку, заставляя её вздрогнуть. Он поднял её руки, прижав их к стене над головой, продолжая целовать её шею, плечи. Его свободная рука скользнула вниз, нащупав ремень, затем — пуговицу джинс. Металлический лязг молнии прозвучал неожиданно громко в тишине душевой. Малфой внезапно отстранился. Одним движением он развернул её лицом к стене, его руки крепко держали её за талию. Прохладный кафель коснулся её груди, а его тело прижалось к ней сзади. — Ммм, — её стон прозвучал недовольно, когда он крепче прижал её к стене, лишая возможности повернуться. Кафель был холодным против её разгорячённой кожи, а его тело — обжигающе горячим сзади. — Не могу ждать, — прошептал он прямо в ухо и его голос, обычно такой чёткий и холодный, теперь звучал хрипло от возбуждения. Она услышала, как со звонким лязгом расстегнулся его ремень, затем — резкий звук молнии. Его пальцы впились в ткань её джинсов, грубо стягивая их вниз вместе с нижним бельём. Она попыталась сопротивляться, ей было неловко, неудобно в таком положении, но его руки пресекали любые попытки движения. Твёрдый, горячий член скользнул между её ног, заставляя её содрогнуться. Его губы прильнули к её коже у лопаток, оставляя влажные, жгучие поцелуи. Она вскрикнула, её пальцы впились в кафель, пытаясь найти опору. Он заполнил её так, как будто был создан именно для этого — так глубоко, так правильно. Первые движения были медленными, давая ей привыкнуть, но уже через мгновения он начал наращивать темп. Гермиона выгнула спину, инстинктивно раздвигая ноги шире, позволяя ему проникать ещё глубже. Его рука вцепилась в её волосы, оттягивая голову назад, заставляя её стонать громче. Звуки их дыхания, смешанные с её прерывистыми стонами, эхом разносились по маленькой душевой. Каждый его толчок отдавался в её теле волнами удовольствия, заставляя её трястись. Его губы не переставали исследовать её кожу — шею, плечи, спину — то нежно целуя, то слегка покусывая, оставляя на ней следы. — Драко, — её голос сорвался на стон, когда он внезапно ускорился, словно реагируя на своё имя. Он вдохнул её запах — сладкий, с оттенком шоколада и чего-то ещё, что сводило его с ума. Это было как наркотик, опьяняющий и неумолимый. Неожиданно он отстранился, его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Гермиона обернулась, пытаясь перевести дух. Её глаза встретились с его — тёмными, полными желания. На её губах дрогнула улыбка, несмотря на дрожь в коленях. Не говоря ни слова, она сняла оставшуюся одежду, её движения были медленными. Он последовал её примеру, и через мгновение они стояли друг перед другом полностью обнажённые. Малфой шагнул вперёд, подхватил её на руки, и она мгновенно обвила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Прижав её к стене, он вошёл в неё снова, и её стон растворился в их поцелуе. Её голова запрокинулась назад, ударяясь о кафель, но ей было всё равно. Его губы скользили по её шее, оставляя мокрые следы, его язык вырисовывал узоры на её коже. Было неудобно, но это не имело значения — иногда её стоны становились громче, иногда волны удовольствия накатывали всё сильнее, предвещая скорую развязку. Он почувствовал это и ускорился, его движения стали резче, глубже. Несколько мощных толчков — и её тело затряслось в оргазме, её внутренние мышцы сжали его так сильно, что он едва сдержал стон. Он сделал ещё несколько резких движений, затем вытащил себя из неё, изливаясь на кафель между ними. Они тяжело дышали, их тела дрожали от напряжения. Гермиона опустила голову на его плечо, её губы нежно коснулись его кожи — такой неожиданно нежный жест после всего, что произошло. Что-то дрогнуло в нём, и он резко опустил её на ноги, заставив её качнуться. — Все в порядке? — её голос был наполнен беспокойством, её пальцы сжали его запястье, как будто боясь, что он сейчас исчезнет. — Да-да, — он сделал шаг назад, его лицо было непроницаемым. Он развернулся и зашёл в душевую кабину. Через мгновение зашипела вода, а затем из-за стекла появилась его рука, зовущая её к себе. Гермиона колебалась лишь секунду, прежде чем последовать за ним, оставляя следы босых ног на мокром кафеле.