Открытая книга: Продолжение

Я оказываюсь посреди тёмной комнаты, которую освещает только пляшущий огонь в камине и свечи канделябра, низко висящего над огромным столом. Ириска сразу же отпускает мою руку и отбегает на расстояние. Не знаю, что это… Брезгливость или страх. Или все вместе. — Садитесь, — пищит она с небольшим раздражением. Я понимаю, теперь я ее обуза и ответственность… Мешаю готовить ужин и отвлекаю своим присутствием… Я не злюсь на неё. Это маленькое несчастное существо, которое не знает другой жизни. Я не могу помочь тем, кто не хочет помощи. Да что я говорю, я вообще никому не могу больше помочь, даже себе… Я отодвигаю один из тяжёлых деревянных стульев и сажусь за стол. Здесь так неуютно… Хотя, чего я ожидала? Я в Малфой-мэноре. Возвожу глаза к потолку. Как жаль, что мне не дали никакой книги. Я могу прекрасно обойтись без ужина. Но сидеть и смотреть в стену действительно мучительно. — Ириска? Я могу осмотреться? — решаюсь, спросить я. — Нет, — резко отвечает эльфийка, — пожалуйста, не мешайте! Она и ещё пара эльфов в поте лица заняты приготовлением еды. Подпираю руками голову. Боже, у меня слишком много времени, чтобы думать о том, как ужасна моя жизнь теперь и конкретно сейчас. Хотя, вероятно я должна ценить этот момент. Во всяком случае, меня, и никого другого, не пытают, не убивают и не насилуют. Стоит даже поблагодарить Асторию за ее вполне сочувственное отношение ко мне. Я громко хмыкаю. Ну да, сочувствие… Во-первых, когда вообще жалость была приятна? А во-вторых, ко мне относятся, как к животному. Несчастной, блохастой уличной кошке. Какая прелесть. Один из эльфов ставит передо мной бокал вина, прерывая этим поток сознания. — Спасибо… — неловко говорю я, — можно что-то съесть для начала? Я не хотела бы пить на голодный желудок… Или, может быть, у вас есть вода? Мне отвечает Ириска: — Хозяева приказали поить вас вином! Ужин сначала для господ, и только потом для вас. Они хотят, чтобы я спилась? В этом их план? Каждый раз, когда мы с Северусом ходим на приемы к Пожирателям Смерти, они заставляют меня пить и много. Может быть они надеятся, что если я стану забулдыгой, Северус бросит меня? Я усмехаюсь сама себе. Не хочу пить вино. Не хочу быть пьяной. Это опасно. Я хочу трезво оценивать ситуацию. Хотя, что я могу сделать? Закричать? У меня больше нет палочки… Мне больше нечем себя развлечь здесь… А мысли о моем существовании такие страшные… Я сразу начинаю думать о Гарри. И о маме с папой… Это ужасно. Как будто комната полна дементоров. Лучше забыться. Да. Я хочу забыться. И тогда этот вечер пройдёт быстрее. Я беру тяжёлый серебряный фужер и выпиваю его залпом. Вино течёт по уголкам рта по подбородку вниз. Я вытираю его тыльной стороной руки. Надеюсь, они подсыпали в него яд. Будет забавно. Северус найдёт меня здесь бездыханную, а Драко просто разведёт руками. Может быть мне стоит умереть? Тогда все будут свободны. Северус уедет. Я знаю, что уедет. Ему незачем оставаться здесь. И моих родителей никто никогда не найдёт, потому что больше не будет никого, кто знал бы, где они. Они в опасности только пока я жива… Все в опасности пока я жива. Какая же я обуза… Слёзы покатились из глаз. Это вино? Нет, это просто моя никчемная жизнь. Я давно не плакала. Давно не оставалась вот так, наедине с собой. Я смотрю на бокал. Он снова полон. Замечательно. Я не вынесу всех этих мыслей. Время тянется так долго. Мне нужно отключиться. Возможно, у меня получится уснуть. Я допиваю второй бокал так же быстро, как и первый. Отодвигаю его и кладу голову на руки, как на подушку. Возможно, я сейчас усну и больше никогда не проснусь. Если мне повезёт… Если в вине был яд… *** Не знаю, как долго я спала. Спина затекла и болит, руки онемели, в ушах звенит. Со стоном расправляю плечи и громко зеваю. Я даже не сразу понимаю, где я. Совсем забыла, что меня определили на кухню этой ночью. Сон — единственное удовольствие, которое мне доступно сейчас, или теперь. Кроме объятий Северуса. Только его руки ночью возвращают мне ненадолго покой. Сколько же времени? Когда он вернется за мной? Странное чувство, будто на меня кто-то смотрит… Я не успеваю ничего осознать, инстинктивно поворачиваюсь всем корпусом, чтобы встретиться с серыми глазами. Высокий, элегантный, как всегда. Он стоит опершись о дверной косяк. Я вскакиваю. Черт возьми, у меня даже палочки нет. Что ему надо? — Здравствуй, Гермиона, — он первый нарушает тишину. Я стою за стулом, будто эта преграда может мне помочь. — Как вы попали сюда?.. Астория сказала, только домовики имеют доступ на кухню. — Домовики и хозяева, конечно же — он в раздражении на секунду возводит глаза к потолку. — Зачем… Что вам… Зачем вы пришли? Держитесь… От меня подальше… — А то что, Гермиона? — он делает шаг ко мне. Я отступаю назад и упираюсь в стол за моей спиной. — Я закричу. — Тебя никто не услышит. Я гордо поднимаю подбородок и открываю шею: — Хорошо. Хотите убить меня? Пожалуйста. Честно говоря, мне уже давно надоела эта жизнь. Он смотрит на меня… с печалью? Молчит и буравит своими холодными глазами. — Я не собираюсь тебя убивать. — Как жаль, — отвечаю я. Он еще недолго молчит и делает второй шаг ко мне. Это все еще пугает. — Так что вам надо? Снова изнасиловать меня? Похотливый маньяк. Даже гнев Вы-сами-знаете-кого вас не усмирил? Не могу поверить, что когда-то делала это добровольно… Его глаза стали еще печальнее. Этот факт скорее, чем его голос, останавливают мой поток слов. Он как будто хочет что-то сказать, и не решается. Люциус Малфой? Смущен? Ха-ха. Наверное, я все еще сплю. Он делает еще один шаг ко мне. Нас разделяет расстояние вытянутой руки. — Не подходите… — шиплю я. — Гермиона… Мне очень жаль… Мои глаза округляется. Я внезапно кричу: — Что??? Вам жаль?! Это все, что вы хотели сказать мне, после того, что… Что… Сделали со мной? Он опускает голову чуть ниже. Ах как мило. Прямо нашкодивший щенок. — Никакие слова не исправят то, что я сделал… Я не знал… Я думал… Я ревновал. Ревность сводила меня с ума. Я думал, ты изменяешь мне с Северусом… Я смеюсь в негодовании: — Я? Изменяю? Да как я вообще могла изменять тому, с кем не была вместе! У вас тогда была жена! Боже правый… Это просто смешно… Невероятно… Я смотрю по сторонам, будто в поиске скрытой камеры. — Я собственник, Гермиона. Честно говоря, я не хотел признавать это даже самому себе. Что мне не наплевать… Что я хочу, чтобы ты была только моей… Мне противно от самого себя. — Как мило, — скрещиваю руки на груди, — это все? Вы извинились? Он делает еще один, последний шаг ко мне. Теперь только мои скрещенные руки разделают нас. Отвожу голову назад, чтобы не чувствовать дыхания, и видеть его лицо лучше. — Я никогда не смогу вымолить у тебя прощения… Словами… Я потерял тебя. И только я виноват в этом. Я пришел, потому что хочу, чтобы ты знала… Я раскаиваюсь. Я хмыкаю. Думаю, он ожидал такой реакции. — Я просто хочу, чтобы ты знала… Если я смогу каким-либо образом вымолить у тебя прощание… Я буду защищать тебя, пока ты здесь… Как смогу. — Отойдите от меня, — говорю холодным тоном. Он не двигается. Просто смотрит на меня не мигая. Я не знаю, что еще сказать. Просто смотрю в ответ. Непрерывный взгляд длится слишком долго. Я невольно вспоминаю эти стальные глаза, когда он трахал меня. О боже, нет. Я уже обожглась. Я уже поверила ему. И Северус оказался совершенно прав, назвав меня дурой. Он тихо говорит: — Я докажу тебе… — Вы стоите слишком близко, — снова повторяю я. Он оседает на пол, и обхватывает мои щиколотки руками, прижимаясь своим телом к моим ногам. Его голова чуть ниже моих бедер. Слишком близко. — Боже, Люциус… — я пытаюсь отстранить его, но ничего не получается. — Я докажу… — повторяет он так же тихо, продолжая обнимать меня. Что-то екает в груди. Нет-нет, я не собираюсь ему верить. Я просто не знаю, что делать. Но почему я не кричу и не брыкаюсь. У меня как будто нет сил. Я просто опускаю свои руки ему на голову. И он упирается лицом мне в бедро. Почти в мою промежность. Так мы стоим. Он вдыхает мой запах, я в оцепенении… Домовики заняты готовкой, и целенаправленно не обращают на нас внимания. Видимо, знают, что дела хозяев их не касаются. Люциус нежно целует мое бедро. По коже бегут мурашки, руки трясутся. От возбуждения или страха? Руками, что лежат на его шевелюре, я бессильно пытаюсь оттолкнуть его. Смотрю вниз. — Отец? — громкий голос заставляет меня резко посмотреть вверх в сторону двери. В проходе стоит Драко, еще бледнее, чем обычно. За ним шокированная Астория, а рядом с ней Северус… О боже… Сердце рухнуло в этот момент. Я резко дергаюсь назад, упираясь в стол. Люциус вскочил на ноги, невольно закрывая меня своим телом. Почему я чувствую себя шлюхой? Ничего же не было. Ничего не было. Я опять недостаточно сопротивлялась… Мерлин, Северус совсем разочаруется во мне. Я не оправдала его ожиданий. Я маленькое жалкое создание… Горячие слезы стыда и страха льются градом по щекам. Я закрываю лицо руками. — Драко, это не то, что ты подумал… — произносит Люциус. Как особенно глупо звучит сейчас эта фраза. Астория прикрывает рот рукой. — Отойди от нее, — холодным тоном почти рычит Северус. Люциус отходит в сторону. Северус подходит ко мне, властно берет за запястье и тянет на выход: — Я пришел за тобой. Мы уходим. Как кукла плетусь за ним, мимо пораженных взглядов Драко и Астории. Перед тем, как выйти из кухни, я вижу, как Драко переводит глаза от меня к отцу. Бросаю последний взгляд на Люциуса. Он не смотрит на меня. Он с вызовом отвечает на взгляд своего сына. — Десерт, время десерта! — слышу команду, которую кричат домовики друг другу, и выбегаю вон, вслед за Северусом.