Алая Орхидея

Чрезмерная влажность, пропахшая сыростью одежда, отсутствие каких-либо сил и уж слишком громкое журчание воды, будто валяешься прямо у подножья водопада-единственные вещи, которые чувствовал Тигнари, лежа с закрытыми глазами. Сил не было от слова совсем, но глаза открыть все же пришлось. Он пробежался расфокусированным взглядом по местности и осознал, что, о Боги, ещё метр и его размажет по камням от падения с огромного, черт возьми, водопада. Ах да, все время с момента пробуждения его сопровождает дикий звон в ушах, отчего первая мысль, пришедшая в его голову звучала так. — Неужели я все таки умер? — приподнялся на локтях, все еще прижимая уши к голове в попытке хоть как то минимизировать давление. —Кажется, я слишком плохо себя вел, — он, валука шуна с чувствительными ушами у дико шумящего водопада, — раз оказался в аду. С каждым новым движением, конечности отзывались дикой болью, а голова так совсем наровила расколоться на миллиард кусочков. «Стоп, что за..» Секунд десять назад Тигнари был уверен, что сказанное им предположение являлось шуткой, но уверенность испарилась в тот же миг, когда картина перед глазами окончательно прояснилась. Всё вокруг светилось так, будто на него нацепили очки с фильтром «свечение». Это заставило его приглядеться ко всему ещё раз. Но он так и не смог этого сделать. Моргнув, все внезапно начало размываться, то ли фильтр начали прокручивать больше, то ли его зрение стремительно уходило в минус. Картинка сменялась каждый раз, когда он моргал, словно смотрел чьи-то воспоминания. Вот он наконец встал с травы, вот он готовится к прыжку и вот он … летит вниз? «Какого черта?!» *** —Наставник! От звонкого голоса Тигнари и подскочил. Что ж, это был сон, отвратительно непонятный и слишком быстрый сон. И слава Богу, подумалось ему. Не подумайте, Тигнари любил природу, и флору, и фауну. Любил так, что посвятил всю свою жизнь ей, оставшись после обучения в Академии работать здесь ботаником. Любил так, что у него появились собственные ученики, последователи, даже фанаты. Но он пока не дошел до той степени одержимости, когда в трезвом состоянии побежит прыгать с огромного, мать вашу, водопада. Он даже не смог придумать причину, по которой мог бы сделать это и, вообще, с каких пор ему снятся такие сны, надо бы прочитать в соннике, когда будет время. — Наставник?..—уже тише, с осторожностью и немного сжавшись позвала девушка, все ещё стоя в проходе. Осознание, что он сидит на месте и уже минуту пялит в одну точку на полу пришло не сразу, лишь когда Коллеи третий раз попыталась обратить на себя внимание, тихонько кашлянув в кулак и тут же смущенно отворачиваясь к стенке. Только тогда Тигнари заметил, что его ученица пришла к нему не с пустыми руками. —Проклятье, — своими, покрытыми мелкими царапинами, руками она держала маленького размера горшок, а в нем завявший цветок. — Снова? — она коротко кивнула, а глаза забегали, словно в случившемся она винила себя. Тигнари с тяжелым вдохом устало закрыл лицо руками. Это был уже..он, даже не вспомнит какой по счету это был случай увядания совершенно здорового растения. По крайней мере, на вид здорового. Что ж, кажется пора возвращаться в реальный мир и работать реальную работу. С этими мыслями он, хлопнув себя по щекам, чтобы окончательно выбить из себя остатки сна, наконец встал из-за стола и направился к выходу. — Идем, Коллеи. Пора бы навестить этого харасера. — он потер руки в предвкушении очередного скандала. Спорить он не любил, попросту не видел в спорах никакого смысла, а вот выводить из себя старика, которого ему следовало бы называть своим начальником, он любил. Коллеи придерживалась того же мнения и никогда не вступала в конфликты, да и не было их, на самом деле. Коллеи появилась в жизни Тигнари неожиданно и при довольно странных обстоятельствах, он бы даже сказал «как снег на голову», что было довольно символично, ведь приехала она как раз из довольно морозной страны. Её привели к нему пять лет назад, когда ей было 13. (— Почему я? — парень, которому только недавно стукнул двадцать один год, очень, правда, очень старался не повышать голоса, несмотря на нарастающее раздражение, которое комом копилось в горле, слово перед истерикой, — Мы заметили ваши преподавательские способности уже довольно давно. Наше предложение остаться в академии преподавателем вы все равно отвергли, а тут такая удача. «Да в каком вообще месте это можно назвать удачей?!» Тигнари стоял на пороге своего дома с нахмуренными бровями и большими синяками под глазами, олицетворяя слово «устал», и смотрел на зеленоволосую, слишком уж худощавую для своего роста и возраста девочку. Но что удивило его больше, так это ее пустые, как ему показалось, глаза. — Нам передали её буквально вчера и мы все думали к кому её пристроить, — седой ученый с мерзкой улыбкой, прищурил глаза, выставляя все накопившиеся за долгие годы морщины напоказ. — как вдруг, мы вспомнили о Вас, господин аль-Хаджар. Жалование у вас неплохое для почти вчерашнего выпускника, так что Вам стоит приютить у себя девочку ненадолго? Ох, как его раздражал тон этого разговора. Тигнари прекрасно осознавал, что никакого выбора ему не предоставляют, иллюзия вежливости, как типично для здешних лицемерных ученых. Естественно, Коллеи он забрал, но, когда спустя год эти же старики пытались забрать ее, чтобы выращивать из неё девочку на побегушках для очередного ученого, обратно он уже не отдал её. Молодой ботаник каждый год давал ей столько знаний, сколько мог и сколько считал нужным. И вот, из молчаливой и малообразованной чумазой девочки выросла умная, схватывающая все на лету и ..все еще немного неуклюжая, но уже более уверенная в себе девушка. Их дуэт Тигнари нашел довольно удобным: у него остается больше времени на задачи, требующие исключительно его вмешательства, как например выявить причины резкого спада популяции какого либо вида растения в их оранжереи, а Коллеи в это время, решая проблемы по мельче, одновременно и учится, и помогает ботанику. ) Улыбнувшись воспоминаниям, он и не заметил, как из-за его плеча вытянулась чужая голова с хитрым прищуром. — Чему улыбаешься, влюбился ? — она знала, что это не так, но лишний раз поддеть любимого учителя никогда не мешало. — Да, в того старика, который много лет назад притащился ко мне с чумазой девочкой. — закончил Тигнари, дав легкий щелбан любопытной девушке по лбу. Она недовольно потерла лоб, но отстранилась и, идя уже сзади, показала тому язык. Пока рядом не было других они часто вели себя как брат с сестрой, прямо как дома. — Я знаю, что ты показала и меня это ничуть не задело. — самодовольная улыбка сама полезла на лицо, от понимания, что попал под точно в цель. — Все то ты знаешь, умник. — Коллеи скривила недовольное лицо и ткнула в слишком уж расслабленный хвост спереди, за что тут же получила этим же хвостом по рукам. За этой бессмысленной перепалкой они и дошли до нужного кабинета. Стоит уточнить, что их отдел распространялся на первые два этажа Академии, чтобы недалеко было ходить до оранжерее, которая в высоту также занимала оба этажа. Постучавшись, Тигнари зашел с тем самым засохшим цветком в руках, по стеблю которого шли трещины, а лепестки вот вот сотрутся в песок. Первым, что он услышал, войдя в кабинет, был тяжелый вдох бедного ученого, у которого седы волосы, казалось, начали появляться только с момента появления Тигнари в качестве нового сотрудника. Не успел ботаник и открыть рта, как господин Захир начал отвечать на вопросы, которые Тигнари задает почти каждый божий день, будто получает удовольствие, видя как дергается левый глаз мужчины. —Тигнари, я без понятия, что происходит с нашими растениями. Нет, мы не можем пойти и придушить начальство, чтобы они начали с этим что-то делать. Нет, мы не можем пойти в леса на патруль сами, этим занимаются матры, — на конкретно это слово, Тигнари сморщился, что не осталось без внимания Коллеи. — это не наша работа, а все матры заняты другими экспедициями. Сколько ещё раз мне повторить это ? — он снял свои очки и уставшими с синими синяками глазами уставился на раздраженного валука шуга. —Тогда я…. — и снова не успел он начать, как его тут же перебил уже более твердый голос, будто даже пониженный. — Ни в коем случае, нет. Ты не можешь без разрешения Джафара зайти в лес. Мы не знаем, что там поселилось, но знаем, что это слишком опасно. Джафар - нынешний глава академии и с какого то черта он запретил всем выходить в лес без его разрешения. Вот только увядание началось уже как два месяца назад, а разрешение так никто и не получил. Так уж вышло, что Тигнари получил от природы небольшой бонус, видимо за все те косые взгляды и перешептывания о хвосте и ушах. Своими ушами он часто улавливал звуки копошения в кабинете Джафара и его нервные шаги из угла в угол, словно он не находил себе места. — Я видел каким нервным он стал в последнее время, какого хрена он скрывает? — сил терпеть такое наплевательское отношение к происходящему за стенами у него больше не оставалось. — А вот это уже не совершенно не Ваше дело, господин аль-Хаджар. Совать нос в чужие дела-абсолютное неуважение, Вам так не кажется? Мы сами разберемся. «Что ж, на Вы значит перешел, ну ладно.» — О каких чужих делах может идти речь? Неужели никто из вас не видит происходящее на улицах, неужели вас не смущают даже.. — расхаживания по кабинету вдруг остановились, что привлекло внимание двух других людей, находившихся в комнате. Шестеренки в голове, кажется, наконец то заколесили, рисуя примерную обстановку. Тут то и пришло осознание. — Ну конечно, вы тоже замешаны. Вы тоже знаете, но продолжаете капать мне на мозги и делать вид, что не при делах. — Ну, его терпение лопнуло за сколько? Минута, две? В любом случае, это был рекорд. Когда Захир уже встал из-за стола со сведенными к переносице бровями и начал было что-то говорить, Тигнари отплатил ему той же монетой и не дал даже шанса открыть рот. — Знаете что? Мне надоело терпеть это дерьмо, разбирайтесь с ним сами. — Он поставил с яростью поставил бедный горшок тому на стол и скопировал чужую позу, чтобы закончить свою речь. — Я увольняюсь, у вас больше нет надо мной контроля и Коллеи, кстати, уходит со мной. — где то сзади послышался тихий писк. Тигнари дернул хвостом в последний раз для драматичности, круто развернулся и почти пыхтя от злости направился к выходу, уже не обращая внимания на новую порцию оров. Будучи джентельменом, он галантно пропустил Коллеи и следом за ней вышел сам, не забыв как можно сильнее хлопнуть дверью. В этой душной атмосфере они и дошли до его, теперь бывшего, кабинета. Только здесь его начало настигать сказанное. Тигнари стыдливо с прижатыми ушами повернулся к девушке. — Прости, ляпнул, не подумав. Я должен оставлять тебе выбор, можешь не уходить со мной, конечно. — с каждым словом уверенность в его голосе пропадала, а причиной тому были сиреневые глаза напротив, горящие не яростью, как он думал, а решительностью. — Прости, наставник, но я думала мы давно прояснили, что куда ты-туда и я. «И как обычно, она права. Черт, у кого она научилась?» Не найдя достойных слов, чтобы оправдаться, они молча начали собирать все нужные вещи. —Воу, ребятки, вам, что, уже дали отпуск?? Тигнари с Коллеи мгновенно подняли головы из-за шкафов и их лица также синхронно окрасились новыми, но совершенно противоположными эмоциями: у Коллеи оно почти засияло от разрастающейся улыбки при виде её любимого друга Тигнари, на что Кавех наградил девушку своим фирменным подмигиванием и легкой улыбкой, а сам Тигнари же опустил уши и еле удержался от очередного закатывания глаз. Кавех, как ему казалось, был самым легкомысленным человеком с самыми тупыми и неуместными шутками, но он все равно любил его и всегда ждал в гости. Тигнари был уверен, что архитектор пришел к ним, чтобы снова обменяться сплетнями, что он и хотел начать делать, но ботаник сразу прервал его, подняв руку в верх в жесте «стоп». На его вопросительный взгляд, Тигнари лишь лаконично с расслабленной улыбкой ответил. — Мы, кажется, уволились.