Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      — Серьёзно, Хосок, если с ним что-то случится, это будет на твоей совести! — Чимин был недоволен тем, что Чонгука так нагло и без предупреждения забирали, когда он планировал весь вечер валяться рядом с ним, укрывшись пледом и погрузившись в фильмы.       — Я уверен только в одном — если ты пойдёшь с нами, то с Чонгуком мы явно не поговорим по душам, — Хосок усмехнулся, захлопнув за собой дверь студии и обернувшись к ним обоим. — Ты же сам говорил, что хочешь, чтобы мы стали друзьями. В конце концов, тебе завтра вставать, а ему — нет.       — А я без него плохо сплю. Да и вообще...       Чонгук наблюдал за их небольшой перепалкой, отметив для себя, что ему действительно всегда не хватало такой простой до боли обстановки, когда даже ссорились, и то, в шутку. Он и не думал сначала соглашаться. Для него такие походы стали непривычными. Ведь в последнее время покидал он дом нечасто, а тут ещё и клуб.       Он понял: отвык. Отвык от прежнего рваного ритма жизни, где он не мог найти себе места и смысла функционировать, как живой организм. Теперь у него был дом. И похоже, что этот дом — не просто квартира, в которой он жил, а солнечный и рыжий парень с пухлыми щеками, который нехотя и ревниво отпускал его от себя сегодня.       Чимин хмурился, супился, но, в итоге, согласился окончательно, договорившись, что сначала они доберутся до его квартиры, а после они могут ехать туда, куда им захочется. Всю дорогу в автобусе он читал наставления по поводу того, что телефоны обоих должны быть в зоне действия сети и ни в коем случае не на низком заряде батареи. И, если вдруг, он не сможет с ними связаться, то он приедет лично и сварит их всех в адском котле, невзирая на обстоятельства.

✗✗✗

      — Когда я впервые сюда пришёл, то подумал: лучше места для того, чтобы спиться — не найти, — Хосок тихо засмеялся, отпивая из бокала с «Маргаритой» и посматривая на бармена, который недоверчиво уставился в паспорт Чонгука. — Эй, ну прекрати, охрана же его как-то впустила? — риторически заметил он, обращаясь к сотруднику.       — Может я просто хотел сделать комплимент его внешности, — бармен перевёл взгляд на документ, закрыл его и вернул владельцу.       — Тогда я его принимаю, — Чонгук подмигнул, заказал напиток и устроился на барный стул. — Мы кого-то ждём?       — Можно и так сказать. Парня, наверное. Моего парня. Следующий он будет выступать.       Чонгук склонил голову совсем слегка набок, удивившись.       — Я думал, что ты гетеро.       — Твой гей-радар работает ужасно.       Толпа в клубе загудела громче, музыка прервалась, когда объявили рэпера. Тот вышел на сцену и забрал микрофон из рук диджея. Чонгук взглянул на Хосока, который не смог скрыть своей улыбки и, почему-то, грустных глаз. Какая-то тоска читалась на лице его нового друга. Ему хотелось спросить, почему именно эти эмоции Хосок испытывал. Разве не этот человек стоял сейчас на сцене? Тот, кого он любит? И в который раз Чонгук понял: любовь — это не только история про счастье.       Крики заполнили танцпол, а на сцене сплелись резкость, грубость и глубина от исполняемой песни, пробирая до мурашек. Неожиданно для себя, Чонгук заметил, что давно не слушал подобную музыку. Раньше такая музыка задевала что-то тонкое внутри. Погружаясь в чужой голос, он прикрыл глаза.       Воспоминания о первой встрече с Чимином такие нерезкие и слабые, будто они были потёртыми, но пёстрыми в оттенках. Он помнил, как проснулся в чужой квартире, где произошли не самые приятные события, помнил, как заработал ожог от сигареты на шее, и как он бросился на Чимина, получив в ответ удар по голове.       Затем Чонгук углубился дальше. Первый поцелуй — вспышка. Второй — ещё ярче. Сливался рыжий цвет с улыбкой, касания с рубцами на коже, а внутренний конфликт тихо отступал на второй план, оставаясь желанием на губах. Он захотел воды, потому что в горле пересохло, и попросил её у бармена. Осушил мгновенно стакан и заметил краем глаза, что Хосок тоже выпил залпом новый напиток, явно крепче предыдущего.       — Эй, хён, ты в порядке?       Чонгук действительно беспокоился. Положил ладонь на плечо чужое, соскользнул со стула и заглянул в глаза. Но Хосок тут же улыбнулся, стараясь развеять все сомнения по поводу того, что с ним что-то не так. Люди снова начали танцевать под музыку, доносящуюся из колонок с обеих сторон сцены. Рэпер склонился к диджею, что-то ему шепнул и исчез за кулисами.       — Ты так быстро согласился называть меня по старшинству, что я в немного в шоке, — Хосок взял за руку Чонгука, отводя его от стойки к диванчикам с правой стороны от входа.       В этой части помещения стоял плотный дым, на который он не сразу обратил внимание. Маленькие фиолетовые вельветовые диваны стояли парами напротив друг друга, и между ними, на удивление, не было привычного столика. Чонгука это немного смутило, но он не придал этому большого значения, пока к ним не подошел тот самый рэпер со сцены и не поставил в этом свободном пространстве кальян.       Чонгук рассматривал новопришедшего без стеснения, заостряя своё внимание на серёжках из титана в левом ухе, а затем в правом. Три прокола подряд на одном и два на другом. Он тоже хотел себе сделать такие, но так и не решился. А ещё в глаза бросился чёрный кожаный браслет с выгравированным на железной бляшке изображением биты с крылом.       — Это — Мин Юнги, — Хосок кивнул в сторону рэпера, а Чонгук поперхнулся кашлем — дым, вырвавшийся из кальяна, заполнил лёгкие. — А это Чонгук. Чон Чонгук.       Юнги протянул руку — свободную от мундштука. Чонгук пожал её, всё ещё теряясь в странных чувствах от изучаемого образа, и постучал по груди кулаком, чтобы унять кашель.       — Неожиданно, что ты привёл кого-то ещё сюда. Надеюсь, не для ревности? — усмехнулся Юнги, затянувшись и откинувшись на спинку дивана.       «Это поведение. Как же меня это заебало», — подумал Хосок, чувствуя что что-то внутри обрушилось.       — Я пришёл отдохнуть. Зачем мне что-то подобное, Юнги? — сказал грубо и с агрессией, плотно сжимая после губы и стискивая челюсти.       Он не хотел отвечать так. Не хотел при Чонгуке начинать этот разговор. Можно было бы, как обычно, просто взять и отшутиться. Но не выдержал. Слишком устал от этого всего.       Они начали ссориться.       Появившиеся растерянность и непонимание внутри Чонгука, как реакция на происходящее, начали медленно превращаться в злобные всполохи, которые давили на него и указывали на то, что обстановка накалялась с каждой секундой. Чонгук буквально ощущал, как из пространства трёх человек его выталкивали, оставляя Юнги и Хосока наедине, чтобы те через словесную перепалку решили эмоциональный конфликт.       Они уже стояли, а Чонгук не мог сдвинуться с места.       С каждой фразой, высказанной Хосоком, тот свирепел: брови сходились к переносице, пальцы сжимали мундштук так крепко, что вены на тыльной стороне ладони проступили чётче. Юнги чуть подался вперёд, сокращая дистанцию между ними, взглядом прижимал, как будто решал, что с ним делать. Тот же холод в лице. Та же власть в позе.       Чонгук понял: это надо остановить. Что-то внутри уже трещало и ломалось, вытачивая в теле старые, хорошо знакомые изломы.       Но он оцепенел. Губы Юнги, что едва шевелились, будто чеканили приговор, глаза, что смотрели чётко вперёд — точно так же когда-то на него. Он так не хотел это чувствовать вновь, но его шею уже сжимали невидимые руки, чужие глаза смотрели будто на вещь, рот смеялся, и ладонь прилетела с размаху по щеке, заставив взгляд упереть в стену, а не на мучителя.       Этот конфликт, повышенный голос одного и безразличие во взгляде другого — поднимали в нём жар. Где-то в горле застряли невысказанные слова, истошные крики и боль. Он ощущал, как картинка мутнела перед глазами, оставляя неразборчивые силуэты и привкус желчи.       Чонгук понял, что больше не мог этому поддаваться. Боясь ступить на осколки, он прятал себя в мягких руках Чимина и думал, что ему никогда не придётся больше испытывать того, что и раньше. Вселенная обманула его, подставила и предала, расщепляя сознание на мелкие кусочки. Ему надо было вернуться в реальность, остановить эту перепалку и доказать себе, что он справится со всем, даже если его душу и тело могли растерзать вновь.       Когда взгляд сфокусировался снова, то Чонгук увидел Хосока, который стоял над Юнги. Едва не срывая голос, он кричал, что устал от этой игры, и хочет, чтобы всё прекратилось. Он собирался явно сказать что-то ещё, но Чонгук видел уже не их обоих, а смазанную фигуру напротив — тёмную и заслоняющую весь свет. Даже расстояние между ними казалось тем же, что тогда, когда некуда было отступать.       Он схватил кальян и замахнулся на Юнги.       Это был не он. Не Юнги. Просто тень, которую нужно было остановить, пока она не дотянулась до того, кто рядом.       Он сам прекратит эту чёртову игру.       Юнги молниеносно уклонился и пнул Чонгука по голени, сбивая с равновесия. Хосок не успел среагировать, когда Юнги из положения стоя нанёс Чонгуку удар по лицу. Хосок хотел было вмешаться, но Юнги оттолкнул его. Из-за этого он потерял концентрацию и получил два удара в живот и один в левый бок.       — Твою мать, остановитесь! — Хосок пытался оттянуть уже Чонгука, совершенно ничего не понимая. Он схватил его за запястья крепко.       — Уйди нахрен! — Чонгук дёрнул руки вниз, чтобы высвободиться.       — Дай я ему сделаю макияж! — выплюнул Юнги, схватившись за плечо Хосока.       — Я сейчас сам тебе его сделаю, — резким движением он оттолкнул Чонгука в противоположную от них сторону вмазал Юнги кулаком под глаз.       Пока Юнги приходил в себя, не столько от удара, столько от того, что именно Хосок его нанёс, тот резко схватил Чонгука за руку, уводя в туалет. Заперев дверь, он включил воду и, подставляя ладонь под струю, стал поливать Чонгуку лицо, придерживая его за шею.       — Чонгук, блять, приди в себя! Что ты творишь?!       — Оставь меня в покое! — с силой оттолкнув Хосока, Чонгук попятился к стене, уклоняясь от чужих рук. В дверь тем временем застучали с остервенелой яростью.       Чонгук не рвался отсюда сейчас. Хосок понял: можно попробовать иной путь, чтобы остановить акт насилия и не дожидаться, пока они вновь попытаются схлестнуться в драке. Всё это время на уши давила громкая музыка, которая повышала градус обстановки и распаляла чувство беспочвенной враждебности между этими двумя.       — Стой здесь, пожалуйста, — тихо бросил Хосок и выскользнул за дверь, подпирая её всем телом, чтобы не дать нажать на ручку, которую тут же стали дёргать с обратной стороны.       Перед ним стоял злой, но, хотя бы вменяемый, Юнги.       — Я сначала проучу его, затем тебя, — влажные от пота волосы прилипали ко лбу, синяк алел под глазом, а руки дрожали от нетерпения.       — Прошу, остановись. Чонгук не в порядке, я без понятия, что с ним, но Юнги, прошу… Нет. Умоляю, прекрати, — Хосок старался быть громче басов, которые били по голове сильнее из-за стрессовой ситуации.       — Зато я знаю, что с ним. И определенно хочу, чтобы он не думал, что может вымещать это на мне, — усмехнулся и схватился за чужой ворот футболки, сжав её в ладони и приблизив своё лицо к его. — Мне плевать на его защиту в виде тебя, но он мог мне этим кальяном нанести черепно-мозговую. Думаешь, что это шутка?       — Нет. Я думаю, что ты его убьёшь, — Хосок схватил за руку, на которой был кожаный браслет и поднёс его к глазам Юнги, напомнив о том, кем тот является.       Главарем банды, которая любила проявлять себя не только в границах ринга. Хосок смирился с этой частью Юнги. Не смог принять, но у него не было выбора, потому что сейчас он смотрел в карие глаза напротив и тонул в них, как в океане, который забирал его на дно со скоростью света.       — Хорошо, — Юнги перевёл взгляд на дверь. — Тогда ты дашь мне просто привести его в чувства?       Хосок посмотрел недоверчиво.       Юнги поднял руки вверх:       — Без рукоприкладства. Подержи его там ещё минуты две.       Чонгук не понимал, приходил ли он в себя или только больше злился от того, что его заперли, не давая выместить всё колющее и режущее внутри. Этот взгляд он никогда не забудет, этот взгляд разрешал ему сорваться и перестать контролировать себя. Снова собираясь толкнуть дверь плечом, он отошёл на пару шагов назад. Но тут перед ним появился Юнги.       Ледяная вода из ведра окатила всё тело и заставила чуть отшатнуться. В голове резко появилась пустота, а холод отрезвил мысли. Он понял, что произошло что-то непоправимое, но держал руку перед глазами, боясь увидеть настоящее перед собой.       — Чонгук, — Хосок опустил аккуратно чужую руку.       Они встретились взглядами. Но не с Хосоком.       Юнги больше небезразличен. В глазах плескалась неприязнь, но она была спрятана довольно глубоко под сочувствием. Чонгук смотрел с просьбой о помощи, и, когда он это осознал, то отвернулся к зеркалу. Но Юнги и там нашёл его, будто не отпускал и пытался сказать что-то бессловесно.       — Чонгук, давай я отвезу тебя домой, — заботливый голос не помогал избавиться от липкой смолы внутри, от эмоций, которые из гнева перешли в гадкое и омерзительное ощущение.       — Не думаю, что он туда хочет, — Юнги хрипло издал смешок.       — Ты не мог бы помолчать, а? — Хосок повернул голову, смотря с укором.       — Я бы не хотел сейчас туда, мы можем поехать к тебе? — Чонгуку хотелось провалиться сквозь землю от собственной просьбы, но больше всего сейчас он желал избежать того, чтобы Чимин видел его таким.       — Нет, ко мне… Там…       — Можно тогда перекантоваться у меня, — Юнги пожал плечами, мол, ничего в этом страшного не видел. — Но, если ты, лупоглазый, снова кинешься на меня, то твоё лицо не исправит даже пластический хирург.

✗✗✗

      — Хосок спит? — Чонгук сидел на кухне, укутанный в плед поверх мокрых вещей. Грел руки о кружку с чаем.       — Да. Переоденься, — Юнги бросил одежду на стол-столешницу и достал виски с верхнего шкафа. Открутил крышку и налил алкоголь в гранёный стакан.       — Почему ты не ударил меня в туалете?       — Потому что остановил Хосок. Если бы не он, то я бы не оставил на тебе и живого места.       — Нет, если бы был только он, то ты бы не остановился, — Чонгук издал хриплый смешок досады.       Юнги сделал глоток и начал рассматривать Чонгука, который не двигался и будто пытался всем своим видом показать отвращение к нему. Ему не в первой видеть подобное поведение, ему не впервой быть катализатором чьего-то срыва. Он давно не удивлялся, когда видел подобный взгляд в драке. Юнги давно научился считывать подобные эмоции и использовать их в своих целях.       — Я не тот человек. Очнись, — тихий и размеренный голос добрался до подсознания, заставляя всё естество Чонгука напрячься. — Я могу дать тебе возможность выпустить это. Но, уж извини, не на мне. Я не имею отношения к тому, что у тебя там в башке покорёженным металлом застряло. Я уверен, что я не первый, на кого ты бросаешься.       Ладони слишком сильно сжали кружку. Керамические осколки разлетелись по столу, а жидкость обожгла кожу, вызвав громкое шипение.       — М-да, и я снова в точку, — Юнги вёл себя так спокойно, будто не его кружка только что потеряла цельное состояние, разлетевшись по столу.       — Ты не мог бы хоть на секунду заткнуться, пожалуйста. Мне, блять, больно, — Чонгук развернулся, стряхивая с рук чай.       Юнги снова заглянул в глаза юноши и твёрдым голосом предложил выход вновь:       — И так будет всегда. Но, если ты не хочешь причинять боль другим, то я могу подарить тебе эту возможность.