Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Юнги шагнул в здание, где собиралась его банда. Воздух был тяжёлым от табачного дыма и дешёвого алкоголя. Разговоры стихли, как только он вошёл. Каждый, кто был внутри, замер, бросив на него осторожный взгляд. Они знали. Они чувствовали. Когда Юнги был в ярости, никто не хотел оказаться у него на пути.       Он двигался медленно, бесшумно, его лицо было пустым, как мраморная маска. Ни единой эмоции. Только глаза — холодные, тёмные, полные подавленной ярости. Слишком тихий. Слишком собранный. Это было куда страшнее, чем если бы он кричал. Только одно было странным: среди всех членов банды не было Юра́.       Юнги не стал спрашивать. Он просто подошёл к кальяну, вырвал из него шланг, даже не взглянув на ошарашенных парней рядом. Его шаги были неторопливы, но с каждым приближением к цели в воздухе нарастало напряжение. На полу, с опущенной головой, сидел тот самый парень. Тот, кто пробил Чонгуку голову. Он уже был в крови, но это не вызывало у Юнги ни капли сочувствия.       Юнги сжал шланг в руке, готовясь сделать следующий шаг, но перед ним внезапно вырос Мун Тэиль.       — Юнги, — твёрдо сказал он, встречаясь с ним взглядом. — Не делай этого.       Мун Тэиль был единственным, кто осмелился ему помешать. Единственным, кто не боялся встретиться с ним лицом к лицу. Чхве Донгу и Ко Исо наблюдали издалека, напряжённые, готовые в любой момент отскочить, если что-то пойдёт не так.       Юнги медленно наклонил голову, словно оценивая ситуацию. Его пальцы сжались сильнее, но он не сделал ни единого движения. Только смотрел. Долго, выжидающе.       — Отойди, — наконец, спокойно произнёс он, но в этом спокойствии таилась буря.       Мун Тэиль с места не сдвинулся.       Виновник «торжества» был избит несильно. У него были кровоподтеки на скуле, на щеке синяк и слегка порвана одежда. На плече у него то самое тату банды Санджа. Он держался резко, сплюнул кровь и с насмешкой сказал:       — Да отойди, дай ему меня прикончить, если силёнок хватит!       Глупец. Он даже не осознаёт, что перешёл границу.       Юнги взорвался, хотя внешне этого не показал. Ярость постепенно забирала его личность в свои владения, выстраивая стену между реальностью и дикими эмоциями, которые он испытывал. Голова гудела, сердце стучало в ушах. Всё, что он видел перед собой — это воспоминание. Больница. Белые стены, режущие глаза. Боль.       Тэиль понял, что уже не сможет вразумить или сделать что-то, чтобы избежать того, что сейчас произойдет. Он сделал шаг в сторону прежде, чем его могли бы оттолкнуть. Даже не задумываясь ни на секунду, Юнги набросил шланг на чужую шею. Сначала он услышал лишь смех на свои действия, но когда до жертвы дошло, что это не шутка, то почувствовал сопротивление, которое сопровождалось страхом за свою никчемную жизнь.       Внутри Юнги эмоции вспыхнули с новой силой, опутывая каждую клеточку тела — гнев стал всепоглощающим, а хватка стала жестче. «Больше. Сильнее. Пусть захлёбывается». Он видел Чонки на койке, его разбитое лицо, слабое дыхание, пищащие аппараты. Единственное, что имело смысл — Месть.       Остальные члены банды замерли в растерянности. Никто не знал, как поступить. Мун Тэиль открыл было рот, но слова застряли в горле. Он посмотрел на Чхве Донгу, но того уже не было. Донгу быстрыми, но осторожными шагами двигался к другой комнате. Там, при свете тусклой лампы, сидела Ли Юра в наушниках, уткнувшись в книгу.       Когда она подняла голову и увидела его, то сразу насторожилась. Донгу говорил сбивчиво, путано, но она быстро всё поняла. Без лишних слов резко встала и направилась к Юнги. Её шаг был твердым, взгляд стальным. Она не просила, она приказывала:       — Отпусти его. Немедленно.       Юнги не реагировал. Он не слышал. Её голос был для него фоном, едва различимым за стеной его гнева. Тогда она перешла к решительным действиям — сняла ремень с джинсов и со всей силы хлестнула Юнги по спине. Резкая боль. Обжигающая, словно лезвие, прорезавшее кожу. Он выдохнул, качнулся вперёд.       — Ты бешеный пёс, — сказала Юра ледяным тоном. — Если ты сейчас же не остановишься, тебе не поздоровится.       Но Юнги не остановился.       Второй удар пронесся по его нервам, вызвав более сильную резь, так как был нанесен поверх первого, но главное — он выбил его из транса. Остальные члены банды наконец очнулись и, пока он был дезориентирован, схватили его, вырывая шланг из рук и растащив их с парнем по углам. Юра смотрела на Юнги с отвращением, будто всё, что тут происходит его вина. Снова. Он взревел, отбиваясь от остальных: — Не лезь не в своё дело!       Но Юра не отступала. Она смотрела прямо ему в глаза, ища хоть каплю понимания того, что он делает. Она заговорила сдержанно, но холодно: — Если ты убьешь его, ты потопишь нас всех.       Он ощутил, как его держат — Мун Тэиль, Ко Исо. Юнги рывком освободил руку и ударил Тэиля в челюсть, а затем с силой толкнул Ко Исо локтем под рёбра. Они зашатались, но не отпустили, продолжая удерживать его.       И тогда Юра разыграла самую обескураживающую карту. Она сказала это резко, но спокойно: — Я беременна.       Все вокруг оцепенели. Даже те, кто держал Юнги, невольно ослабили хватку. Он сам остановился, переставая вырываться. Он не мог поверить в это. Вглядывался в нее, ища в её лице намёк на ложь, но Юра никогда не врала.       — От кого? — его голос звучал хрипло.       Юра вдруг засмеялась — это был странный, нервный смех, перемешанный с удивлением от его вопроса. Она не ответила. Просто ждала, пока он сам догадается.       Мир закружился. Воздух стал тяжёлым. Это невозможно.       — Да ты гонишь…

✗✗✗

      Чонгук не знал, в каком виде ему выйти на улицу, чтобы начать свои поиски. Всё, что у него было из одежды принадлежало Юнги. Но сейчас не было времени думать, что подумает хозяин квартиры о том, что он беспардонно раскрыл чужой шкаф в спальне и начал подбирать себе одежду. Выбор был невелик. Слишком светлая одежда могла привлечь внимание, поэтому он остановился на черной футболке — лёгкой и без лишних рисунков, идеально подходящей для сегодняшнего похода. Надев футболку, он выбрал джинсы — тёмные, в обтяжку. Однако этого было недостаточно, чтобы слиться с людьми на улице и не привлекать никакого внимания.       Чонгук подошел к зеркалу, которое стояло справа, и шумно выдохнул. В отражении он видел знакомое лицо, но оно уже не было тем, каким было раньше. Под глазами всё ещё сохранялись следы беспокойных ночей, опутанных кошмарами. Правая рука снова не слушалась, повиснув, будто канат. Она казалась чуждой. Чем больше он нервничал, тем сложнее ему было сосредоточиться на управлении ей. На голове, где недавно была травма, свежий шрам всё ещё не зажил. Он не мог не чувствовать его, когда проводил пальцами по шершавой коже. Этот шрам был напоминанием того, как его кость раскололась и вдавилась внутрь. Каждый раз, когда он касался этого места, боль возвращалась.       Он вернулся к поиску вещей, на вешалках висели несколько кожанок. И что выбрать?       Чонгук нахмурился, а потом, выйдя из комнаты, сразу последовал к входной двери, где надел забытую Юнги куртку. Сильный запах сигарет сразу ударил ему в нос. Но Чонгуку не было противно, он сразу вспомнил Чимина, и сердце кольнуло. Он взял свой телефон, который лежал на кухонном столе и посмотрел сообщения. Никакого ответа. К сожалению, это было предсказуемо.       Ему хотелось бы сейчас задуматься, попробовать написать что-то снова, но телефон Юнги, по которому он каждые три минуты проводил пальцем, чтобы тот не заблокировался, не давал покоя. У него просто и банально не было времени. Как только что-то прояснится, он тут же вернется к своим мыслям и чувствам.       Чонгук провёл по лицу ладонью, прикрыв глаза, чтобы прийти в себя. Он взял кепку со стола, которую приготовил самой первой. Она, плотно закрывающая выбритую часть головы, завершала образ. Всё должно было быть максимально неприметным.       Он знал, что не может позволить себе терять контроль, особенно когда его движения не были уже такими быстрыми и отточенными, как раньше. Важно было не выдать себя. Каждый взгляд должен был быть уверенным, каждое дыхание — спокойным. Этот поход мог быть опасным, но он не мог дать страху завладеть им полностью. Мысли о том, что могло бы случиться в этом неблагополучном районе, преследовали его. Но его настигла сильная тревога, которая заключалась в потребности найти Юнги. Она не давала успокоиться, пока мозг не убедится, что с её виновником всё в порядке.       Чонгук понимал, что Юнги столько для него сделал, сколько бы он сам для себя не смог.       Он взглянул на ключи на крючке — последний раз, когда он их тронул, ему казалось, что этот момент был не важен. Но сейчас пришло осознание, что каждый шаг за пределы квартиры будет важным.       Рассветные лучи на улице пытались окутать его, успокоить, но это было бесполезно. Холод страха бежал по венам, заставляя тело мелко дрожать. В этом жилом районе было тихо. Изредка мелькали одинокие фигуры, возвращавшиеся домой. Его шаги были медленными, осторожными, с каждым движением он заставлял себя быть ещё более внимательным. Ещё немного и местность сменит свои краски. Чонгук понимал, что, если пойдет дальше, где могут находиться сомнительные заведения и такие же сомнительные личности, бояться будет гораздо больше. Но у него не было выбора. Он знал, что Юнги, возможно, именно там. Там, где проходили встречи с такими же, как и те люди, что его сломали.       Чонгук прислушивался, чтобы на уровне ощущений распознать, где находится та самая незримая граница. Ещё в безопасности или уже нет? Он услышал справа громкие разговоры и смех. Вздрогнул. Этот шум был для него как звон разбивающегося стекла, напоминающий о том, что он был слаб. Рука сама по себе затрепетала, а тело охватило нечто тяжёлое, беспокойное. Но он продолжал идти. Он заставлял себя идти.       За углом обычного и неприметного дома его встретило совершенно другое место. Если с одной стороны стены были совершенно чистыми и ухоженными, то с другой на них можно было увидеть яркие граффити и выбитые стёкла.       Вывески клубов становились всё ближе. Небольшие компании людей вели себя развязно и вульгарно, ругаясь матом и распивая спиртные напитки. Он заметил, как девушек, так и парней. Большинство стояли в парах или по трое.       «Не думай о них. Не думай о том, что может быть», — шептал себе Чонгук, выдыхая и стискивая зубы.       Пройдя еще около пятидесяти метров, он попал в пустой переулок, через который ему нужно было проследовать. В отдалении показалась группа людей. Около шести парней. Их силуэты были нечеткими, их голоса — громкими, бесцеремонными. Всё в нём напряглось, словно кто-то включил плохо работающий сигнал тревоги, который жужжал в ушах. Страх, невыносимый и знакомый, сжимал его грудь. Он узнал эту манеру общения — те самые банды, которые могли бы оказаться связаны с теми событиями. В их голосах и поведении читалась угроза.       Чонгук прижал голову ниже, стараясь остаться в тени, чтобы никто не заметил его присутствия. Было страшно. Очень страшно. Но делать шаг назад, это привлечь к себе ещё больше внимания, чем он мог сейчас допустить.       Он остановился, прячась за колонной у входа в один из домов. Пока никто из них не обратил на него внимания. Его сердце билось слишком быстро, и дыхание стало сложнее контролировать. Он продолжал следить, понимая, что они сейчас находились в пределах досягаемости.       Парни продолжали разговаривать на повышенных тонах. Их слова отражались от окружающих зданий, создавая эхо и оживляя мёртвое пространство вокруг. Внезапно один из них разбил бутылку, оставив осколки на асфальте. Этот звук заставил Чонгука резко сжаться, зрение помутнело, голова среагировала болью, а в ушах поднялся звон. Тело словно затвердело от паники. Желудок скрутило в узел, и появился приступ тошноты.       Надо было взять себя в руки. Он сжал кулаки. Он помнил, как всё началось — с тех самых людей, которые были частью Санджа. Смех, глумливые фразы, ломка всего, что когда-то казалось его реальностью. Он все ещё чувствовал, как боль от удара проникала в каждую клеточку тела, как это изменило его навсегда.       Но сейчас Чонгук заставил себя сосредоточиться. Заставил себя не думать о тех ужасных моментах, которые возвращались с каждым шорохом обратно в память, будто это происходило прямо сейчас. Он снова посмотрел на них, решив, что самое время двигаться дальше. Незаметно он вышел из укрытия и направился в их сторону, чтобы дойти до нужной точки.       «Не дай им увидеть тебя слабым», — повторял он мысленно, чувствуя, как грудную клетку сдавило от напряжения. Он был на грани, и если эти люди решат обратить на него внимание, если кому-нибудь что-то взбредёт в голову, как бешеной собаке, всё может закончиться плохо.       Тревога усилилась, когда он почти поравнялся с компанией. Парни были слишком поглощены собственным бессмысленным трёпом, чтобы заметить кого-то вроде Чонгука. Ускоряясь, он старался остаться максимально спокойным внешне. Он торопливо пробежался глазами по лицам, попытавшись найти что-то знакомое.       Не нашёл.       Но их разговор неожиданно прекратился, и один из парней взглянул в его сторону. Внутри Чонгука поднялся новый приступ паники, интенсивно посылая сигналы о возможном нападении, и он на мгновение замедлил шаг.       «Держись, Чонгук», — уговаривал он себя, чтобы не утонуть в этом животном страхе. Он не остановился, в глаза им не посмотрел. Просто прошёл мимо. Они не сказали ни слова, но Чонгук почувствовал, как их взгляды следуют за ним. Беспокойство не покидало его.       Когда он снова вернулся в свой ритм, он обернулся и увидел, как ещё один из парней повернулся и посмотрел ему вслед. Но ничего не произошло.       Опасность миновала?       Чонгук сделал глубокий вдох и, медленно выдыхая, постарался привести мысли в порядок. Страх, который сковывал его тело, начал ослабевать, пусть и не исчезал полностью. Он сосредоточил внимание на своих шагах, ощущая холодный асфальт под ногами, пытаясь подавить остатки паники. Взгляд его стал более уравновешенным — он больше не думал о том, что мог бы увидеть те самые лица, не думал о тех, кто мог бы вновь причинить ему вред. Это всего лишь ещё одно препятствие на пути. Нельзя останавливаться.       Вот уже в поле зрения полузаброшенное здание с выгоревшими окнами. Оно было расположено на пересечении двух улиц, и он почувствовал, что именно здесь мог быть ответ. Он приблизился к двери и приподнял руку. На мгновение замер. Его знобило, будто от температуры, но он собрался с силами и уверенно постучал.       Перед ним появился парень худощавого телосложения, который, по всей видимости, был на грани раздражения, внимательно осматривая Чонгука, как будто пытаясь понять, что тот здесь делал. Его глаза, полные подозрения, схватили крепко и не отпускали.       — Ты кто такой? — вопрос с явной угрозой.       Чонгук стиснул зубы, сделал шаг вперёд, стараясь скрыть свои эмоции. Он не ожидал, что его будут так встречать, и не знал, какую формулировку использовать, чтобы ответить.       — Господи, Тэиль, прекрати сверлить его взглядом, это же Чон Чонгук, я о нем рассказывал тебе, — произнес голос, который Чонгук узнал не сразу, но только спустя несколько секунд осознал, что это был Исо.       Тэиль нехотя отступил, пропуская вперёд. Но, едва Чонгук вошел, сразу пожалел о своём решении. В углу комнаты кто-то сидел, весь в крови. Синяя полоса на шее, кровоподтеки, руки связаны, он почти не реагировал, как будто находился в полубессознательном состоянии. Чонгук вздрогнул, заметив татуировку, но его взгляд пронзил тот момент, когда тот поднял голову и взглянул на него.       И тут всё стало ясно. Это был он. Он нанес ему травму.       Взгляд, направленный на него, был полон отвращения и злобы. Парень усмехнулся, оскалившись, и произнес с издёвкой:       — Гав.       Чонгук вздрогнул, его реакция была мгновенной — слишком знакомый звук, слишком знакомый стиль, словно плеть, ударившая по его нервам. Резкая боль в голове. Это был как последний штрих, как последняя капля, которая заставила его сердце биться быстрее, а мышцы напрячься, как в ожидании удара. Страх, который он пытался скрыть, прорвался наружу.       Слишком близко, слишком пронзительно. Это ещё не было каким-то далёким прошлым, которое он мог бы забыть — очень живо в его памяти. Чонгук бы и хотел избавиться от этих воспоминаний, но они не отпускали его.       Когда напряжение достигло своего пика, раздался громкий удар. Это был Ко Исо, его рука ещё висела в воздухе после того удара, который тот только что нанес.       — Неужели надо напоминать, кто здесь командует, — холодно сказал Исо, не скрывая недовольства в голосе. — Ты походу ничему не учишься.       Чонгук, не в силах сдерживать свои мысли, ощутил смешанное чувство облегчения и тревоги. Всё это было слишком тяжело. Он был поодаль, не в центре событий, но он ожидал чего-то — возможно, очередного всплеска насилия, возможно, своей собственной реакции. Но это было настолько неожиданно и быстро, что он не сразу осознал, что в какой-то момент был спасён от того, что могло бы стать началом новой борьбы с его демонами.       Он мог почувствовать, как его плечи немного расслабились, но, несмотря на это, его внутренний ужас не исчезал. Чонгук не мог отделаться от мысли о том, что всё это было частью чего-то гораздо большего, чем просто поиски Юнги.