Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Чонгук вышел из квартиры Юнги. Захлопнул за собой дверь и оказался в пустом, сером утре. Ранний город казался ему липкой массой, где всё замерло. Где никто не мог ему помочь. Он вытащил телефон и нажал на контакт, который помнил наизусть.              «Jimin-i». Гудки. Один. Второй. Третий. Никто не отвечал.              Он попробовал снова. Потом ещё.              Безрезультатно.              Ключ-дубликат от квартиры Чимина, тот самый, он бережно хранил вместе с ключами от квартиры Юнги. И когда собирался уходить, отдельно достал его и прицепил к шлёвке джинсов — чтобы тот был под рукой. Чтобы не перепутать. Не уронить. Он делал это почти механически, но внутри всё сжималось.              «Надеюсь, он не сменил замок», — пронеслось в его мыслях.              Он сел в автобус, не особо обращая внимание, какой именно. Он знал дорогу на автомате. Квартира Чимина. Их бывшая квартира. Когда-то — почти дом.              Когда-то он врал Чимину. Говорил, что тусуется с Юнги после работы и в выходные. Что играет в боулинг, бильярд, валяется на диване, общается с его другом — Хосоком. А на самом деле — ходил в зал. Тренировался, пока не падал. Ему тогда казалось, что врёт убедительно. Прямо как в кино. Правдоподобно. Но, по правде, это с самой первой лжи было — не так. Что-то начало ломаться между ними ещё тогда. Его же «руками».              Он вспомнил больницу. Вспомнил, когда очнулся — он попросил сразу телефон.              Ни одного звонка. Лишь одно уведомление в kakao-talk.              «Jimin-i»              Не возвращайся никогда. Это моё последнее сообщение.              Ключ легко скользнул в замочную скважину. Квартира встретила его холодом. Не физическим — чем-то хуже. Пустым. Безжизненным. Он закрыл дверь и осмотрелся. Несмотря на утреннее время — около девяти — шторы были плотно задернуты, как будто день сюда не заходил уже очень давно.              Кухня — пыльная. На столе стояли чашки, одна из них была со сколом. Он помнил, как Чимин ругался из-за неё. Говорил, что всё надо делать красиво. Даже пить чай. И ещё пыль. На них был слой пыли. Пошел дальше. Мимо гостиной.              Потянулся к ручке — в спальню. Замер. Это была единственная комната с закрытой дверью.              Последнее место. Где они были вместе. Где спали, отдыхали, говорили обо всём.              Открыл. Осмотрелся. Слишком некомфортно. Закрыл.              В ванной же пахло влажной грязью. Полотенца — тёмные, висящие на крючке. Чонгук поднёс одно к носу — и сразу откинул. Резко. Отвратительно. Чимин бы никогда не стал пользоваться таким. Он любил запах свежего порошка. Запах чистоты, который впитывался в кожу и казался уютом. Здесь этого не было.              В гостиной лежали пледы на полу, как будто кто-то собирался смотреть здесь кино, но передумал. На краю дивана висело чёрное худи. Он сразу узнал его.              Чимина.              Он сел, коснулся его и вздохнул — знакомый запах. Но он был слишком слабым. Словно кто-то намеренно выветрил всё.              Это напрягло его ещё больше.              Он остался там до полудня. Просто сидел. Ходил из комнаты в комнату. Иногда садился, иногда просто стоял, глядя в пустоту. Пытался привыкнуть. Впитать запах, текстуры, стены. Но ничего не цеплялось. Этот дом был теперь не его. Не Чимина. Просто оболочка.              И тогда он понял — сидеть здесь бесполезно. Он встал, снял куртку и футболку, натянул худи, что висело на диване.              Потому что чужая одежда, даже старая, даже почти не пахнущая — всё равно пахнет. Тот, кто тебе дорог, прячется в ткани, в швах, в вытянутых рукавах. Он будто хотел впустить его в себя. Хоть так.              Вспомнил — Чимин работал в кафе-булочной. Где-то неподалёку.              

✗✗✗

      

      Кафе встретило его запахом кофе и недовольной физиономией.              Сменщик — парень с синяками под глазами и вздёрнутыми бровями — уставился на него с раздражением.              — Знаешь, как там тебя? — произнёс он, даже не моргнув.              — Чонгук.              — Так вот, Чонгук. Передай Чимину, что его уволили. Мне, честно, плевать, кто там у него сдох. Я тут уже несколько суток без смены, и, мать его, ещё и стажёра учу! — он указал на девушку за стойкой, которая возилась с кофемашиной. Та пыхтела, неумело держа кружку, из которой вытекало молоко, и растерянно озиралась. — Эта вот даже латте норм не может сделать. А директор Чимина нахуй послал. Прямо. Извини, что жёстко, — он дёрнул рукой, указывая на свои трясущиеся пальцы. — Но пусть он сюда не суётся. У меня теперь триллион проблем из-за того, что он просто исчез.              Чонгук стоял в ступоре.              — Хотя нет, не просто исчез! Он загасился! Один раз ответил, потом снова — ни звонков, ни сообщений. Так что пошёл он к чёрту!              Чонгук вышел из кафе, чуть шатаясь, как будто после удара. Сел на ближайшую скамейку. Телефон — в руках.              Снова вызов.              Гудки. Тишина.              Сообщение: «Где ты?»              Палец завис над экраном. Он знал, что и на него никто не ответит. Как и на предыдущие.              Прохожие мелькали перед ним, как слайды. Он всматривался в лица, в походку, в силуэты. Ему казалось, что вот-вот мелькнёт знакомый образ. Рыжие волосы, широкий капюшон, уставшие глаза.              Он даже не надеялся на разговор. Но если бы увидел его — хотя бы издалека — стало бы легче. Просто знать, что он есть.              Вдруг… идея.              Хосок.              Он может знать. Он всегда знал.              Нажал на номер.              Долгое гудение. Потом:              «Номер не существует».              Его будто облили холодной водой. Он остолбенел. Смотрел на экран, как на что-то чужое.              Что за хрень..?!              

✗✗✗

      

      До танцевальной студии было идти недолго. Район был другой — тише, ровнее. После вчерашнего, после района борделей и баров — здесь было почти уютно. Почти безопасно. Но внутри у Чонгука всё ещё ползали мерзкие чувства — непонимание, тревога, что-то прилипшее к ребрам, что мешало дышать.              Он зашёл в студию.              Внутри было чисто и пусто. За стойкой — незнакомый парень, высокий, с гладко зачёсанными волосами и слишком белоснежной улыбкой.              — Добрый день! Вас интересует разовое занятие или абонемент? Может быть аренда зала? — весело начал он, кладя на стойку буклеты.              Чонгук не слушал. Он скользил взглядом по коридору входа, по углам, по дверям. Надеялся.              — Извините, — он шагнул ближе, — я... Хосок здесь работает? Он администратор.              — Хосок? — парень улыбнулся чуть теплее. — Да-да, конечно. Он сегодня с утра приходил. Хотел и утреннюю и вечернюю смены забрать, но у меня планы. Я его уговорил прийти завтра во вторую. А потом уже снова по графику.              Чонгук выдохнул.              Разочарование было глухим, но тяжёлым. Он кивнул, пробормотал «спасибо» и ушёл.              

✗✗✗

      

      Когда он вошёл в квартиру, солнце уже клонилось к закату. Юнги сидел в гостиной, опершись локтем на подлокотник. И хоть его лицо — ровное, как стена, но Чонгук слишком хорошо разбивал вдребезги все его попытки отстраниться морально и физически. Он поднял на него взгляд. Глаза всё выдали.              — Я был на УЗИ. С Юра, — и только после паузы, с тем самым ядом в голосе, добавил: — Ну, я был взрослым, а ты?              Чонгук закатил глаза:              — Ого. Действительно по-взрослому.              — Так. Давай обозначим. Я допустил тебя к себе. Но сарказм засунь себе в жопу. Ещё раз — и я серьёзно выпну и захлопну дверь. Навсегда.              Он говорил резко, с нажимом, но в голосе было какое-то смирение. Чонгук это почувствовал.              Он сел рядом на диван, небрежно, но не по-хамски. Так, как можно с тем, кто тебе — не враг.              — Юнги, ну кому ты врёшь?              Юнги сжал зубы:              — Чонгук, да, блять, хватит, а!              — Хватит чего? — в голосе Чонгука мелькнуло что-то горькое. — Хватит пытаться тебе хоть с кем-то остаться? Хватит надеяться, что, если я уйду — тебе будет проще?              Юнги хотел что-то сказать, но не смог. Он просто отвернулся.              Чонгук тихо усмехнулся, даже не пытаясь сдерживаться:              — Ты такой забавный, когда злишься.              — Вали.              — Не свалю. Ты ел?              

✗✗✗

      

      Утро было тёплым, ленивым. Свет пробивался сквозь щели в шторах, ложась на ковер и пыльные края дивана, как будто сам не был до конца уверен, стоит ли тревожить эту тишину. Воздух пах свежим кофе, утренней сигаретой и чем-то домашним, ускользающе знакомым. Чонгук плюхнулся рядом с Юнги на диван, только что выйдя из спальни, определенно выспавшийся. Юнги — будто бы здесь, но и где-то далеко одновременно. Смотрел в пространство пустым взглядом.              Они пожелали друг другу доброго утра, а затем потонули — каждый в своём. Юнги — в усталости, в конфликте с самим собой, в какой-то старческой тяжести, будто ночь забрала у него ещё один его кусок. Чонгук — в волнении. Оно предательски отдавало в плечах и пальцах, которые он теребил.              — Что сегодня по расписанию? — Юнги устало потянулся, склонив голову на спинку дивана и стараясь заблокировать навязчивые мысли.              Чонгук хитро улыбнулся, и его глаза чуть блеснули:              — Быть взрослым.              — Да, бля, ты опять, — Юнги резко повёл плечом, как будто отмахнулся от комара. — Сколько уже можно это говорить? Меня уже тошнит от этого словосочетания.              — Ладно-ладно, — Чонгук поднял руки, жест «сдаюсь». — Я хотел поговорить. Но, честно, не хотел вчера. Ты больше не общаешься с Хосоком?              Мгновенно. Юнги будто окаменел. Ни морщины, ни лишнего дыхания — только лицо, искажённое в одну большую «не трогай».              — Нет, — коротко. Почти рычанием.              — Дело в том… — Чонгук на секунду замялся, опустив взгляд.              — Чонгук, — перебил Юнги. — Я не хочу ничего о нём знать.              Враньё.              — Как раз дело в том, что я ничего о нём и не знаю, — голос Чонгука звучал чуть мягче, но в нём была внутренняя решимость.              — В смысле?              — Я не нашёл своего… парня. Бывшего, — закусил губу. — Как и говорил тебе вчера. Я думал, что Хосок сможет помочь. Они же... лучшие друзья. Но… — он провёл ладонью нервно по бедру, будто стер что-то, чего и не было. — Его номер больше не существует. А на работе его не было. Но сегодня вечером я иду к нему.              На мгновение Юнги закрыл глаза. Боролся с собой. Челюсть сжалась, пальцы нервно вцепились в колено. Чувства просачивались куда-то через глотку, такие забытые, уже отпетые им много ночей назад. И эта пропасть. Та, через которую он не собирался перешагивать, чтобы дотянуться до Хосока.              Воздух в комнате стал каким-то резким, будто запахло зимней ночью. Юнги открыл глаза и завис взглядом на пустом пространстве столика, где не было стекла.              Чонгук сглотнул:              — Пойдёшь со мной?              И снова молчание. Очень долгое. Слишком долгое. Юнги хотел сказать «мне всё равно», хотел отмахнуться, спрятаться, сделать вид, что за этим именем уже ничего не болит. Но он знал — Чонгук поймёт. Чонгук увидит ложь мгновенно, как только что, когда он сказал, что ничего не хочет знать о Хосоке. Сразу же этот пацан предложил им вместе пойти.              «Неужели меня действительно так легко считать?», — подумал Юнги.              — Нет, — наконец произнёс он, и голос его был сухим, как пустыня. — Но... буду благодарен, если скажешь, в порядке ли он. Мне больше ничего не нужно, — короткая пауза. — И не смей с ним говорить обо мне. И вообще, что ты у меня живёшь.              — Боишься, что заревнует? — попытался вкинуть Чонгук, почти смеясь, но его голос дрогнул. Он чувствовал, что задел что-то важное.              Юнги посмотрел прямо, серьёзно, тяжело:              — Нет, Чонгук. Я не хочу рушить ему жизнь ещё больше.              — Рушить..? — Чонгук непонимающе нахмурился. — О чём ты?              Юнги отвёл взгляд. Его лицо словно сжалось внутрь, в тень. Как будто за этой фразой стояло что-то, чего он не сможет объяснить. Или не хочет.              — Больше ничего не скажу, — бросил он, вставая с дивана. — Мне пора. Надо быть взрослым как раз.              Он попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. Горько. Чонгук смотрел на него, не зная, тянуть ли руку, сказать ли что-то ещё… но не сказал. Просто наблюдал, как Юнги накинул худи, куртку, обулся в коридоре и, не оглядываясь, вышел за дверь. Оставляя после себя лёгкий запах сигарет и много молчания.