Импринтинг

«Ты можешь лгать словами, но не можешь соврать языком во рту другого.»

***

Они возвращаются в особняк, воздух в машине ещё пропитан напряжением и адреналином после такого вечера. Тишина между Юнги и Чонгуком тяжёлая, но наполнена чем-то новым, неизведанным, что ни один из них не решается озвучить. Оба молчат, потому что не знают какие слова говорить в такой ситуации. Когда они входят в холл, Тэхён уже ждёт, прислонившись к стене с чашкой кофе в руках, взгляд холодный, но острый. Он внимательно осматривает обоих, словно проверяя, что они сделали всё идеально. — Всё сделали? — его голос ровный, без эмоций, но в нём слышится лёгкий оттенок интереса. Чонгук молча кивает. Юнги чуть напрягается, но отвечает сдержанно: — Да, всё прошло отлично. Тэхён медленно опускает взгляд на них обоих, фиксируя их выражения. Он замечает детали: немного покрасневшие лица, засос у Юнги на шее, лёгкую дрожь в пальцах, и в этот момент ему всё ясно. Он не произносит ни слова, лишь слегка улыбается уголком губ, едва заметно кивает, как бы намекая на то, что он всё понял. — Хорошо, — тихо, почти шёпотом, произносит он, не переходя к прямым словам. Они остаются ещё на пару секунд, погружённые в этот невысказанный момент, потом Тэхён отводит взгляд, словно решив дать им пространство. Юнги чувствует лёгкое напряжение, как будто невидимая нить связывает их с Тэхёном, а Чонгук стоит рядом, сжимая руки в кулаки, глаза холодные, но в них проскальзывает что-то личное, едва заметное. — Идите, — тихо произносит Тэхён, делая знак рукой. Без лишних слов оба расходятся. Чонгук медленно идёт по коридору, плечи напряжены, мысли бурлят. Юнги следует за ним, ощущая нарастающее напряжение, но и какую-то странную лёгкость — чувство, что этот вечер изменил их обоих. — Юнги, — Чонгук оборачивается и касается рукой его плеча. Юнги оборачивается и смотрит в его темные глаза. — Мы поговорим завтра, ладно? — Хорошо. Двери закрываются, оставляя особняк в тишине, где каждый остаётся один на один с собой и своими мыслями, а за стенами тихо мерцает свет, напоминая о том, что что-то между ними уже навсегда изменилось. Юнги заходит в свою комнату, двери тихо закрываются за ним. Он опирается на стену, закрывает глаза и делает глубокий вдох. Сердце всё ещё бьётся слишком быстро, а разум пытается осмыслить, что только что произошло. Он ощущает тепло на губах, которое оставил поцелуй Чонгука, и странное дрожание, что проходит по всему телу. Это чувство непривычное, но удивительно притягательное. Омега садится на край кровати, руки опираются на колени, и мысли начинают проясняться: Чонгук… он никогда не проявлял таких эмоций, он был холоден, собран, контролировал каждое движение. А теперь… теперь его глаза, его прикосновение, всё это оставило след. Юнги понимает, что Чонгук всё ещё под влиянием Тэхёна, под контролем привычки быть «Смертником», но в этот момент что-то дрогнуло. И тогда он почувствовал — впервые видит, что Чонгук способен на что-то другое. Мин проводит рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучку, но эмоции бьют волнами: страх, восхищение, желание, тревога. И самое главное — понимание, что если он не будет осторожен, эти чувства могут затянуть их обоих в непредсказуемое. Тем временем, Чонгук стоит у своей комнаты, опираясь спиной о дверь. Его взгляд скользит по тёмной мебели, но он видит только то, что чувствует внутри: странную тяжесть, которую он не может объяснить. Сердце колотится, дыхание сбивается, а в голове непривычные мысли: «Почему мне это нравится? Почему я хочу… его?» Он никогда не испытывал такого. Он никогда не позволял себе ощущать что-то своё, личное. Всё было о работе, о миссиях, о контроле. И вдруг — прикосновение, поцелуй, который сотрясает привычный порядок вещей, нарушает внутренние стены, которые он строил годами. Чонгук садится на кровать, руки сжаты в кулаки, взгляд устремлён в пол. Страх, растерянность, любопытство и желание переплетаются так, что он не может понять, где одно заканчивается, а другое начинается. В груди что-то щемит — впервые после долгого времени он ощущает себя живым не только как Смертник, но и как… Чонгук. Он закрывает глаза и вспоминает Юнги: спокойное лицо, уверенность, лёгкая усмешка, тепло, которое он чувствует рядом. И как бы ни пытался, он уже не может отрицать — что-то изменилось, и он не знает, как с этим справиться. Это новая сила, новая опасность, новый страх и новая притягательность. Юнги и Чонгук остаются по разные стороны особняка, каждый со своими мыслями, но невидимая связь уже существует. Она тянется между ними, невидимая нить, которую невозможно разорвать — и ни один из них пока не готов осознать, что это чувство только начинается, и оно будет влиять на каждый их шаг, каждое решение, каждую миссию.

***

Проходит несколько дней после той ночи. Юнги и Чонгук практически не пересекались: Юнги занимался своими делами на кухне и в оружейной, Чонгук — тренировался и контролировал некоторых людей. Атмосфера была натянута, каждый погружён в свою рутину, но тлеющее напряжение между ними не угасало. Юнги заходит утром на кухню третьего этажа. Полки завалены продуктами, аромат свежего хлеба смешивается с запахом специй. Он собирается сделать себе чай, но замедляет шаг, когда замечает Линя. Омега стоит рядом с Чонгуком, улыбается слишком широко, держит чашку так, чтобы руки почти касались рук Чонгука. Он смеётся над каким-то его словом, наклоняется ближе, и в этом движении нет ничего дружеского. Это откровенный флирт, продуманный и целенаправленный. Юнги чувствует, как холодок проходит по спине. В груди что-то сжимается, сердце бьётся быстрее. Он пытается вдохнуть, но дыхание становится неровным, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Чонгук же, сидя за столом, практически не реагирует на Линя — его взгляд сосредоточен на еде, но в движениях ощущается лёгкая напряжённость. Он словно держит дистанцию, но Линь не замечает границы и продолжает навязывать своё внимание. Юнги делает шаг вперёд, каждый сантиметр пола между ними словно тянет его к Чонгуку, и вместе с этим растёт чувство ревности, непривычное, почти болезненное. Ему не нравится, что кто-то другой пытается завладеть вниманием Чонгука, того самого Чонгука, который был так близок, пусть и недоступен. Юнги останавливается на пороге кухни, наблюдая за этой сценой, его разум пытается успокоить сердце, а тело дрожит от смеси раздражения и… чего-то большего, чего он не хочет себе признавать. Он понимает, что эти дни молчания и отстранённости сделали его чувства сильнее, а ревность — неожиданно острой. Чонгук продолжает есть, не поднимая головы. Но Юнги замечает, как взгляд Чонгука на мгновение встречается с его, словно он ощущает невидимую тревогу. Этот момент длится секунду, но для Юнги он бесконечен: смесь обиды, желания и тревоги разрывает его внутренний мир. Он делает вдох, стараясь собраться, и понимает, что дальше он не может оставаться просто наблюдателем. Нужно действовать, нужно как-то вернуть себя в поле зрения Чонгука. Этот омега слишком наглый и напористый, лезет куда не надо. — Эй, — Юнги делает шаг вперёд, голос напряжённый, — ты что, нафиг пытаешься с ним заигрывать? Не видишь, что ты ему не нужен? Линь резко разворачивается, глаза широко раскрыты, сердце колотится. Он никогда не видел Чонгука с кем-то так близко, да ещё и с Юнги, которого он всегда считал просто новым человеком. Но его удивляет сейчас то, что Юнги ревнует, с чего бы это? — Ч-что? — бормочет Линь, пытаясь оправдаться, но голос дрожит, — тебе какое дело? Чонгук поднимает взгляд, глаза холодные, но в них есть необычное спокойствие, уверенность. Он медленно смотрит на Юнги, затем на Линя. — Юнги не нравится когда лезут к его парню, — холодно отвечает Чонгук. Линь ошарашенно отшатывается, но не может отвести взгляд: — Это правда? — спрашивает он тихо, почти шепотом. — Ты правда с ним? Чонгук кивает, жест твёрдый и окончательный, взгляд ни на секунду не покидает Юнги: — Да, это правда. Юнги чувствует, как внутри сжимается ревность, смешанная с теплом. Он делает шаг ближе к Чонгуку, чуть касаясь его плеча: — Видишь? Тебе не стоит к нему лезть, Линь. Линь стоит неподвижно, словно не веря своим глазам, пытаясь осознать, что именно он увидел и услышал. Чонгук возвращается к своей тарелке, холодно продолжая есть, но Юнги остаётся рядом, понимая: этот момент изменил всё. Линь тихо отходит, принимая, что вмешиваться больше не получится. Он стоит, словно парализованный, глаза широко раскрыты. Он несколько секунд пытается понять, что происходит, потом резко разворачивается на пятках и бежит к выходу. Кажется, будто каждая мышца его тела напряжена от адреналина: — Тэхён узнает, — кричит он, не оборачиваясь, и мчится по коридору, каждый шаг отдаётся гулким эхом. Юнги смотрит ему вслед, сжатый кулак опускается, и внутри медленно поднимается странное чувство — смесь облегчения и тревоги. — Идиот. Тэхён уже давно догадался. Чонгук, не спеша, кладёт приборы на стол и поворачивается к Юнги. Его взгляд холодный, но в нём проскальзывает что-то новое — уверенность, желание и хрупкая осторожность одновременно. — Успокойся, — его голос ровный, почти шёпот, — он уже ушёл. Юнги слегка наклоняется, сердце бьётся быстрее, и прежде чем успевает что-то сказать, Чонгук встаёт делает шаг ближе и быстро целует его. Поцелуй короткий, но насыщенный эмоциями, в нём смешались раздражение, напряжение и что-то новое, непонятное даже самому Чонгуку. Юнги слегка отстраняется, но улыбка уже играет на губах, и он понимает: эти мгновения только их, вне всех правил. Чонгук отходит, возвращается к еде, но взгляд его всё ещё задерживается на Юнги, словно проверяя, что тот понимает: никто, кроме них двоих, не властен здесь. Юнги всё ещё стоит рядом, сердце стучит громче обычного, но старается сохранять спокойствие. Омега наблюдает за Чонгуком, который вернулся к тарелке, но взгляд его не отрывается, словно он боится, что малейшее движение Юнги нарушит эту новую, странную связь. — Ты не должен был так говорить… — Юнги тихо, чуть смущённо, но с лёгкой усмешкой. — Это… неожиданно. Хочешь сказать что мы встречаемся? Чонгук молчит несколько секунд, напряжение заметно в каждом жесте, он медленно поднимает взгляд: — Я знаю, — голос ровный, но в нём слышится хрупкая искра чего-то нового. — Да, я вроде чётко озвучил. Юнги делает шаг ближе, чуть касаясь рукой его плеча. — Я не хочу, чтобы это было… странно для тебя, — говорит он тихо. — Просто я хочу, чтобы ты был собой. Ты мне нравишься, Чонгук и мне было хорошо, надеюсь тебе тоже. Чонгук морщит брови, взгляд тёмнеет, но в нём уже нет привычного ледяного отчуждения. — Я… никогда не чувствовал такого, — он шепчет, будто боится, что слова разрушат магию момента. — И… мне это нравится. Ты нравишься. Юнги чуть улыбается, наклоняется ближе, и снова, мягко, касается губами его щёки. — Тогда оставайся со мной таким, какой ты есть, — говорит он почти шёпотом, глаза блестят от эмоций. — Без контроля, без правил. Только мы. Чонгук на мгновение закрывает глаза, ощущая, как впервые кто-то действительно видит его, кто-то, кому можно доверять, и тихо кивает. Он не может ещё полностью понять это чувство, но оно уже не отпускает его. — Хорошо только больше не держи меня за руку слишком долго, — тихо добавляет он, слегка улыбаясь, хотя внутренне ощущает теплоту и облегчение. Юнги улыбается, мягко отступает на шаг назад и оставляет Чонгука доедать, но напряжение между ними остаётся — теперь оно не холодное, а живое, трепетное, как незнакомое электричество, которое они оба ещё учатся контролировать. Чонгук ещё доедает завтрак, его взгляд то и дело встречается с Юнги, и он слегка кивает: — Ты не мог бы сделать мне кофе? — голос ровный, привычная сдержанность, но в нём сквозит лёгкая надежда. Юнги слегка улыбается, чуть наклоняется, идёт к кофемашине. Его движения спокойные, уверенные, а внутри что-то тихо подсказывает: «Он доверяет тебе». Омега насыпает кофе, запускает машину, слышит, как жидкость стучит, запах тёплого напитка наполняет кухню. — Вот, — говорит Юнги, ставя кружку перед Чонгуком. — Не слишком крепкий? — Идеально, — отвечает Чонгук, делает глоток и на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь. — Спасибо. Юнги смеётся тихо, слегка покачивая головой: — Я давно заметил, что ты любишь всё идеально, — говорит он, подходя ближе. — Даже кофе. Чонгук фыркает, но в уголках губ проступает едва заметная улыбка. — Не привык, чтобы кто-то был рядом, — говорит он тихо. — Но с тобой это иначе. Юнги делает и себе кофе, затем садится напротив, кружка в руках, и впервые за долгое время в их общении появляется лёгкая, почти игривая атмосфера. Они шутят о мелочах, обсуждают небольшие привычки друг друга, и даже обычная кухня кажется уютной, наполненной теплом. — Я думаю, — говорит Юнги, слегка наклоняясь к Чонгуку, — что у нас что-то и получится. Чонгук смотрит на него, глаза блестят, но привычный холод уже не прячется во взгляде. — Да, — тихо соглашается он, — я бы хотел этого. И на этой кухне, среди кофейного пара и мягкого света, впервые ощущается настоящая лёгкость между ними. Всё ещё осторожная, но уже настоящая.

***

Октябрьский ветер срывает с деревьев последние листья, они кружатся в воздухе и падают на бетонную площадку, где уже шумно и многолюдно. Сегодня собрались десять человек, делятся на две команды — синие против красных. У синих естественный лидер — Чонгук, рядом с ним Юнги, новенький, которому ещё нужно вписаться в ритм. Красные шумят, выкрикивают шутки, смеются, пытаются перехитрить друг друга. — Давай, Юнги, — Чонгук бросает мяч холодно и ровно, но с оттенком внимания, — покажи, на что способен. Юнги ловит мяч, ладони слегка влажные от напряжения, сердце бьётся быстрее. Он делает пас, мяч почти промахивается, но Чонгук успевает перехватить, отбросить защиту и точно забросить в кольцо. Внутри Юнги вспыхивает странное чувство — азарт, уважение, лёгкая дрожь от того, что Чонгук заметил его движение. — Отлично, — пробормотал он про себя, сосредоточенно наблюдая за дальнейшими действиями. Тэхён стоит сбоку, плечо прижато к Хосоку, наблюдая за происходящим. Его губы сжимает тихая усмешка: — Смотри, Хосок, — шепчет он, — как они взаимодействуют. Именно так я хотел. Хосок, нервно усмехается, кивает. Ему тоже интересно, но он старается скрывать реакцию, понимая, что Тэхён всегда видит всё. Игра набирает обороты: мяч летит по площадке, кто-то падает, кто-то делает финт, выкрики и смех смешиваются с шумом бетона под ногами. Юнги замечает, как Чонгук, не отрывая взгляда, наблюдает за каждым его движением, иногда подсказывает жестом, иногда молча блокирует противника. Внутри Юнги растёт напряжение: каждое движение Чонгука, каждый взгляд, каждая реакция становятся значимыми. Он ловит, что Чонгук по-настоящему реагирует на его действия, не только как на новичка, но и как на человека, с которым теперь в отношениях. — Он слишком холодный, — думает Юнги, — но что-то внутри меня говорит, что ему интересно. Взгляды между ними ловят друг друга чаще, чем нужно для обычной игры. В этих мгновениях они общаются без слов, через движение, через пас, через мимолетное прикосновение рук. Для остальных это просто игра, а для них — отдельный мир, наполненный напряжением и чем-то, что Юнги пока не может полностью назвать. Тэхён тихо улыбается Хосоку: — Видишь? Я знал, что это сработает. Они не могут скрыть интереса друг к другу. Игра продолжается. Юнги начинает быстрее принимать решения, его реакции ускоряются, сердце бьётся, а адреналин добавляет ясность. Чонгук замечает это, видит концентрацию, азарт и что-то большее — неподдельное удовольствие от совместного действия. Он сам впервые ощущает, что ему интересно не только как лидеру команды, но и как человеку, наблюдать за Юнги. — Беги налево! — кричит Чонгук, указывая направление, мяч летит, Юнги ловит и делает пас в движении. Он чувствует себя уверенно, энергия Чонгука передаётся прямо ему. Тэхён стоит на краю площадки, глаза холодные и наблюдательные. Каждый его шаг точен, движения выверены, будто он не просто играет в баскетбол, а ведёт стратегическую партию. Мяч в его руках словно продолжение его тела: пас — идеальный, финт — молниеносный, бросок — точный, как удар ножа. Он не кричит, не торопится, но его присутствие ощущается каждым игроком на площадке. Каждое его движение — вызов, проверка, кто сможет угнаться за ним. Хосок рядом, но его игра — более эмоциональная, быстрая, чуть непредсказуемая. Он использует скорость и ловкость, броски резкие, почти хаотичные, но всегда с целью. Когда он ловит мяч, он бросает быстрый взгляд на Тэхёна, словно спрашивая: «Ты видишь это?» — и получает кивок, холодный знак одобрения. Их взаимодействие — как у двух охотников: слаженно, но напряжённо. Юнги замечает это со стороны. Он видит, как Тэхён и Хосок контролируют пространство вокруг себя, как их игра полна скрытой силы и доминирования. Чонгук наблюдает за этим с другой стороны площадки, напряжение растёт: он ощущает разницу между собой и этими двумя, и это вызывает странное чувство ненависти и любопытства одновременно. Тэхён делает пас в прыжке, ловко обводит защитника, и мяч точно летит к Хосоку. Хосок мгновенно реагирует, отбивает мяч сопернику и возвращает его назад к Тэхёну. Их синхронность без слов, каждый знает, что сделает другой, как будто читают мысли друг друга. Юнги и Чонгук невольно втягиваются в это напряжение, пытаясь подстроиться под ритм игры, ощущая каждый взгляд, каждый жест. Тэхён и Хосок играют красиво, но это не просто спорт — это демонстрация власти, контроля и силы, тихая, но смертельно точная. Игра подходит к концу, последние броски, последние рывки, сердце бьётся в груди у каждого. Юнги ловит мяч, делает пас Чонгуку, и тот метко бросает в корзину — свисток звучит как сигнал окончания. Все останавливаются, тяжело дышат, вспотевшие и напряжённые, но глаза их горят. Тэхён стоит спокойно, мяч в руках, холодно оглядывает площадку, как будто считывает каждое движение участников. Хосок улыбается, но тоже внимательно следит за всеми, как бы оценивая, кто что запомнил, кто как себя проявил. Чонгук тяжело опирается руками на колени, дыхание учащённое, но взгляд его ищет Юнги. Он замечает, как Юнги слегка улыбается, чуть краснеет, как будто внутри тоже буря эмоций. В этот момент он впервые ощущает что-то иное — прилив адреналина, ощущение волнения и интереса, которое невозможно спрятать за привычным холодом. Юнги подходит ближе, слегка дыша от усталости, но глаза его ясные, внимательные. Чонгук не отводит взгляд, и между ними висит неподдельное напряжение, смесь уважения, любопытства и странного притяжения. Тэхён тихо улыбается Хосоку, словно подтверждая свои ожидания: всё идёт так, как он хотел наблюдать. Хосок кивает, взгляд его мягче, но тоже полный понимания и оценки ситуации. Юнги замечает это, понимает, что Тэхён следил за ними всё время, но его внимание сейчас сосредоточено на Чонгуке. Он понимает, что эмоции Чонгука настоящие, что тот впервые испытывает что-то сильное и чуждое, и это даёт Юнги понимание: его действия, его влияние, даже если они минимальны, уже пробуждают что-то в Чонгуке. Игра закончена, но напряжение не уходит. Все расходятся по своим местам: кто-то идёт к машинам, кто-то в дом, но взгляд Чонгука остаётся на Юнги, а Юнги отвечает легким кивком, внутренне осознавая, что это только начало.

***

Юнги идёт рядом, почти прижавшись к Чонгуку. Он чувствует, как тот напряжён, но не от страха, а от внутренней смуты — смесь удовлетворения, растерянности и непривычной свободы после того, что произошло в машине. Чонгук открывает дверь своей комнаты, и они заходят внутрь. Освещение мягкое, лампа над кроватью бросает тёплые тени на стены. Чонгук делает шаг к кровати, медленно снимает куртку, взгляд не отрывается от Юнги. Юнги кладёт руку на плечо Чонгука, слегка улыбается: — Всё в порядке? Чонгук кивает, но губы его сжаты, как будто пытается сдержать поток мыслей и чувств. Он садится на край кровати, а Юнги садится рядом, чуть ближе, чтобы ощущать тепло рядом. — Я… — начинает Чонгук, но не может закончить фразу, потому что внутри всё смешано: удивление от того, что он позволил себе быть уязвимым, возбуждение, страх и что-то новое, что он не хочет отпускать. Юнги наклоняется, касается его руки, и Чонгук не отстраняется. Он чувствует, что может довериться хотя бы на мгновение, что рядом кто-то, кто не пытается контролировать, а просто находится рядом. Они молчат, позволяя эмоциям говорить самим за себя. Тишина комнаты насыщена новым пониманием друг друга, и даже после всего, что произошло, между ними нет страха — только странная, тяжёлая и одновременно притягательная близость. Юнги проводит пальцами по его руке, очерчивая татуировки. — Всё в порядке? — спрашивает он тихо, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть в глаза. Чонгук на мгновение замолкает, сжимает кулаки на коленях, потом кивает: — Да. Просто непривычно. — Непривычно? — переспрашивает Юнги, улыбаясь мягко. — Это потому, что я рядом? Чонгук отводит взгляд, его щека слегка краснеет, он не привык признавать такие вещи. — Не из-за тебя, — голос ровный, но с трудом сдерживаемая эмоция прорывается. — Я никогда не ощущал ничего подобного, и мне это нравится. Юнги слегка наклоняется ближе, кладёт руку на его: — Главное что нравится. Чонгук, отпусти глупые мысли, я хочу быть рядом и поддерживать тебя. — После того, что я делаю… — Чонгук опускает взгляд на их руки. — Я не привык позволять чтобы обо мне заботились. — Я понимаю, — мягко отвечает Юнги. — Но ты теперь не один. Доверься мне и я покажу как это иметь рядом хорошего человека. Чонгук наконец поднимает глаза, встречая взгляд Юнги. Его дыхание немного учащается, в глазах появляется смесь удивления и напряжения. — Не думал, что смогу довериться, я стараюсь. — А теперь можешь, — отвечает Юнги тихо, почти шёпотом. — Я рядом. Они сидят молча ещё некоторое время, ощущая тепло друг друга, и каждый думает о том, что произошло. Чонгук постепенно отпускает внутреннее напряжение, а Юнги понимает, что этот момент сближения важен для них обоих. — Ты нравишься мне, — вдруг тихо говорит Чонгук, почти для себя. Юнги улыбается, слегка сжимая его руку. — Я заметил. В комнате становится легче, атмосфера слегка разряжается, но напряжение всё ещё висит в воздухе — теперь уже от эмоций, а не страха. За окном слышен осенний ветер, стучащий в стекло редкими листьями. Юнги сидит на краю кровати, задумчиво перебирая пальцами край пледа. Чонгук рядом — напряжённый, как всегда, но в этот раз он будто борется с самим собой. Его взгляд то и дело возвращается к Юнги, к его губам, к его глазам. Он молчит долго, но потом резко двигается — хватает Юнги за затылок и целует. Поцелуй сначала грубый, жадный, словно он боится, что потеряет его. Юнги отвечает не сразу, но потом его пальцы осторожно ложатся на плечо Чонгука, и он позволяет этому случиться. Воздух между ними становится горячим, дыхание сбивается. Поцелуи становятся длиннее, мягче, но не менее требовательные. Чонгук скользит ладонью по его спине, прижимая к себе ближе. Юнги ощущает, как дрожит его тело под сильными руками. Пальцы Чонгука запутываются в его волосах, он отстраняется лишь на секунду, чтобы глухо прошептать: — Ты сводишь меня с ума. Юнги только усмехается, но не успевает ответить — их губы снова соединяются. В комнате становится тесно от их дыхания, от тепла рук, которые скользят по одежде. Они будто пытаются на ощупь запомнить друг друга, каждый миллиметр кожи, каждый вдох. Время будто останавливается — есть только эти прикосновения, этот странный жар между ними и холодный ветер за окном, который остаётся где-то далеко, за стенами. Воздух густеет. Между ними возникает что-то, что невозможно игнорировать. Чонгук смотрит на него с диким азартом и желанием. Его дыхание теплеет, он почти слышит стук собственного сердца. Юнги прикасается к нему рукой — медленно, будто сам тянет время. Их взгляды встречаются. Молчание становится слишком тяжёлым. Чонгук срывается первым. Целует его жадно. Поцелуй выходит долгим, почти грубым — будто он сдерживал это слишком долго. Юнги не отталкивает. Наоборот, его пальцы сжимаются на футболке Чонгука, притягивая ближе. Ответный поцелуй горячий, влажный, он смешивает дыхания, выбивает остатки контроля. — Ты… — Чонгук отрывается на миг, его губы касаются кожи возле уха Юнги, дыхание обжигает. — С ума меня сводишь. Я еле сдерживаю себя. — Тогда не держи себя, — шепчет Юнги, и его голос ломается на полуслове. Чонгук рычит, словно дикий зверь, и вжимает его в стену. Губы снова находят губы. Они целуются долго, жадно, кусают друг друга, словно хотят доказать — это реально, они здесь, вдвоем. Руки блуждают — Чонгук скользит ладонями по талии, чувствует тепло под тонкой тканью. Юнги выгибается навстречу, пальцы вцепляются в его волосы, дергают, заставляя поцелуй углубиться. Комната наполняется звуками их дыхания, шорохом одежды, глухими стонами. Каждый момент — будто вечность. Каждый жест — как шаг в пропасть, из которой уже не выбраться. Юнги чувствует, как стена за спиной становится горячей от их тел. Чонгук не отрывается от его губ, целует так, будто боится упустить хоть секунду. Руки альфы сильные, властные, они скользят под футболку, прижимают к себе ближе, не оставляя пространства между ними. Юнги глухо стонет, когда пальцы Чонгука касаются его кожи. Он не сопротивляется, наоборот — подается навстречу, будто давно этого ждал. Его руки спешно дергают ткань на Чонгуке, пытаясь приподнять её вверх. Футболка застревает на мгновение, но Чонгук рвёт её движением — сам стягивает с себя и отбрасывает в сторону. Он почти не даёт времени выдохнуть — снова тянется к Юнги, накрывает его шею поцелуями, оставляет влажные следы на коже. — Чонгук… — голос Юнги ломкий, едва слышный. Он запрокидывает голову, пальцы судорожно держат его за плечи. — Скажи, что хочешь этого, — выдыхает Чонгук прямо в его кожу. Его руки уже на поясе, и он останавливается только на миг. Юнги открывает глаза. В них — ни страха, ни сомнения. Только жар. — Я уже сказал, — отвечает он тихо, но твёрдо. — Возьми. Этих слов достаточно. Чонгук рывком поднимает его и усаживает на свои бедра. Сам прижимает его к себе, но не отпускает ни на секунду. Их поцелуи становятся более размеренными, но ещё глубже. Каждое движение языка, каждый укус заставляют их обоих терять дыхание. Одежда с них падает быстро — неловко, но от этого ещё более реально. Чонгук впервые видит Юнги таким открытым, беззащитным и при этом сильным. Его взгляд жадный, но в нём есть и уважение, и трепет. Юнги проводит рукой по его лицу, большим пальцем касается губ. — Ты не представляешь, как мне нравится смотреть на тебя такого, — произносит он, и Чонгук вжимает его в матрас, снова целуя. Омега тяжело дышит и смотрит на него из-под ресниц. — Горячий мой. Я растягивал себя утром в душе. Альфа рычит и слегка оттягивает его нижнюю губу зубами. — А я купил презервативы. Он улыбается и встаёт. Юнги смотрит на него мутным взглядом и чувствует как ему ещё больше хочется этого мужчину. Чонгук достаёт из рюкзака пачку презервативов и смазку, бросает на кровать и снова возвращается к Юнги. — Какой ты заботливый. — Это всё ты виноват, маленький и очень горячий омега. Юнги довольно улыбается и шире расставляет колени. Чонгук устраивается между ними, рвёт зубами блестящий пакетик и после замирает. — Помочь? Омега приподнимается, забирает презерватив и осторожно раскатывает его по члену альфы. — Спасибо. — Я скоро научу тебя всему, ты быстро учишься. Чонгук лишь кивает быстро и подставляет головку ко входу. Юнги расслаблен, он только и ждёт когда уже тот заполнит его своим членом. Чонгук входит осторожно медленно, ведь это второй их секс и альфа ещё не все знает и боится сделать ему больно. Юнги крепче сжимает его руку и стонет от удовольствия. — У тебя шикарный член, я завидую сам себе. Чонгук издаёт смешок и начинает двигаться, сам от узости и жара внутри стонет. — А у тебя шикарная задница, если бы я знал что секс это так прекрасно, я бы… — Заткнись, никакого другого омеги, я рад что я твой первый. Чонгук не спорит, улыбается на ревность Юнги и продолжает двигаться, движения становятся более быстрыми и четкими, будто он уже понял как это все устроено. Тела двигаются в унисон, дыхания смешиваются. В комнате становится душно, как будто стены не выдерживают накала. Чонгук ощущает всё слишком остро — тепло кожи, дрожь под пальцами, каждый звук, который срывается с губ Юнги. Это второй раз, и он будто заново рождается внутри этого момента. Каждое прикосновение — откровение. Каждое движение — обещание. Они растворяются друг в друге, теряя границы, и мир за пределами комнаты перестает существовать. Юнги тяжело дышит, пальцы вцепляются в простыню, когда Чонгук всё сильнее прижимает его к себе. Их движения становятся быстрее, отчаяннее, словно они оба боятся, что это внезапное чувство может оборваться. Они несколько раз меняют позы и не боятся быть услышанными, стоны просто заполняют все пространство в комнате. Чонгук теряется между желанием и страхом — он никогда раньше не был так близко ни с кем, и каждая секунда кажется новым, пугающим открытием. Он жадно ловит поцелуи Юнги, глухо рычит от удовольствия, которое переполняет тело. Его мышцы напряжены, сердце бьётся так, будто вырвется из груди. Юнги смотрит ему прямо в глаза, и это удерживает Чонгука от хаоса внутри. В этом взгляде — принятие. Он словно шепчет без слов: «Ты лучшее что со мной было» — Юнги… — голос дрожит, и он сам удивляется, как искренне звучит его имя. Тот касается его лица, большой палец проводит по щеке. — Кончай, — тихо говорит он, и от этих слов Чонгук будто падает в бездну. Он двигается уже неосознанно, ведомый лишь этим новым, жгучим желанием. Всё вокруг расплывается — остаются только кожа Юнги, его дыхание, его стоны. И когда напряжение достигает предела, Чонгук ощущает, как будто мир взрывается изнутри. Его тело сотрясается, дыхание сбивается, и он впервые в жизни отпускает себя полностью. Омега кончает следом, дрожит и тяжело стонет от удовольствия. Чонгук падает на Юнги, весь в дрожи, не в силах вымолвить ни слова. Только сердце колотится, будто его загнали в угол. Тишина наполняет комнату. Лишь их тяжёлое дыхание перемежается с биением сердец. Чон медленно поднимает голову. В его глазах — не привычная холодность, не маска безразличия. Там растерянность. И что-то, чего он никогда не знал раньше. Юнги мягко улыбается, хотя сам едва держится. — Это было ахуенно, — шепчет он. Чонгук не отвечает сразу. Он просто смотрит на него, будто пытается понять, что же только что произошло с ним внутри. А потом — целует снова, уже мягко, почти нежно. — Согласен. Чонгук медленно отпускает Юнги, но не уходит. Он всё ещё держит его за руку, пальцы переплетены, как будто боится, что отпустив, потеряет что-то важное. — Я, кажется, чувствую к тебе что-то большее, — шепчет Юнги, прижимаясь к нему, ощущая тепло тела Чонгука. Его дыхание постепенно успокаивается, и в этом тёплом молчании они словно находят новый ритм — без спешки, без страха. Чонгук осторожно проводит ладонью по спине Юнги, гладит его плечо, а потом слегка касается лица. Его движения нежные, робкие, как у человека, который впервые учится доверять. — Кажется, я тоже, — тихо отвечает Чонгук, глаза полны растерянности и лёгкой уязвимости. Юнги улыбается, мягко отвечает: — Мне больше и не надо. И вдруг всё напряжение дня, все страхи, все правила и контроль Тэхёна растворяются в этом простом, тихом моменте. Чонгук прижимается к нему сильнее, но не насильно — просто хочет быть рядом, ощущать это тепло, это доверие. Они остаются так, в тихой комнате, обнявшись. Лишь лёгкий шёпот и дыхание создают музыку, которой хватает на всё. Юнги осторожно гладит волосы Чонгука, целует лоб, щёку, губы — без страсти, только нежность и забота. Чонгук впервые чувствует, что быть уязвимым — не страшно. И эта новая мягкость, эта нежность, оказывается такой же сильной, как и страсть, которую они разделили. Время будто остановилось, и они просто наслаждаются этим спокойным, доверчивым моментом, зная: всё только начинается. Они лежат, прижавшись друг к другу, но теперь уже спокойно. Чонгук осторожно переводит взгляд на Юнги, пытаясь уловить настроение, эмоции, которые скрываются за его спокойной внешностью. — Знаешь, — тихо начинает Юнги, — мне нравится, когда ты просто рядом. Чонгук немного улыбается, впервые позволяя себе лёгкий смех. Он никогда не думал, что сможет так расслабиться рядом с кем-то. Юнги тянется рукой и касается его щеки, и это прикосновение словно снимает годы контроля и страха. — Я не привык быть таким, — признаётся Чонгук, — без контроля, без приказов. Без того, чтобы кто-то всегда решал за меня. Юнги прижимается к нему сильнее: — Ты можешь быть собой. Здесь и сейчас. Я рядом. В этом простом «я рядом» столько силы, что Чонгук чувствует, как напряжение уходит, как холод в груди растапливается. Они начинают тихо смеяться, делясь шутками, воспоминаниями о мелочах, о дне, о баскетболе. Всё это — впервые, без масок. Юнги осторожно перебирает пальцы Чонгука, обводит их вокруг его руки, а Чонгук с удивлением замечает, что сердце бьётся не от страха или азарта, а от чего-то нового — доверия и тепла. Они лежат так долго, разговаривают, обмениваются взглядами, небольшими поцелуями и лёгкими прикосновениями. Каждое движение наполнено нежностью и заботой, и Чонгук впервые понимает, что быть уязвимым — это не слабость. Это — возможность быть настоящим, быть рядом с кем-то, кто не хочет его контролировать, а просто хочет его рядом. Впервые за долгое время Чонгук чувствует, что кто-то видит его полностью, и это ощущение окутывает его теплом. Юнги же наслаждается каждой минутой этого доверия, каждое прикосновение становится для него способом показать, что он рядом, что он заботится, что между ними есть что-то настоящее. На одном разе пара не остановилась. Чонгуку мало, ему мало Юнги и он лезет к нему второй и третий раз, пока обессиленый омега не засыпает после третьего раза. Они засыпают вместе, пока тихий свет лампы мягко освещает комнату, а мир снаружи кажется далёким и неважным. Всё, что имеет значение сейчас — это они двое и эта новая, хрупкая, но настоящая связь.