Всё могло быть по-другому…

      После того, как Рита открыла для себя правду, обстановка в квартире переменилась. Напряжение витало в воздухе, не давая никому покоя. Степа оказался в затруднительном положении, потому что совершенно не понимал, как себя вести. Каждое утро начиналось с молчаливого ужаса, когда он входил на кухню и видел Риту, сидящую за столом с чашкой кофе, но не прикасавшуюся к нему. Её взгляд был устремлён в одну точку, словно она пыталась заглянуть в далекое прошлое.       Власова же просто закрылась от него, замкнулась в себе. Она избегала разговоров, словно слова могли ранить её ещё сильнее. Степа чувствовал, как его собственное сердце сжимается от беспокойства. Он даже не мог понять, злится ли она на него, потому что она ничего не говорила. Каждый его вопрос о том, как прошел день, обрывался на полуслове, а тишина становилась всё более гнетущей.       Она пыталась делать вид, что ничего не произошло, но тем самым только усиливала его тревогу. Каждый вечер он наблюдал, как она уходит в спальню, закрывая за собой дверь, и ему оставалось лишь молча смотреть ей в след.       Несмотря на внешнее спокойствие, в голове у Риты бушевали ураганы мыслей, и она не знала, за что ухватиться. Каждая из них казалась ей одновременно важной и бесполезной, как пыль, кружившаяся в солнечном свете. Мысль о том, что её дочь нашлась, не покидала её, но Власова никак не могла смириться с этой реальностью. Ей по-прежнему казалось, что с минуты на минуту кто-то позвонит и сообщит, что это очередная ошибка. Это было бы проще — легче снова пережить утрату, чем осознать, что все это действительно происходит.       В глубине души она испытывала непреодолимое желание увидеть её, познакомиться, обнять… Последнего хотелось больше всего, даже одна мысль об этом вызывала у Риты трепет. Страх сжимал её сердце: стоит ей прикоснуться к дочери, как всё станет реальным. Она знала, что в этот миг вся её жизнь изменится, и эта мысль пугала её до глубины души. Она боялась, что не сможет справиться с эмоциями, которые нахлынут на неё, если окажется рядом с тем человеком, который был частью её жизни так долго, но оставался при этом такой чужой.       Молчание могло длиться еще долго, если бы не совместное дежурство с Даниловым. Первое за последний месяц. Еще несколько дней назад Власова бы обрадовалась, узнав об этом, но сейчас…       Она не злилась на него; просто было невыносимо видеть эту жалость в его глазах. Всю свою жизнь она бежала от этой части своего существования, вычеркивала всех, кто мог хоть как-то напомнить ей о её утрате. Потому что так было легче.       Сейчас же Степа напоминал ей о том, с чем она не могла смириться. Глядя на него, Рита сразу вспоминала о флешке, которая лежала у неё в тумбочке, полная информации, которую она предпочла бы забыть. И что ещё хуже: теперь и он смотрел на неё по-другому — с той самой жалостью, которая заставляла её чувствовать себя уязвимой и беззащитной.       Рита старалась отвлечься, сосредоточиться на работе, но мысли о дочери и о том, что ей предстоит сделать, не покидали её. Каждый взгляд Данилова был как напоминание о том, что она не одна в своей боли, и это было одновременно и облегчением, и тяжестью. Она понимала, что его поддержка была искренней, но сейчас она лишь усугубляла её внутреннюю борьбу. Внутри неё разрывалась война между желанием быть понятой и нежеланием открываться кому-либо.       Когда Рогозина сообщила материалы нового дела, Власова ощутила очередную издевку судьбы — похищение ребенка с целью получения выкупа. Сердце её сжалось, как будто кто-то вонзил в него холодный нож. Это было не просто совпадение; это было жестокое напоминание о её ошибке, о том, что она не смогла защитить свою собственную дочь.       Данилов попытался уговорить её отказаться от этого дела, но она настойчиво отказалась. Спорить с ней было бесполезно; Рита аргументировала своё решение так, что его слова теряли всякий смысл. «Пока мы сидим в ФЭС и выбираем, кто будет вести дело, ребенок может погибнуть!» — сказала она.       Для Степы было очевидно, что она не может отделить личное от работы. Он видел, как её глаза горят, когда она говорит о мальчике, о том, что они должны найти его, как можно быстрее. Но заставить её держаться подальше от дела он не мог. Это было бы всё равно что пытаться остановить бурю — бесполезно и опасно.       День прошёл согласно всем инструкциям, написанным для подобных ситуаций. Встреча с обеспокоенными родителями, сбор денег для выкупа, подробный инструктаж для передачи средств. В сумку эксперты, разумеется, вложили маячки, тщательно их спрятав, чтобы похититель не заподозрил ничего неладного. Дальше оставалось лишь дождаться момента обмена и задержать преступника.       К огромному удивлению самой Власовой, всё прошло гладко и строго по плану. Ребёнок оказался жив и совершенно здоров, а похититель был задержан в считанные минуты. Когда всё завершилось, и она увидела улыбающееся лицо ребёнка, её сердце наполнилось облегчением. Это было как будто знак свыше — подтверждение того, что она всё сделала правильно.       — Ты как? — Степа все же решил озвучить вопрос, который не давал ему покоя целый день, когда они ехали домой после тяжелого дежурства.       Свет фар автомобилей скользил по обочине, и в салоне машины стояла тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением двигателя. Он украдкой бросил взгляд на Риту, которая сидела рядом, уставившись в окно.       — Нормально, — буркнул она, но Степа знал, что это всего лишь отговорка.       — Ты не выглядишь нормально, — продолжил он, стараясь говорить мягче.       Рита не ответила, и Степа почувствовал, как между ними повисло неловкое молчание. Он знал, что не может просто оставить это так.       — Если ты не хочешь говорить, я пойму, — сказал он, стараясь не звучать настойчиво. — Но я здесь, если тебе нужно.       Она повернула голову и встретила его взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — страх, печаль или, может быть, усталость. Степа не мог точно сказать, но ему стало ясно, что говорить об этом она не готова.       — Просто... — начала она, но затем замолчала, как будто слова застряли у неё в горле.       Степа ждал.       — Просто я не знаю, что мне делать дальше, — наконец вымолвила Рита.       Он сразу понял, о чем она говорит, но помочь ничем не мог. А кто бы вообще смог? Кто вообще знает, что делать в подобных ситуациях? Мысли о том, как сложно и запутано всё вокруг, крутились в его голове. Он хотел бы найти правильные слова, но они словно ускользали от него.       — Это нормально, — произнес он тихо, стараясь вложить в свои слова всю теплоту и поддержку. — Не знать, что делать дальше... Это нормально.       В его словах было нечто искусственное, шаблонное, как будто он говорил заранее заготовленными фразами. Сделав глубокий вдох, Степа все же решился сказать то, о чем думал на самом деле все это время:       — Рит, это чудо, что она нашлась. Я понимаю, что тебе страшно, но… твоя дочь жива. И ты можешь ее увидеть. Неужели ты не хочешь этого сделать?       Приглушенный гул шин по асфальту, привычный запах кожаного салона, – все это вдруг стало невыносимым, чуждым, даже враждебным. Власова почувствовала, как что-то сжимается в груди – тугой, ледяной комок, который не давал дышать.       — Останови, пожалуйста, – прошептала она, голос сорвался.       Степа, не успев задать вопрос, послушно припарковался на обочине. Она выскочила из машины, глотая холодный воздух, но облегчение не пришло. Наоборот, мир вокруг будто сжался, стал давить со всех сторон. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно пыталось вырваться из грудной клетки. В висках стучало, в ушах звенело. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.       Земля уходила из-под ног. Она судорожно вцепилась в дверцу машины, чтобы не упасть. В глазах потемнело, а в голове – хаос из пугающих мыслей: "Я не могу дышать…". Рита чувствовала себя крошечной, потерянной в огромном, равнодушном мире. Страх сковал ее, парализовал волю. Она была одна, наедине со своим ужасом. Паника захлестывала ее, словно ледяная волна.       Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом — на звуках города, на запахе свежего воздуха, на том, что она всё ещё жива. Но всё это казалось далеким и незначительным по сравнению с тем, что происходило внутри неё. Каждый вдох давался с трудом, как будто воздух был слишком густым и тяжёлым.       — Рита! — раздался голос Степы, но он казался ей слишком далеким, словно доносился из другого мира. Она не могла ответить, не могла даже повернуться к нему. Вместо этого она сделала шаг назад, и её тело снова сжалось от страха, как будто кто-то сжал её сердце в кулак.       — Я… — пробормотала она, но слова застряли в горле, как будто их кто-то сковал невидимыми цепями. Она хотела сказать, что не готова, что всё это слишком сложно и непосильное, но вместо этого лишь стояла там, как будто прикованная к месту, словно сама земля под ногами отказывалась её поддерживать.       Степа подошёл ближе, его тень накрыла её, и это немного успокоило её дрожащую душу. Он протянул руку, как будто собирался поддержать её в этом бушующем море эмоций. В его глазах она увидела искреннюю заботу, но это лишь усилило её внутреннюю тревогу.       — Ты в безопасности. Слушай только мой голос, — сказал он тихо, стараясь вложить в свои слова всю свою уверенность. Его голос был словно теплый плед в холодную ночь. — Тише. Дыши. Вдох-выдох… Вдох… Выдох…       Она попыталась следовать его указаниям, но каждый вдох давался с трудом, как будто воздух был слишком густым и тяжёлым. Рита закрыла глаза и сосредоточилась на звуках вокруг: шорох листвы, далёкий гул машин, приглушённые голоса прохожих. Постепенно мир начал обретать форму, а страх немного отступил.       — Вдох… — произнёс Степа, и она почувствовала, как его рука мягко коснулась её плеча. Это было как прикосновение к жизни. — Выдох…       Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом, и выдохнула, выпуская наружу всё напряжение и страх. Постепенно тревога начала отступать, как утренний туман под солнечными лучами.       Стоя на обочине, оперевшись на Данилова, Рита постепенно приходила в себя. Он нежно поглаживал её по спине, стараясь подарить ей ощущение безопасности, которое так долго ускользало от неё. Каждое его касание было словно тихий шёпот, обещающий, что всё будет хорошо.       — Как ты понял, что нужно делать… говорить? — спросила Власова, её голос звучал чуть дрожащим, но в нем уже не было той безысходности, которая охватывала её совсем недавно.       — Когда ты рассказала мне обо всём… — он осекся, внутренне упрекая себя за то, что вспомнил о её кошмаре в такой момент. Не время напоминать ей о том, что было. — Я подготовился.       Рита замерла, не веря своим ушам. Если бы двадцать лет назад ей сказали, что в её жизни появится такой мужчина — она бы не поверила.

***

      — Это ты во всем виновата! — кричит Артем, после очередного глотка водки. — Это. Все. ТЫ!       Он снова тянется к бутылке, намереваясь выпить. Рита подбегает к нему, пытаясь выхватить бутылку. Артем сопротивляется, его рука крепко сжимает стекло, и в этот момент она ощущает всю его ярость и безысходность. Бутылка вырывается из их рук, летит на пол и разбивается в дребезги, разлетаясь на острые осколки.       — Как же ты меня достала! — снова кричит он.       — Артем… — пытается сказать она, но слова застревают в горле.       — Заткнись! — прерывает он её, не желая слышать оправданий.       — Ты разрушила нашу жизнь! — выпаливает он, и в его глазах сверкает безумие, смешанное с отчаянием и алкоголем.       Рита ощущает, как внутри неё всё сжимается от боли. Эти слова ранят её глубже, чем любые осколки стекла. Она не может поверить, что он действительно так думает. Но вместо того чтобы отступить, она делает шаг вперёд, стараясь найти в себе силу.       — Мне тоже плохо, — её голос звучит тихо, но в нём уже нет страха.       Артем смотрит на неё, и в его глазах мелькает что-то другое — не только гнев, но и какое-то безумие.       — Что ты сейчас сказала? — едва слышно спрашивает он, но в следующую секунду срывается на крик, — ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛА?!       — Я тоже её потеряла, — отвечает Рита, её голос дрожит, но она пытается сохранить стойкость.       Артем, сгорбившись под тяжестью своих эмоций, вдруг резко выпрямляется. Его лицо искажается от гнева, и в этот миг время словно замирает. Рита чувствует, как напряжение разлетается по комнате. Он шагает к ней, его рука поднимается вверх. Рита не успевает даже осознать, что происходит.       Пощечина отзывается ей по щеке с такой силой, что мир вокруг на мгновение темнеет. Звук удара раздается, как выстрел — резкий, оглушающий. Внутри у неё все переворачивается, а по щекам разливается горячая волна боли. Рита ощущает, как её голова слегка наклоняется вбок, а губы невольно дрожат от шока.       Она прижимает ладонь к щеке, чувствуя, как под кожей пульсирует тепло. Взгляд её тускнеет, а в ушах гудит — звуки вокруг становятся далекими и неясными. Артем стоит перед ней, его дыхание тяжелое и прерывистое, а глаза полны безумной ярости и растерянности.       — Убирайся из моего дома! — кричит он.       Артем разворачивается и уходит прочь, оставляя Риту на полу. Она сидит в полном недоумении, глаза расширены от шока, а сердце колотится в груди, как будто пытается вырваться наружу. Вокруг неё царит тишина, но в голове все еще гремят слова Артема.       Только оставшись в одиночестве, она вдруг ощущает резкую боль в руке. Поворачивая её, Рита замечает, что на ладони виден глубокий порез — осколок от разбившейся бутылки оставил след. Кровь медленно стекает по коже, смешиваясь с её слезами. Она пытается осознать, что произошло, но мысли путаются. Рита прижимает руку к себе, чувствуя, как холод проникает в её сердце.

***

      По щекам покатились слёзы, оставляя за собой влажные следы на её коже.       — Эй, — Степа сразу заметил эту перемену и нежно коснулся её лица, смахивая слёзы большим пальцем. — Ну ты чего?       Она посмотрела ему в глаза с той любовью, с той благодарностью, что испытала в это мгновение рядом с ним.       — Спасибо, — тихо произнесла она.       Власова никогда не рассказывала никому о подробностях своих отношений с Артемом. Это были те воспоминания, которые она похоронила глубоко внутри себя, которые полностью изменили её личность. Сделали её той, кто она есть.       И пусть Степа никогда не узнает о том, через что ей пришлось пройти когда-то, никогда не поймет, почему она так относится к проявлению заботы. Сама Рита знает, как она счастлива рядом с ним, с тем человеком, который показал ей, что бывает по-другому.       — Иди ко мне, — прошептал Данилов, прижимая ее к себе и заключая в крепкие объятия.       Уже дома, когда он убедился, что Рита более-менее пришла в себя, он решил все же заговорить на щепетильную тему. Понимая, что сама Власова может бежать от этого еще очень долго, Данилов собирался с мыслями.       После ужина Рита уютно устроилась у него на груди, ощущая, как усталость и стресс прошедшего дня отступают назад. Она как будто прочла мысли Данилова в этот момент — его беспокойство, его желание помочь, его страх перед тем, что обсуждение этой темы может снова вернуть её в мир боли.       — Ты думаешь, мне стоит с ней встретиться? — внезапно спросила она, вспомнив его слова в машине. В её голосе звучала неуверенность, но в то же время и надежда, что он подскажет ей верный путь.       — Да, — честно ответил он. Его голос был тихим, но уверенным. — Я думаю, это будет правильно. Это нужно и тебе, и ей.       Рита замялась, её мысли метались между страхом и желанием разобраться в своих чувствах. Многие годы она жила мечтой о встрече с дочерью, а сейчас, когда она наконец стала реальной, ее сковал ужас.       — Я не знаю, что ей сказать, — произнесла она, поднимаясь на локтях и смотря ему в глаза. — Что я ей скажу? Что я бросила ее? Сдалась? Забыла?       — Не говори так. Ты делала, все возможное, чтобы найти ее. — сказал он, обняв её крепче. — Хочешь я поеду с тобой?       Она помотала головой.       — Нет, я должна сама. Просто не знаю как.       Опустившись обратно на грудь любимого, Рита снова погрузилась в собственные мысли, пытаясь найти подходящие слова.       Только вот как сказать взрослой девушке, которая уже давно живет своей жизнью, что у нее есть семья — мать, брат. Как сказать о том, что у нее мог быть дом и любящие родители. Как сказать о том, что ее отец не смог пережить пропажу дочери и заглушил свою боль в алкоголе. Как..?