Сосед

==> Будь Соллуксом. Встреться лицом к лицу с чем-то новым. Что я точно не люблю в жизни — так это резкие изменения. Меня вполне устраивает рутина. Общага, учеба, редкий выход за едой или сигаретами, снова учеба, сон — мой идеальный график, в котором я не хотел видеть никаких изменений. Меня вполне устраивало закрытое существование — за такое большое количество времени я с ним банально сросся. Мне вполне хватало воздуха из окна или кондиционера, иногда открытых штор, чтобы помнить, что за ними существует какая-никакая жизнь, и нескольких квадратных метров, которые, большую часть дня, принадлежали лишь мне одному. Но беда пришла оттуда, откуда я не ожидал, а именно со стороны Карката. Неделю назад он ошарашил меня желанием съехать, но тогда я понадеялся, что это лишь очередное громкое, но пустое высказывание, как большинство его ненавистных бравад, и не придал этому сильного значения. Не насторожило меня и то, что он устроился на новую работу — наконец-то, подумал я, будет меньше жаловаться на больные ноги и аллергию на пыль. Однако сегодня, когда он пришел поздно, без куртки, и с порога заявил о заключении договора на съем новой квартиры, я понял, что для меня открывается новая глава, что меня совершенно не радовало. Не подумайте, естественно, я не собирался его отговаривать или вгрызаться ему в ноги, чтобы не ушёл. Скорее, мне просто не понравилось, что такие внезапные, меняющие жизнь, мою и его, решения, он принял так быстро и, кажется, не очень обдуманно. Возвращаясь к мысли, которая возникала у меня каждый раз в такие моменты его эмоциональных решений — Каркат пускает в свою жизнь всякую гадость, не особо разбираясь и копаясь в сортах дерьма, в которое ныряет с головой. И если со своей нелюбовью к неизвестности я справится смогу, то на счет него я был настроен, скажем прямо, скептически. Конечно, это только его дело, куда, с кем и зачем он намылился. Я, скорее, просто уточнил, точно ли этот «Дейв» — надежный человек. — Он, — замялся КК, подбирая нужные слова. — Нормальный? — Звучит так, будто ты сам не уверен в этом, — подметил я, лежа на своей кровати и краем глаза наблюдая за мучениями друга, который собирал вещи. Игра, запущенная на старом, починенном лично мной, раритетном телике, была поставлена на паузу, а старый джойстик со стертыми кнопками, корпус которого держался на грязном пластыре, пребывал в молчаливом ожидании в моих руках. — Потому что я и не уверен, — буркнул Вантас, пытаясь найти край у скотча, чтобы склеить очередную коробку. — Ты бы слышал, как он разговаривает. «Словесный понос» — самое мягкое определение, которое я могу дать этому бесконечному фонтанированию. — Тогда вы точно сойдетесь, — хмыкнул довольно я, поймав на себе осуждающий взгляд. — Ну, а помимо того, что у тебя на поприще сомнительных монологов появился конкурент? — В остальном, вроде, не опасный, — пожал плечами Каркат, запихивая в новую коробку очередную стопку своей сомнительной литературы и дисков с ромкомами. — Странный немного, в плане поведения, но безобидный. Паранойя на лицо, хотя, если честно, по его лицу мало что можно сказать, кроме того, что он придурок с огромным чувством собственной важности. — Смотри, мы почти собрали комбо. Два параноика с любовью к ужасным монологам. Может, он и ромкомы любит? Если так, то эта квартира точно станет эпицентром ядерного взрыва. — Шути сколько угодно, Соллукс, — скривился КК. — Но помни, что именно тебе мириться с неизвестностью. Еще не ясно, кого к тебе подселят. Небось трясешься каждым своим жилистым атомом от осознания, что придется говорить с новым человеком впервые за много лет в реальной жизни, а не в интернете. Господи, да сколько Канайя успела сделать мне одежды?! — Прекрати ворошить свое дерьмо, КК. Ты же в курсе, что можешь еще не один раз сюда заехать и все забрать? — уточнил я и уловил еле заметное смятение. Ага, а вот всплыла и вторая причина моего беспокойства. Каркат человек, может, и приспосабливающийся к обстоятельствам, и даже иногда находящий способ стать в этих обстоятельствах на лидирующую позицию, но это совершенно не означает, что ему это нравится. Это скорее что-то вроде его сомнительного и саморазрушительного механизма выживания и это понятно любому, кто проведет с ним больше часа в одной комнате. Он тоже боится перемен. А сейчас в его жизни происходит слишком много, и если что-то пойдет не по его, скажем честно, не самому продуманному плану, есть шанс, что он просто сорвётся с ручки. Я пронаблюдал за тем, как после моего вопроса КК замолчал и продолжил упаковывать коробки, избегая смотреть в мою сторону. — Ясно, — констатировал я. — Боишься передумать? — Завались! — рявкнул Вантас и случайно порвал коробку резким жестом. — Просто закрой рот и не поднимай эту тему больше никогда. Я не передумаю, я рад что съезжаю от тебя и из этого гадюшника, наполненного придурками. — Последуй своему совету, который ты мне дал когда-то, и прекрати быть трепливым лицемером, — фыркнул я, добавив. — Я тоже буду скучать. — Да хоть слезами подавись, — не оборачиваясь в мою сторону буркнул Каркат. — Будет зафиксирован единственный случай, когда Каптор проявил чувств больше, чем дохлая ворона. — Ладно, утихомирься, — я закатил глаза и чуть не словил в голову тяжелой книгой. — Вернемся к теме. Ты доверяешь этому «Дейву»? Что-то еще кроме «тупой рожи» тебе о нем известно? — Только то, что я выяснил, штудируя его страницу по пути домой. Его рекомендовала Канайя. И, кажется, пару вещей упоминала Лалонд. — А причем тут Лалонд? — удивился я. — Они родственники. Двоюродные брат и сестра, кажется. — Интересное «совпадение», — заметил я. — Ничего не говори, — вздохнул КК и продолжил. — Учится в другом университете, кажется, на направлении, связанным с археологией; пишет музыку, довольно посредственно, если тебе интересно мое мнение, но иногда выходит что-то сносное; о завышенной самооценке говорит бесконечное количество фоток собственного лица, а еще у него отвратительное и странное чувство юмора. — Ну и наборчик. Надеюсь, мне не придется опознавать твои заспиртованные останки, когда ты перестанешь мне писать через неделю. Не хочу, чтобы Канайя видела твою тупую смерть, расфасофанную по пробиркам и плавающую в формалине. — Попизди, Каптор! — ткнул в меня пальцем Вантас. — Сам же будешь каждый день приходить на мое захоронение и ронять свои еле выдавленные слезы. Грустить, что теперь тебе некому ныть о том, как же сильно тебя жизнь потрепала. — Ты слишком большого о себе мнения для человека, который ненавидит себя больше, чем кто либо на этой планете. Обломись, я приду к тебе на похороны только ради того, чтобы быть последним, чья слюна окажется у тебя на лице. Забудь, что тебя целовала когда-то любящая жена или муж, КК, мой харчок прямо тебе в глаз — последнее, что ты учуешь, перед тем как тебя положат нюхать доски. — Ну и пиздеж, — скривился Каркат, отрываясь от коробок. — Говоря это ты и правда думал, что звучишь круто? Да я, бляха, тебя переживу, если это означает, что у нас пари на то, кто последний в кого харкнет. — Мечтай, придурок, — ухмыльнулся я. — Продолжай собирать вещи и катись. — Потерпишь меня еще ночь, — улыбаясь ответил Вантас и подошел к шкафу. — Я планирую уехать завтра утром и больше сюда не возвращаться. Только если после летних каникул, когда снова нужно будет вылавливать людей с курса. Бляха, ну правда, КанКан пора прекратить давать нам столько вещей. Мы же не инвалиды, как Нитрам, чтобы обеспечивать нас одеждой по необходимым меркам! — Мне может, даже повезет, и до сентября я буду наслаждаться предоставленной мне комнатой в одиночестве, — мечтательно произнес я, снимая игру с паузы и возвращая тему разговора в изначальное русло. — Ну какой идиот будет заселяться в конце курса? ==> Продолжай быть Соллуксом. Встреть первое утро в одиночестве. Утро началось с небольших проводов КК. Накануне вечером, после того, как Вантас закончил складывать вещи, мы решили опрокинуть по паре бутылок пива и поэтому с утра проводы вышли слегка скомкаными, сонными и очень помятыми, как и мы сами. Поэтому, как только грузовик с вещами и другом скрылся за поворотом, я вернулся в комнату и устало плюхнулся на кровать. Но снова заснуть мне так и не удалось — несмотря на всю усталость, из-за перетаскивания коробок сон отступил, поэтому я решил просто дать себе возможность поваляться в эту субботу. В комнате стояла оглушительная тишина. Впервые за полтора года жизни в общежитии я понял, как сильно привык к утренней рутине Карката, которую наблюдал каждый день. А теперь тут было тихо — никаких шагов, недовольного бурчания под нос и скорых сборов. Пустые полки, на которых остались следы недавно стоящих на них книг, смотрели на меня также сонно, как и я на них. Может, оборудовать вторую часть комнаты под себя на лето? Из полудремы меня вытащил стук в дверь. Кого такого умного принесло? Я еще раз глянул на часы — 9 утра. Ну конечно, как же иначе? Я недовольно выдохнул, еле поднялся и медленно подошел к двери. На пороге стояла заведующая общежитием. — Здрасте? — неуверенно пробормотал я, наблюдая, как женщина с любопытством осматривала комнату. Неожиданный визит разбудил меня окончательно. — Вантас уже съехал? — полюбопытствовала она, разглядывая пустую заправленную кровать. — Да, — подтвердил я, открывая дверь пошире и облокачиваясь на косяк. — Час назад примерно. — Хорошо, — кивнула она, но не сдвинулась с места, что меня немного напрягло. — Вы что-то хотели спросить? — уточнил я, вглядываясь в чужое лицо в попытках выяснить причину внезапного визита. — Не занимай пока полки, — осмотрела меня на последок женщина и ушла, оставив в недоумении. Мне пришло осознание что я снова ошибся — я снова слишком поверил в человечество. Как там говорится? «Всегда найдется идиот покрупней»? Чтож, даже если и нет, эта версия поговорки преследовала меня на протяжении всей моей жизни. И мне стоило вспомнить о ней и вчера, когда я был уверен, что это лето я проведу в гордом и заслуженном одиночестве. Я снова обернулся на пустую часть комнаты. Кажется, изменений планируется больше, чем я рассчитывал.

***

Ожидание съедало меня изнутри. После ухода заведующей от нее не поступало никаких вестей всё утро и всю первую половину дня. Подливало масла в огонь сплетен две, не самые приятные вещи: то, что Каркат «сбежал» слишком внезапно и то, что до сих пор никто не знал, кто же все-таки изъявлил внезапное желание поселиться ко мне за неделю до конца экзаменов. Из-за этого новость стремительно разлетелась по всем комнатам и даже успела дойти до женского крыла. — Может, кто-то с другого университета? — предположила Непета, развалившись на чужой, пока еще не занятой, кровати. — Обычно в это время никого не переводят, — поправила её Фефери, сидевшая на подоконнике. Обе девушки были мне близкими подругами — я часто помогал им с домашней работой по непрофильным предметам, а они, в благодарность, не давали мне заработать пищевое отравление, принося готовые блюда в благодарность или расплачиваясь неплохими денежными суммами. За год сотрудничества мы успели заметно сблизиться и они часто могли заходить к нам в комнату, составляя компанию мне и Каркату. — Жалко конечно, — вздохнула Непета, ворочаясь на кровати. — Что Каркотик съехал. — Поверь, ему же лучше, — проворчал я и облокотился на стенку. Своя кровать сейчас казалась единственным, что принадлежало только мне и я упорно не вставал с нее с тех самых пор, как мне объявили о новом соседе. — Мне больше интересно, какого идиота ко мне подселят. — Всегда найдется идиот покрупней? — хихикнула Пейшес. — Всегда найдется идиот покрупней, — мрачно подтвердил я. — Непета, прекращай нюхать покрывало КК! Это мерзко! — Я могу его забрать? — невинно хлопнув глазками спросила Лейлон, чем заставила Фефери звонко рассмеяться. — Фу. Нет. Просто из уважения к КК я тебе этого сделать не позволю, — скривился я и посмотрел на часы. — Вам лучше уйти, я планировал еще сегодня поработать. — Снова пишешь кому-то работу? — уточнила Пейшес, спрыгивая с подоконника. Крупные кудри мягко стекли вслед за ней. — Нет. Тут уже мои личные проекты, — покачал я головой и неохотно встал с кровати, чтобы направиться к столу. — И мне надо отвлечься, иначе я сойду с ума. — Выйди на улицу, — строго сказала Фефери, посмотрев на меня из-под розовых очков. — Поверь, прогулка до магазина тебя точно развеет. Я неуверенно скривился на ее предложение, но, когда обе девушки покинули мою комнату, я все-таки мысленно с ней согласился. Раз мне предстояла работа, то, наверное, следует запастись кофе? И, кажется, Каркат своровал у меня последнюю пачку сигарет. Падла. Я быстро обулся, не меняя майки и шорт, в которых ходил внутри общаги, и выскочил в ближайший магазин, набирать необходимую провизию до следующего момента, когда мне снова приспичит выйти в настоящий мир. Обычно, выход на улицу не был для меня чем-то стрессовым, неприятным или страшным. Скорее, мне просто было это не нужно — за продуктами обычно ходил Каркат, так как ему было банально удобнее зайти после работы или собрания в магазин, а сам я никогда не был любителем прогулок. Однако, сегодняшний выход был вообще не расслабляющим, в противовес словам Феф — я постоянно думал о том, что в любую минуту ворвется делегация из посетителей, начнет хозяйничать в комнате, двигать мои вещи, которые всё это время были неприкосновенной собственностью. Я ощутил себя матерью-птицей, покинувшей своё гнездо, оставившей своих беззащитных птенцов, поэтому быстро разобрался с покупками и почти бегом вернулся в общежитие. И в очередной раз убедился, что моё чутье никогда меня не обманывало. Стоило мне подняться на наш этаж, как меня почти хватил сердечный приступ — дверь моей комнаты была открыта нараспашку, а в коридоре стояли коробки, которые новый сосед не успел занести. Что же, пора было встретиться лицом к лицу с ситуацией. Это тянулось уже так долго, что у меня самого уже появилось странное, извращенное желание — поскорее узнать конец этой напрягающей ситуации, лишь бы она кончилась. Шаги ощущались слишком медленными, пакет слишком громким, я — слишком несуразным и нескладным. Я, конечно, подозревал, что я не очень люблю перемены, подозревал, что та ситуация повлияла на меня и мое восприятие новых людей и событий. Но чтобы настолько?! До панической атаки от одной только мысли о новом человеке в моей жизни?! Стало противно от самого себя и своих глупых, неважных страхов. Каркат был прав — я трясся каждым атомом из-за того, что со мной будет жить кто-то новый. И с каждым шагом становилось всё только хуже. У двери уже успели собраться самые любопытные, переговариваясь между собой и посмеиваясь над чем-то, а когда в их поле зрения появился я, обсуждения и перешептывания накатили такой волной, что я слышал лишь звук, схожий с шуршанием неработающего канала на старом телевизоре. Пронзительный, долгий, надоедливый белый шум. Небольшая толпа сейчас напоминала мне улий — пока ты стоишь от него далеко, тебе не слышно это неприятное гудение и тебя оно не трогает. Но сейчас мне нужно было подойти к нему ближе, пробраться сквозь нагнетающий, полный жал и крыльев, рой. Вдохнув поглубже, будто собираясь нырнуть глубоко под воду, я протиснулся сквозь толпу и заглянул в комнату. — Какого хуя, Ампора?! ==> побудь кем нiiбудь другiiм, мне сейчас не до тебя. ==> Кажется, ты не можешь быть Соллуксом, даже если тебе очень нравится им быть. Будь испуганным Эриданом. Я замер с учебным пособием в руках. Вероятно, выгляжу я сейчас нелепо — «в крысу» раскладываю вещи по только что протертым полкам, пока истинного хозяина комнаты нет на месте. Но, не сказал бы, что это вышло случайно — я с самого утра караулил Соллукса, в надежде, что он хотя бы на минуту выйдет из комнаты. Хотелось предстать во всей красе, когда он вернется — с разложенными вещами по полкам и при параде. Может быть, я бы даже уложил волосы лучше, чем обычно, если бы время было на моей стороне. Скорее не для вау-эффекта, а для собственной безопасности — закрыть дверь перед моим носом или выставить коробки в коридор одним точным толчком ноги не было такой уж большой проблемой. Гораздо тяжелее выставить человека, когда он уже полностью расставил все свои вещи по новым местам. На это и был расчет — Каптор бросит эту затею и просто смириться с моим присутствием, оставив возможность возвращения на ковер дирекции где-то позади. Однако, я совсем забыл, что вечером коридоры вовсе не бывают пустыми. Последние несколько минут я чувствовал себя рыбой в аквариуме: стоило мне переместить некоторые вещи в соседнюю комнату, как первый же заметивший это человек, просто проходивший мимо, удивился и обрадовался так, будто застал меня на месте преступления с поличным. Хотя, можно ли считать заселение в комнату, в которую тебя официально переселили, преступлением? Тогда я решил не тратить время на возмущение, а дальше заниматься претворением своего «коварного» плана в жизнь. Однако открытая дверь, которая была нужна мне для удобства, стала прекрасным подиумом, сценой, витриной, если хотите, на которой главным экспонатом была моя сгорбившаяся фигура, раскладывающая носки по комодам. Плевать, подумалось мне, когда я не смог своими силами закрыться от любопытствующих глаз — мне хватало достоинства, чтобы не обращать внимания на нежелательную активность вокруг моей персоны. Да и, к тому же, любил я, когда меня замечали, а сейчас моя фигура была почти локальной сенсацией сегодняшнего дня, чем грех было не наслаждаться. Я ожидал любой реакции Каптора — что он разозлится, без предупреждения наброситься на меня с кулаками, начнёт кричать, орать. Повторит все наши стычки в двукратном размере. Однако сцена расправы переносилась, так как, кажется, Соллукс не горел желанием разводить представление перед толпой, а потому, предварительно затолкав оставшиеся в коридоре коробки в комнату, захлопнул и закрыл дверь на два оборота, подальше от посторонних глаз. Хотя это, кажется, только привлекло внимание, потому что шум по ту сторону двери не рассосался, а просто притих — я буквально прочувствовал, как самые любопытные примкнули горящими ушами к входной двери. Пожалуй, кто-то может додумался и посмотреть в щель, для полноты этой, не самой заурядной, картины. — Хули ты здесь делаешь? — прошипел Каптор, оборачиваясь ко мне. — Разбираю вещи, — невозмутимо ответил я, вернувшись к тому, чем я занимался. — Снимай иногда свои уродские очки, совсем уже перестал нормально видеть. — Какого хуя ты разбираешь вещи здесь? — прошипел парень почти над моим ухом, подойдя ближе и силой отобрав у меня учебные пособия. — Ты совсем тупой? — искренне удивился я. — Потому что меня сюда переселили! Я имею законное право тут находиться и раскладывать свои вещи! — Ты мне законами не тыкай, Ампора, — скривился Соллукс, сжимая книгу так сильно, что страницы под его пальцами жалобно скрипели. — Тебя вот точно не просто так переселили. Ты в этом замешан. — Приказ ректора, — поднял я руки, шуточно сдаваясь. Хотя, кажется, нотка ехидности, которую я старался скрыть, все-таки смогла проскользнуть. — Отцу не понравилось, что Макара на меня «плохо влияет». — Как мило. Папочке не нравится, что его дочурка связалась с плохой компанией? — Между прочим ты сам в этом виноват! — возмутился я, тыкнув пальцем в наглое, иссушенное лицо Каптора. — Если бы ты не полез в драку, то о нашей небольшой посиделке никто бы не узнал! — Надо было следить за языком! — прищурился Соллукс. — А то такое ощущение, что он у тебя горазд только на две вещи — пиздеть не по делу и лизать другим жопы. — Ах ты! — я не успел высказать весь спектр негодования, как учебные пособия вернулись ко мне. Правда, не совсем стандартным способом — прилетев мне прямо в переносицу. — Завались, — фыркнул Каптор, садясь за свой стол. — Раз ты теперь живешь тут, то вот тебе парочка местных «законов». — Будто я собираюсь их соблюдать, — хмыкнул я, продолжив разбирать вещи. Ну и грязь. Вантас вообще здесь не убирался? Когда мы ещё общались, мне казалось, что не смотря на не самое хорошее происхождение, он был весьма придирчив к уборке. — Первое, — не обращая внимания на мой отказ продолжил Каптор. — Я тут большую часть дня и ночи, поэтому если хочешь уединится — уединяйся в другом месте. Мне плевать где, но я своего рабочего места не покину. Поверь, какие-то твои личные переживания не важнее моей работы или моих проектов. Второе — не трогай меня, не отвлекай меня, не разговаривай со мной, и тогда, возможно, мы не убьем друг друга в первую же неделю. — Удивительно, как Вантас тебя терпел, — подметил я, расправляя помятые чужой рукой страницы. — У нас с КК отношения поглубже, чем просто соседство, — со стороны Соллукса послышалось методичное стучание по кнопкам клавиатуры. — Так что, поверь, ему эти правила даже не стоило объяснять. — Они ещё удивляются, что ходят слухи. — Что? — Ничего! — как можно громче сказал я, запихивая вещи в шкаф. Кажется, я смял дорогую рубашку.