Если взглянуть правде в глаза, тебе понравится ответ?

Недели скользнули мимо одна за другой, слившись в монотонную череду дней, неотличимых друг от друга. Лесная глушь стала их убежищем. Се Лянь, невзирая на собственную усталость, взвалил на себя заботы о пропитании и очаге, пока Ли Лу, сломленная горем, погружалась в пучину тоски. Однажды уснув, в день своего поражения, она словно утратила волю к жизни. Не желала вкушать пищу, не находила слов, чтобы заговорить, и не видела смысла подниматься с ложа из опавших листьев. Дни ее проходили в забытьи, прерываемом лишь короткими мгновениями пробуждения, когда на лице проступала тень скорби и она вновь искала спасения во сне. Ее охватила апатия, безмолвная и всепоглощающая. Мир вокруг терял краски, а вместе с ними и желание жить. В редкие минуты бессонницы она устремляла взгляд в небеса, наблюдая за медленным танцем облаков, стремительным полетом птиц и неспешным движением солнца по небосклону. Се Лянь, терзаемый беспомощностью, метался из стороны в сторону, пытаясь найти выход. В голове роились бессвязные мысли, но ни одна из них не несла в себе спасения. Он пробовал все, что приходило на ум: садился рядом, нежно гладил по волосам, тихо напевал колыбельные. Готов был отдать последнее, купить любую сладость, лишь бы увидеть проблеск радости в ее глазах. Ее тело не сопротивлялось его прикосновениям, но губы оставались безмолвными, повергая Се Ляня в отчаяние. Он был готов грызть ногти, хотя прежде никогда не позволял себе этого. Готов был есть землю, подставить себя под удары, лишь бы облегчить ее страдания. Состояние Ли Лу давило на него, вызывая щемящую боль в груди. Мысли, словно ядовитые змеи, оплетали разум, не давая покоя. Каждый взгляд на нее отзывался острой болью в сердце, а глаза невольно наполнялись слезами. Боль сдавливала его, заставляя бежать в чащу, где он, обессиленный, давал волю слезам. Ярость, обращенная на себя, искала выход, и Се Лянь обрушивал удары на безмолвные стволы. Деревья, не выдерживая его отчаяния, с треском ломались и падали, лишь тогда Се Лянь замирал, глядя на свои руки, испещренные занозами и обагренные кровью. Затем он возвращался обратно, чтобы вскоре вновь сорваться в этот мучительный круговорот вины и саморазрушения. Ли Лу проснулась от звука шагов, поначалу подумав, что это Се Лянь, она снова закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон, но настойчивое покалывание внутреннего чутья, словно потревоженный рой пчёл, гнало прочь остатки дрёмы. Утренний холод пробирал до костей, но Ли Лу не замечала его, полностью сосредоточившись на приближающихся звуках. Шаги звучали совсем рядом, и, судя по всему, их было несколько. Ли Лу нахмурилась, напряжённо замерла, вслушиваясь в каждый шорох. Разум лихорадочно перебирал возможные варианты, просчитывая дальнейшие действия. Инстинкт самосохранения бил тревогу, заставляя её сжаться в комок, улавливая даже собственное дыхание. Она готовилась к худшему. "Где Се Лянь?" Оглянувшись, Ли Лу не увидела рядом знакомой фигуры. Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в пропасть. Его нет. Дыхание перехватило, панический страх начал сковывать тело. Где он? Когда она видела его последний раз? Куда он мог пойти? Легкой тенью она метнулась к ближайшему дереву и, словно кошка, взмыла по стволу, скрываясь в густой листве. Внизу, меж деревьев, пробиралась группа из пяти человек. Все мужчины, одетые в простую крестьянскую одежду, но за пазухами явно прятали оружие. Прищурившись, Ли Лу принялась внимательно изучать незваных гостей, пытаясь заметить малейшие детали. Ни на оружии, ни на одежде не было следов крови. Выглядели они на удивление отдохнувшими. Что могло понадобиться обычным селянам в лесу в такой час? И зачем им оружие? Причём оружие, предназначенное для нападения на людей, а не для охоты или сбора трав. Бандиты? Ли Лу выдохнула с облегчением. С бандитами она справится. Но эта самоуверенность мгновенно испарилась, когда главарь достал из-за пазухи свиток и углубился в чтение. Грамотный? Грамотный бандит? Тут-то чуйка подскочила до небес, мегая красным светом и крича об опасности. Обычно бандиты выходят из трущоб или из низов населения, а эти - простые деревенские, не умеющие читать и писать. Либо это простое совпадение, либо за этими ребятами стоят люди повыше. – Надо найти Се Ляня, – спускаясь с дерева сказала себе Ли Лу. Только где искать? В какой стороне? Оглядевшись, она направила поток своей ци в землю, надеясь уловить отголоски знакомой энергии. Лишь мертвая тишина отозвалась ей. Словно за это время ци Се Ляня иссякла до последней капли, оставив после себя лишь пустоту. Порыв холодного ветра достиг еë, высекая на коже острые кристаллы мурашек. Сознание захлестывали самые гнетущие предчувствия: от того, что её покинули, до того, что Се Лянь у верхушки этих бандитов, мучается. Тело, словно натянутая струна, ловило каждый шорох, каждый шелест листвы, взгляд лихорадочно метался по окрестностям в поисках хоть какой-то зацепки. Вытерев вспотевшие ладони, Ли Лу усилила обоняние до предела, поглощая запахи леса. Решив положиться на интуицию, она ринулась вперед, в случайном направлении, позволяя тьме и ветвям увлечь себя вглубь лесной чащи. Се Ляня удалось выследить лишь спустя час отчаянных поисков. Ли Лу, полагаясь на чутьё, металась по лесу, улавливая в порывах ветра запах, словно нить, ведущую к цели. Наконец, она нашла его. Се Лянь сидел, прислонившись спиной к поваленому дереву, жалкий и измученный. Растрепанные волосы торчали во все стороны, одежда покрыта слоем грязи, а руки – разбитые, окровавленные, истерзанные до костяшек – говорили о недавней схватке. Самое страшное, однако, было в его взгляде. Се Лянь не замечал ничего вокруг, даже приближения Ли Лу. Его зрачки словно выгорели, оставив лишь пугающую пустоту, устремленную в одну, известную лишь ему, точку. Ли Лу, никогда прежде не видевшая его таким сломленным, замерла в нерешительности. Осторожно приблизившись, она несмело коснулась его плеча. – Ли Лу, – прозвучал хриплый, будто из глубины души, голос. Се Лянь поднял глаза, взгляд его сфокусировался на лице подруги. Вздох облегчения сорвался с его губ, и на лице промелькнула слабая, болезненная улыбка. – Тебе лучше? Ли Лу нахмурилась, не понимая, о чем он говорит. Она хотела было задать вопрос, но передумала. – В лесу люди, – твердо произнесла она, отбрасывая прочь всякие сомнения. – И они здесь не с добром. Нам нужно уходить. – Бандиты? – Не знаю, но один из них точно грамотный, ты со мной? – протягивая руку Се Ляню, спросила Ли Лу. В ответ Се Лянь лишь сильнее улыбнулся и, вцепившись в ее руку, словно в спасательный круг, поднялся на ноги. Ли Лу и Се Лянь побежали в ином направлении от группы мужчин. Как и в тот раз на войне, только не на бешеных скоростях, таща Се Ляня у Ли Лу на плече, она бежала, не вырывая руки из стальной хватки Се Ляня. Так они бежали до ближайшей деревни, где, сделав передышку, снова пошли дальше. — Се Лянь, что с тобой стряслось тогда, в лесу? — Ли Лу, с облегчением выдохнув после пережитой опасности, с тревогой в голосе коснулась былой темы. Они ушли от деревни на приличное расстояние, миновав три поля и два лесных массива. Последние дома давно растворились в дымке за спиной. — А… это… — замялся Се Лянь, смущенно почесывая макушку и виновато улыбаясь. — Просто… давал волю гневу. — Гневу? На что? — Ли Лу не отрывала от него пытливого взгляда, не понимая. — Ну как же… Я подвел тебя. Если бы не я, возможно, у тебя бы все получилось. А я… — Голос Се Ляня дрогнул, он опустил голову, словно нес на плечах непомерную тяжесть. — Перестань, — резко оборвала его Ли Лу. — Я ни в чем тебя не виню. — Но из-за меня ты… ты впала в то состояние, — прорычал Се Лянь, сжав кулаки до побелевших костяшек. Злость клокотала внутри, направленная скорее на самого себя, чем на Ли Лу. — В какое состояние? — Ли Лу удивленно моргнула, наклонив голову набок. В ее глазах искрилось неподдельное любопытство. Се Лянь замер, пораженный ее вопросом. Он вскинул взгляд, пытаясь понять, шутит она или нет. Но лицо Ли Лу выражало лишь чистое, детское любопытство. Она стояла, спрятав руки за спину, и смотрела на него так доверчиво, словно перед ним снова была та Ли Лу, что вечно задавала странные вопросы. Он уже почти год не слышал от нее подобного. Сделав глубокий вдох, бывший бог вздохнул, то ли от облегчения, то ли от усталости. - После ухода с войны, ты легла на землю и больше не делала вставать. Ты отказывалась есть и говорить, все дни ты просто смотрела в небо ничего не вырожая. Словно из тебя вытянули саму душу, оставив лишь оболочку. – Се Лянь говорил тихо, его голос дрожал от терзающей вины. В отчаянии он сжимал по бокам свои монашеские одежды, избегая взгляда Ли Лу, словно боялся увидеть в нём отражение собственных мук. – Я думал, что это всё из-за меня… и от этого злился. – Вот как я выглядела со стороны, – прошептала Ли Лу, глядя на дорогу. Её восприятие того состояния разительно отличалось от слов Се Ляня. Да, у нее не было ни желания, ни сил двигаться, говорить, есть. После осознания провала ее морально раздавило. Тогда она смеялась сквозь слезы, находя жуткую иронию: хотела стать чудовищем, чтобы создать мир, а в итоге стала просто чудовищем. Проливала слезы от постигшей ее неудачи, ощущая, как в груди, словно лишенное защитной оболочки, ноет сердце, ставшее хрупким, маленьким и нестерпимо чувствительным. Но затем ее накрыла абсолютная тишина, забрав последние силы. Она не думала о том, как выглядит со стороны, и о том, что кто-то волнуется о ней. В голове не было ни единой мысли. Ли Лу чувствовала себя бесконечно уставшей, разбитой и опустошенной. Часы, проведенные на земле, слились в один бесконечный миг, и она потеряла счет времени, выпав из жизни. – Я постараюсь больше так не делать, – пообещала Ли Лу, осознав, что в то время, когда она была в беспомощном состоянии, Се Лянь волновался, думал о ней и мучил себя дурными предчувствиями. Се Лянь, не поднимая глаз, коротко кивнул в ответ. Конечно, он понимал, что она ему ничего не должна, и он сам виноват в ее состоянии, но промолчал. Схватив руку Ли Лу железной хваткой, не желая отпускать и тихо радуясь теплу ее ладони, он пошел дальше, крепко держа Ли Лу рядом с собой.