Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

POV Т/И Когда я поднялась на сцену, свет ударил в лицо так, что на секунду зал исчез. Остался только пульс. Он бился в шее, в висках, в груди. Но я не дрожала. Слева — представители HYBE. Справа — 12 журналистов. Передо мной — десятки камер. И я — одна. Микрофон потрескивал. Я взяла его двумя руками. Не от страха — от контроля. — Добрый день. Меня зовут Т/И. Я здесь не чтобы оправдываться, а чтобы сказать. Пауза. Глубокая. Они не ожидали. — Последние дни моё имя обсуждают в заголовках. “Новая избранница HYBE”. “Особое положение”. “Близость с BTS”. И всё это — из-за прогулки с друзьями, и… смеха. Первый вопрос: — Журналистка Dispatch: — Простите, вы называете Чонгука и Хосока друзьями. Неужели между вами нет личной привязанности, особенно с Чонгуком, который… держал вас за руку на видео? — Я держала его за шею, когда он чихнул мне в лицо. Почему об этом нет заголовков? — То есть… вы отрицаете романтические отношения с кем-либо из BTS? — Я ничего не обязана “отрицать”. Я просто живу. И уважаю людей рядом. Всё остальное — ваши домыслы. Шепот в зале. Первый выдох поддержки. Второй вопрос — более острый. — Репортёр The Seoul Beat: — Ваше появление в HYBE и быстрая интеграция в проекты с участием известных айдолов вызывает вопросы у стажёров, которые годами ждут шанса. Что вы скажете тем, кто считает вас “внедрённой” сверху? Я вдохнула. Сильно. И сказала — без дрожи: — Стажёры, которые знают, как я прихожу к себе домой в 3 ночи и сажусь за вокал, — не считают меня внедрённой. — Те, кто видел мои мозоли на пальцах и синяки после тренинга, — знают, что я тут не по чьей-то протекции. — И если кто-то чувствует себя обделённым — пусть подойдёт. Я отдам свой последний час сна. Но не свою работу. В зале — аплодисменты. Спонтанные. Не от всех. Но от тех, кто слушал. Третий вопрос — медийно-критичный. — Журналист StarFocus: — Вас всё чаще сравнивают с “теневым протеже” Юнги. Даже сейчас ходят слухи, что он лично курирует вашу работу. Что скажете на это? Я подняла глаза. — Мин Юнги — профессионал, продюсер, ментор и человек, от которого я учусь молчанию и музыке. — Если он меня “курирует”, то как мастер курирует ученика. Но он — не мой повод продвигаться. — Я продвигаюсь, потому что работаю. И тут — четвёртый вопрос. Совсем личный. — Журналистка с JTBC: — И всё же, если вы сблизились с ним — хотя бы на уровне эмоциональном, не считаете ли, что это создаёт конфликт интересов в рамках HYBE? Молчание. Длинное. Я сглотнула. Потом посмотрела прямо в её камеру. — А если вы влюбились в коллегу — вас уволят? — Или вас попросят скрываться? — Почему артист, который поёт о чувствах, не может их иметь? Тишина. Потом щёлкнули вспышки. Не сенсация. Уважение. Я уже думала, что всё. Но ведущий кивнул. — У нас есть время ещё на три вопроса. Первым поднял руку журналист с Dispatch Plus. — Многие считают, что HYBE лояльнее к девушкам, если они получают внутреннюю поддержку. Что вы скажете тем, кто считает, что вы «просто симпатичная» и вам «помогли сверху»? Я усмехнулась. Громко. Не зло. Просто — устало. — “Симпатичная” не помогает на вокале, когда ты теряешь голос. — “Поддержка сверху” не держит тебя, когда ты плачешь в зале после 12 часов танца. — И если вам кажется, что внешность — это главное, советую поменять индустрию. В зале — кто-то кивнул. Кто-то замолчал. Второй вопрос — от медиа с фандомной специализацией. — Вы не думаете, что, даже если у вас нет отношений с BTS, ваше общение с ними уже вызывает конфликт — например, с другими стажёрами, которые чувствуют себя менее замеченными? Я вдохнула. Чётко. И честно. — Некоторые из них — мои друзья. И если они считают, что я получаю что-то незаслуженно, пусть скажут мне в лицо. — Но я не «украла чьё-то место». Я — заняла своё. Третий вопрос — напряжённый. От спортивного новостного таблоида. — Как вы прокомментируете слух, что вас поддерживает лично Бан Ши Хёк и что это связано с вашей семьёй? Якобы вы… не просто стажёр, а «проект HYBE»? Мой пульс сбился на мгновение. Я посмотрела прямо в объектив. — Я не из семьи, связанной с шоу-бизнесом. — Бан Ши Хёк извинился передо мной за действия другого человека. — Это — акт взрослой ответственности. А не протекция. — Если бы вы хоть раз разговаривали с ним лично, вы бы не писали такие вопросы. Зал — тишина. Ведущий слегка кашлянул. Последний вопрос. Зал замер. — Есть ли конфликт между вами и старшими участниками группы, учитывая, что, по слухам, один из них — ваш брат? Я медленно поставила микрофон ближе. И выровняла плечи. — Семья — не всегда защита. Иногда семья — это те, кто ближе по крови, но дальше по доверию. И если между мной и кем-то есть конфликт — он остаётся между нами. Я пришла сюда не ради семьи. А ради себя. И пока это всё, что вам нужно знать. ПОСЛЕ. За кулисами. Моя спина горела. Ноги подкашивались. Но я стояла. А потом — увидела их. Всех семерых. BTS. Стояли в ряд. Первым подошёл Чимин. Обнял. Молча. Потом Хосок — щелчок по лбу. Тэхён — кивок. Джин — руку на плечо. Чонгук — стиснул ладонь. Намджун — посмотрел. Долго. С грустью. Но сказал: — Это было по-взрослому. Ты сделала то, чего не смог бы я. И только Юнги остался в конце. — А ты — правда думаешь, что уже всё сказала? Я покачала головой. — Нет. Но теперь — можно говорить.