Персональный тренер

— Хочешь знать, откуда у меня эти шрамы? — Вопрос застал Артёма врасплох; машинально заслонив себя дверцей кабинки, он нервно сглотнул и в замешательстве мотнул головой: мол, нет. — А я расскажу. Качок усмехнулся и натянул майку, закрывшую неестественно светлые кляксы, словно отпечатки взрывов, заметно выделяющиеся на смуглой коже, такое бывает от сильных ожогов. Хотя Артём и не стремился выяснять происхождение шрамов, в действительности таращился вовсе не на них, а на безупречный, будто у нейросетевого изваяния, пресс и уходящую под резинку боксеров блядскую дорожку, но качку, естественно, знать об этом не следовало. — Обычно я говорю, что спасал младшего брата из пожара, — качок смущение Артёма истолковал как желание поболтать и устроил зад-орех на скамью; раньше после тренировки одевался более торопливо. — А на самом деле? — уловив положенную паузу, Артём вставил вопрос. — На самом деле бабушка чайник на меня опрокинула, — качок надел высокий носок и протянул руку. — Борис. — Артём, — выйдя из-за дверцы в одном полотенце на бёдрах, он подался вперёд и сжал широкую влажную ладонь; рукопожатие длилось чуть дольше предусмотренного раздевалочным этикетом. — Как бабушка так?.. — Да ходила уже плохо, — добродушно улыбнулся Борис и слитным движением натянул джинсы-трубы на мускулистые ноги. — А я под ногами мешался. — Сочувствую, — Артём со спокойной совестью посмотрел в серые глаза старо-новому знакомому: любовался его телом минимум месяц, прежде чем получилось заговорить. — Не надо. Мужика шрамы украшают, — Борис бодро, будто два часа не пахал в зале как проклятый, подскочил со скамьи и взял сумку. — До встречи, — махнул он рукой, выходя из раздевалки. Артём так и остался возле кабинки: кажется, его одержимость меняла форму — из безымянного качка Борис превратился в конкретного человека. Это было хорошо, и одновременно плохо: ничего, кроме ежевечерней дрочки на светлый образ загорелого атлета со шрамами на торсе, он не планировал. И вообще не искал в зале секса: приходил исключительно тренироваться. Геем Артём мог быть и латентным, но следить за собой обязан как самый настоящий. Правда, сколько ни пытался, довести свою форму до уровня «можно сниматься в гей-порно» не получалось. Даже близко: и грудные мышцы не росли, и бицепсы не колосились, и задница, прости господи, оставалась непростительно плоской — не то что у качка, то есть Бориса, который, казалось, сразу родился воронежским Аполлоном. Можно было бы его выдать и за калифорнийского, но картину портили шрамы. Хотя не Артёму тут соринки в чужом глазу искать, Борис в сравнении с ним — совершенство, каких мало. А Артём представлял собой редкое ничтожество даже для отдельного взятого тренажёрного зала. Речь о мужчинах, конечно, с дамами различных комплекций не сравнивал. Наверное, именно поэтому он в свои двадцать три оставался геем латентным — так и не решился познакомиться с парнем. С девушкой его однокурсник познакомил: встречались целых полгода, гуляя под ручку по паркам, а когда Мила, не утерпев, попыталась Артёма поцеловать с язычком, он решил, что теперь лучше гулять по раздельности. Не думал, что будет так противно. Вот в порно вполне сочно выглядело. Только там девушек не было — в неполные шестнадцать Артём наткнулся на видос с мускулистыми парнями и с тех пор пропал. Наконец избавился от подросткового спермотоксикоза, заодно заработав мозоль на правой ладони. Лишь потом пришёл в себя и сделал неутешительный вывод насчёт ориентации. Неутешительный, но не окончательный: вот заведёт девушку, и всё исправится! Один раз, точнее, ни одного, не пи… Ну, вы поняли. Но Мила только укрепила обратное убеждение, загнав Артёма глубже в свою скорлупу: никчёмный парень, бесконечно удалённый как от мира вездесущей гетеросексуальности — спасибо дамам из зала, уничтожили последние крупицы, — так и от запретного гейского мира. Поэтому Артём продолжал смотреть порно, предпринимая жалкие попытки хоть немного соответствовать высоким стандартам. Как обычно, получалось плохо: и абонемент в зал сгорал, и чудодейственный крем ни фига не отбеливал. Тогда ещё не имевший имени Борис сумел-таки сподвигнуть на приложение усилий: получалось, конечно, бессистемно — Артём был готов на два дня ног подряд, лишь бы заниматься рядом с эталоном. Удалось рассмотреть и шрамы, и умеренную волосатость, и каждую венку на мощных руках. О более интересных подробностях приходилось фантазировать: Борис носил двойные шорты, в раздевалке, наоборот, Артём намеренно отводил глаза, слишком опасно. На фоне реального объекта стероидно-эпилированные качки из порно меркли — Артёму отчаянно не хватало тактильных ощущений. Да даже запахов: как человек из плоти и крови, Борис потел — и это Артёму, маниакально вытиравшему каждый тренажёр перед занятием, не казалось отталкивающим. Терпкий мускусный аромат был приятнее цветочного парфюма Милы. Артём как мог старался не палиться, во всяком случае, он думал, что не палится. А на деле Борис его интерес заметил, но понял по-своему. К лучшему, конечно, иначе Артём был бы вынужден поменять зал, если б раньше сквозь землю от стыда не провалился. Несмотря на то, что отделался лёгким испугом, Артём всё же решил сделать небольшую паузу, чтобы привести мозги в порядок и немного остыть: если его тайное влечение стало явным, нужно быть осторожнее. Так он и поступил — отсиживался дома неделю, пока не показалось, что призраки кубиков пресса стали утопать в почти впалом животе, будто следы от пальцев на кожаном диване. Беспристрастно осудив себя за пропуск тренировок, Артём с утра собрал сумку и сразу после работы поехал в зал. Наизусть знал расписание, по которому тренируется Борис, и из-за этого часто задерживался, сейчас решил не подстраиваться. А то вдруг правда подумает, что его сталкерят. Артём успел размяться, приступить к занятию и дойти ровно до жима лёжа, как в зале возник Борис. — Давай подстрахую, — сказал он, поставив бутылку и бросив полотенце на ближайшую скамью. Артём промычал что-то нечленораздельное в ответ, сам не понял, соглашается или отказывается: вес у него был смешной — пятьдесят кило. И поднимал уже давно, что вообще не требовало подстраховки. Но раз Борис предлагает… — Локти не разводи, — начал командовать тот, и Артём сразу подобрался: услуги персонального тренера оплачивал только в первый месяц, потом запомнил, как и что делать. Или думал, что запомнил. — Ноги, не забывай про ноги. Пыхтя и стараясь, Артём стремился не разочаровать стоящего над ним Бориса, а в голову лезли совсем другие мысли — пусть и с необычного ракурса, но мог разглядеть желанное тело. Мог и не мог: не знал, куда деть глаза. — Давай побольше, — Борис сходил за блинами и с молчаливого согласия Артёма поменял их на штанге. — А то что ты без прогрессии… Теперь Артём пыхтел не от стеснения: стало по-настоящему тяжело. Ему уже было пофиг и на рельеф рук Бориса, и на собственный пот, ручьём тёкший изо всех мест. — Попробуй в пояснице прогнуться, — посоветовал Борис, и Артём почти оторвал задницу от скамьи. — Нет, не так, читеришь. Кажется, Борис решил взять над ним шефство и следовал от одного тренажёра к другому: давал толковые советы и неизменно увеличивал нагрузку, из-за чего у Артёма тряслись не только руки, но и ноги, а к концу тренировки он и вовсе был способен идти, держась за стенку. — Ладно, заминка и в душ, а то совсем убьёшься, — со смешком сказал Борис, когда Артём чуть не упал от усталости. — Спасибо, — пробормотал он и вытер со лба пот полотенцем. — Да не за что, — широкая, слегка щербатая улыбка озарила Борисово лицо. — Ну всё, бывай, я ещё потреню. — До свидания, — на подкашивающихся ногах Артём еле доковылял до душа, где долго стоял под тёплой водой, уперевшись лбом в перегородку. Хорошо, что в этом зале кабинки закрываются, иначе его позор запечатлели бы другие посетители. Потом, конечно, Артёму полегчало и дико захотелось есть — по пути домой купил бургер и фри в «Ростик’се». Перед сном даже проверил в отражении, не появились ли дополнительные мускулы, но внутренние ощущения не совпадали с внешними проявлениями. Борис, считай, заставил поверить в себя: надо заниматься интенсивнее — и всё получится. Следующий день принёс Артёму жестокую правду и жгучую злость на непрошеного тренера: встать с кровати получилось только с третьей попытки. Ломило всё тело, мышцы не слушались. А ведь Артёму сегодня работать надо! Больничные для перетренировавшихся не предусмотрены. Неимоверных усилий стоило добраться до работы и отсидеть там день, но по-настоящему отпустило только к вечеру среды. Естественно, ни о какой тренировке и речи не шло: Артём же не самоубийца. К пятнице эмоции, конечно, поулеглись, да и инициатива Бориса льстила. Что, если в искреннем желании помочь кроется что-то большее? Артём таки собрался в зал и первые полчаса занимался по Борисовым заветам, потом спохватился: Борису уже пора прибыть. Постоянно оглядываясь на дверь, Артём закончил тренировку спустя рукава и в некотором разочаровании поехал домой. За выходные Артём успел успокоиться, вдоволь насмотреться порно, окончательно оправиться после чересчур интенсивной тренировки и с чистой от грязных помыслов головой отправился в зал. На встречу с Борисом не рассчитывал, тем более на тренировку под его руководством. Но Артёмово смирение было вознаграждено — его рельефный ангел появился. А что, крылья, то есть широкие мышцы спины, у Бориса что надо… — Живой? — с усмешкой спросил Борис. Шорты в этот раз на нём были другие, по виду — новые. Артём с охотой закивал: очень даже живой. Настолько, что при виде реального мужика член в штанах вздумал кивать тоже — благо от конфуза спасли собственные шорты и сам Борис чутким вниманием: вновь не дал продохнуть до девяти, когда Артём, как по волшебству, чуть не превратился в тыкву. — Ну, всё, до среды, — попрощался Борис, оставив еле живого Артёма у тренажёра. — Борис, — из последних сил подал голос Артём, и тот обернулся с той же улыбкой, застывшей на лице, — сколько я вам должен? — За что? — искренне удивился Борис и упёр мощные кулаки в боки. — За услуги тренера, — выдохнул Артём: целых два дня размышлял, как корректнее преподнести манифест своей независимости, не любил быть должен. — Да ладно тебе, — Борис тряхнул головой. — Я ж из любви к искусству… — он кашлянул, будто посмеялся над непонятной Артёму шуткой. — В смысле, смотрю, занимаешься, и никакого толку. Бестолково занимаешься, в общем. Вот я и решил помочь, мне не сложно. — Спасибо, — выдавил из себя улыбку Артём и поковылял в раздевалку. Уже когда очухался после тренировки, задумался: может, смущение Бориса при объяснении ему и не померещилось. Но в голову брать не стал — если есть шанс подкачаться, почему бы не воспользоваться? Так и повелось — Борис помогал тренироваться. Когда Артём стал способен выполнять упражнения самостоятельно, начали тренироваться вместе. Всего пара месяцев прошла, и Артём уже выходил из зала на почти твёрдых ногах. Вожделенного рельефа, правда, так и не появилось, или, как говорил Борис, у него были к себе чересчур завышенные требования, а много «мяса» вообще необязательно наращивать: хвалил «клиента» при любом удобном случае. Глядя на своё отражение в зеркале, Артём мысленно соглашался с Борисом и думал, что, если б снимался в порно, вполне бы сошёл за твинка. Хотя порно Артём в последнее время вообще не смотрел: все его мысли сфокусировались на одном Борисе. Это вначале он заглядывался на трапецию, кубики и банки, представляя, как сможет прикоснуться к шикарному телу наяву, а сейчас не мог выкинуть из головы щербинку между передними резцами, немного глухой смех и хитроватый прищур серых глаз. В общем, кажется, Артём влюбился. Много беседовать не удавалось, но Борис между подходами иногда рассказывал о младшем брате, который остался в родном городе, также Артём узнал, что он раньше и правда работал тренером в зале, а теперь занимается для здоровья и души. Задавать вопросы казалось неуместным, и Артём лишь мысленно интересовался семьёй, женой и детьми — отсутствие кольца во время тренировок ни о чём не говорило. Как ничего не значили и случайные прикосновения — наверное, Артём выдавал желаемое за действительное, и его постигло проклятье всего гейского рода: едва ли хоть один избежал безответных чувств к натуралу. Спрашивать прямо нельзя, намекать Артём не умел — вот и мучился, довольствуясь лишь близостью своего личного Аполлона. — На майских будешь? — спросил Борис, вытирая руки после сета, по его бицепсу неспешно чертила дорожку капля пота. — Конечно, — никаких намёток на шашлычно-посадочные праздники у Артёма всё равно не было, зачем нарушать привычный порядок вещей? — И я, — благодушно кивнул Борис и вновь улыбнулся. — А как же дача? Природа? — почувствовав необходимость в передышке, Артём прервал приседы. — Да что я там не видел? — качнул головой Борис; всегда так делал, когда вопрос ему чем-то не нравился, но сейчас вместо неловкого молчания он перешёл в атаку встречным вопросом: — Ну а у тебя — друзья, девушка?.. — С девушкой расстался, а она дружила с моими друзьями, так что… — полушутливо ответил Артём: собственно, примерно так и вышло, что он теперь не общается с однокурсниками. — Так новую заведи, делов-то, — Борис повернулся к нему спиной, и лишь по резкому движению плеч можно было догадаться о выражении лица. — Пока не планирую, — Артём вновь не кривил душой, оставляя на выбор несколько трактовок своей правды. Глянув на него исподлобья, Борис продолжил тренироваться, а Артём, чувствуя давящую изнутри недосказанность, перебрался на тренажёр подальше: для своих ягодиц сегодня он сделал достаточно. Или всё-таки нет? Борис не ответил о даче, хотя Артём о даче и не спрашивал… Что значили эти кошки-мышки, Артём понятия не имел: диалог оставался в рамках допустимого приличиями, но что-то в тоне Бориса заставляло тревожно поджимать ту самую многострадальную задницу. Думал о ситуации Артём денно и нощно, но, как поступить, так и не придумал. Что, если Борис тоже гей и Артём ему нравится, но по тем же причинам вынужден осторожничать? Что, если Артём рискнёт? Или облажается и потеряет бесплатного тренера и, возможно, получит пудовым кулаком по морде, или наконец познакомится с парнем. Ну, то есть, технически они знакомы… Первомайский зал встретил Артёма абсолютной безлюдностью: желание пожарить шашлыки на фазендах оказалось сильнее у всех завсегдатаев, кроме него. И Бориса — если приедет, как обещал. Полчаса Артём тренировался в одиночестве, прислушиваясь к гулкой тишине, опутавшей тренажёры. Вся его решимость открыться Борису таяла с каждой минутой и приобрела отрицательную величину, когда тот наконец появился в зале. Нет, тет-а-тет такому здоровяку Артём встречаться предлагать точно не будет. При свидетелях — тем более. У задачи нет верного решения. — Привет! — Борис бросил полотенце на скамью и приступил к разминке. — Привет, — тяжело вздохнув — а ему правда было тяжело, — латентный и малодушный гей Артём отвернулся от мужчины своей мечты. — А что с девушкой-то расстался? — как ни в чём не бывало спросил Борис, будто они не заканчивали тот разговор пару дней назад. — Да просто устал, — Артём с усилием свёл руки и опять не смог нафантазировать удобоваримого ответа. Но, кажется, Борис удовлетворился и допрос прекратил. Что это было и зачем, Артём не понял и перешёл для жима на скамью. — Давай подстрахую, — Борис был тут как тут, хотя Артём и не чувствовал необходимости в прежних предосторожностях: всё спокойно выполнял сам. — Дачу я жене оставил, — вдруг заговорил он, когда у Артёма не было возможности говорить. — Ей нужнее. Да и смысл в даче, когда я здесь, а дача — там? — Соглашаясь, Артём кивнул. — Она, правда, сразу же после развода продала. — Поч-чему? — пробормотал на выдохе Артём. — Сказала, что дача у неё только с плохим связана, — кажется, Борис сейчас говорил не с Артёмом, а со своей невидимой экс-супругой. — Если один раз застукала, не значит, что я там всегда… — Б-бывает, — произнёс Артём из желания по-человечески поддержать, чем окончательно сбил дыхание. — Ну всё, хватит, — остановил Артёма Борис и пошагал к своим снарядам. Выбравшийся из-под штанги Артём потянулся за полотенцем: подробности супружеской измены — не то, что он ожидал от сегодняшнего дня. Нет, Артём не осуждал Бориса, пусть и не знал, каково это — быть женатым. Тем более — изменять. Он был всего лишь двадцатитрёхлетним девственником, тайно влюблённым в своего тренера, и сейчас наблюдал, как рушатся его песочные замки: упоминание жены говорило об однозначной гетеросексуальности объекта вожделения. Дальше занимались в молчании. Артём переваривал услышанное и жалел себя, а Борис обращался с железом так, будто оно повинно в его фиаско в личной жизни. Однако когда Артём решил, что для выходного дня потренил достаточно, и потащился в раздевалку, Борис стал спешно возвращать блины на законные места. Что на него нашло, Артём не знал, сам был не в лучшем настроении. Но зато расслаблен: наконец всё прояснилось. Неизвестность давит куда сильнее знания — Артём научится с этим жить. Обязательно. Смурной Борис пришёл в раздевалку, когда он уже взял полотенце и гель. Но юркнуть в душ не успел, Борис приблизился к его кабинке и огорошил новым вопросом: — А если я скажу, что жена застукала меня не с женщиной, как ты будешь ко мне относиться? — Н-нормально, — спустя несколько секунд промямлил Артём и чуть не выронил скользкую бутылку геля, пальцы вмиг стали влажными. — Уже хорошо, — будто перед стопкой водки, шумно выдохнул Борис, укусил губу, потёр ладонью подбородок и поднял взгляд. — А если я тебя сейчас поцелую, как будешь ко мне относиться? Ответить Артём не успел, Борис всем телом впечатал его в кабинки и впился в губы поцелуем. Солёным и пряным, настойчивым и беспардонным — Артём представлял что-то подобное, но оказался не готов. Замычал от переизбытка ощущений и закружившейся головы, а все его принадлежности попадали на пол. — Что? — Борис отстранился, но по-прежнему крепко держал Артёма за плечи: захотел бы — не вырвался. — Ничего, — облизнувшись, сказал Артём, чувствуя стремительный отток крови из головы. — Давно хотел это сделать, — несмело улыбнулся Борис и, скорее всего, бедром заметил, что после поцелуя к нему стали относиться гораздо лучше. Дальше Артём соображал уже плохо: дорвавшись, бесстыдно ощупывал литые мышцы через тонкую ткань, неумело целовал в ответ, докуда мог дотянуться — не смущали ни пот, ни запах. Артём тоже не амброзией благоухал. Жадно целуясь, они ввалились в душ. Борис стянул с себя майку, а вот Артём затормозил: аккуратно притронулся к соскам, положил руки на торс, погладил шрамы и скользнул к поясу шортов, где заметным бугром выделялся возбуждённый член. В своих фантазиях Артём так далеко не заходил и к привычному для большинства геев перепиху в душе готов не был. — Иди сюда, — Борис стянул шорты с трусами и вновь заключил Артёма в объятия: в живот упёрся внушительных размеров член. Рука Артёма машинально легла на ствол — трогать чужой член было странно, но одуряюще приятно. — Я только эта… — залепетал Артём, призывая остатки разума спасти стратегически важную часть тела, — никогда… — Ты? — прервавшись, Борис взял лицо Артёма в свои ладони. — Так вот почему ты столько морозился… — Я? — до Артёма доходило долго, точнее, не доходило вообще: ещё посмотреть надо, кто из них морозился. Пока он думал, Борис снял с него остатки одежды и включил воду. Что делать дальше, Артём не знал, но это уже не имело значения: руки и губы Бориса заставляли забывать об оставшихся вопросах. Он чуть не кончил от одного прикосновения и моментально кончил, стоило Борису, опустившись на колени, взять его член в рот — никогда подобного не испытывал. И не успел пискнуть, когда Борис развернул его лицом в перегородку: даже теоретик понимал, что без подготовки такое добром не закончится. К счастью, Борис не собирался входить, перехватив Артёма за грудь, ритмично двигался сзади, скользя между бёдер. Чувствовать всей кожей мощь сильного тела, ощущать упругую плоть и дышать синхронно — Артём застонал и инстинктивно выгнулся. Иначе в жёстком захвате пошевелиться не мог. — Прогиб зачётный, — похвалил тот, хотя на скамье всегда ругал. — Сразу заметил. — Умгх, — Артём повертел задницей, буквально нутром осязая потребность в большем. Борис убрал руку и отлип от него, и на Артёмовы ягодицы упали тёплые капли — гораздо теплее воды, — сдавленный стон был тихим. Повернув голову, Артём наблюдал, как струи рисуют затейливые дорожки на смуглой коже, как безмятежно лицо Бориса после оргазма: искра вспыхнула и потухла под тропическим душем. Молча помывшись, они вернулись в раздевалку: Артём по привычке прятался в полотенце — произошедшее казалось не более чем сном. Да и вообще не представлял, что в таких ситуациях делают, а осведомлённость в части гейских обычаев подсказывала, что разовый секс в душе ничего не значит. — В среду будешь? — Борис торопливо одевался. — Буду, — ответил Артём, спрятавшись за дверцей своей кабинки. — Хорошо, — натянув джинсы, Борис стал складывать вещи в сумку. — А потом съездим куда-нибудь. — Видимо, Артём посмотрел достаточно вопросительно, раз он решил уточнить: — Ко мне поедем, короче. — А, — будто сразу предполагал такой вариант, кивнул Артём. — Ну а что, в зале тренироваться надо, а не… — Борис навис над ним и вновь поцеловал. — Нет, давай лучше до завтра. — Давай, — у Артёма всё равно не было других планов.