Ревность? А нет, показалось

***

-- "А если я буду мыть посуду за Горе, то в таком случае даете добро на свадьбу?" -- Нет. Ты че? -- Спасибо, Тася. Да, ну во-первых, нужно сначала от меня добра добиться, ребят... -- ...А во-вторых, я ревную. -- Ты же сказала, что ни за кого замуж не выйдешь и никого не поцелуешь. -- Ну иди сюда, поцелую. -- Нет, уже не хочу. Ты мне один раз отказала... Эти слова все еще отдавались в голове гулом, будто не желая уходить в далекие закромы сознания. И лишь одно воспоминание порождало бурю эмоций и вопросов. От самого банального: "Что это было?" - до мучительного: "Почему это так сильно врезалось в память, если я её не люблю?..." Может, всё как раз наоборот, и... Она влюбилась в свою подругу? Что за беспредел? Так, успокойся, Лиза. Это всего лишь шутка. Чёртова. Неудачная шутка. Посмеялись, улыбнулись, поснимали видео, разошлись. Всё. Но это "всë" просто так не заканчивается. Не хочет уходить. Оно застряло где-то под ребром, крошечным осколком, который больно царапал изнутри при каждом вздохе. Лиза всмотрелась в бурлящую воду кастрюли. Сейчас подруги снимали шортсы, а она готовила им. -- <<Кошко-жена блять...>> -- подумала Горе, а после убавила плиту, поставив на четыре градуса, а то еще переварит и невкусно будет. Она снова перематывала пленку в своей голове. Кадр за кадром. Ее смех, который сейчас казался... Нервным. Ее взгляд, который она поймала и от которого по телу пробежали мурашки. Этот миг замедления, когда мир сузился до бабочек в животе, до запаха еë духов, смешавшегося с остальными и создавая непонятный аромат в комнате. -- <<Не люблю>>, -- упрямо повторила она про себя, сжимая кулаки. Но это была ложь, от которой горько щипало в глазах. Потому что "не люблю" - это равнодушие, спокойствие, тишина. А здесь было все иначе. Хаос из непонимания, паники и какой-то щемящей, невыносимой нежности, которая рвалась наружу с желанием все снести. Хотя, помимо этого, в душе было еще одно тяготящее чувство, которое никак не удавалось понять. Чувство такого... Что всё... Словно... Запретно. Нельзя так. Нехорошо. И только из-за этого малейшего, единичного чувства, Горе отказывалась признавать то, что хотелось бы, чтобы эти слова были реальностью, а не глупой шуткой на камеру. Оно было глубже стыда и тревоги - это было старое, почти инстинктивное знание: так поступать неправильно. Переступаешь черту, которую и чертой-то никогда не видела, но она проступала теперь, как шрам, жгучий и неумолимый. Где-то в глубине, в закоулках воспитания, жил этот голос: девочки не должны любить девочек. Это было абсурдно, дико, но от этого не менее властно. Сладостно... Желанно. Горе скривилась, нахмурилась, а после подумала: -- <<нахуй все запреты. Не буду подстраиваться под общество. Не хочу>>. Мысль прозвучала не как крик, а как тихий, но четкий щелчок, будто сломался внутренний замок. Внезапно стало тихо. Тот давящий гул в висках сменился оглушительной, но ясной тишиной. Страх никуда не делся, он сжимал горло холодными пальцами, но теперь к нему добавилось что-то новое - пьянящее чувство свободы. То, что очень нравилось Лизе. Идти наперекор всему... Прекрасно. -- <<Не хочу>>, -- повторила она уже вслух, шепотом, проверяя звучание. И это было сильнее всех правил. Тут послышались шаги. Лиза обернулась, увидев подруг. Женя, Саша и виновница всех дум еë... Тася. Видимо те уже отсняли нужные видео, да кушать пришли. А Горе все приготовила, осталось наложить и покормить этих голодных детей. Она стараясь ни о чем не думать, достала тарелки и каждому положила покушать. Девушки поблагодарили еë и переговариваясь, начали поедать то, что приготовила Горе. Кажется, она единственная умела вкусно готовить из всей группы. Кошко-жена... Творит чудеса? Ну и рифма. Когда все наелись, были готовы продолжать, Горе настроилась на кое-что что другое. Вдох. Выдох. Шаг. -- Тась, нужно...поговорить. -- со всей серьезностью в голосе, произнесла Горе. Правда еë голос все же дрогнул. То ли от страха, то ли от волнения. Скорее второе, чем первое. Женя и Саша переглянулись, смотря на Лизу, а потом и на Тасю, что недоуменно поморгала, а потом пожав плечами промолвила. -- Ну ладно. Посмотрев на Женю и Сашу, Горе взглядом попросила уйти. Или можно сказать, не попросила, а... Приказала. Те увидев взгляд без слов развернулись и ушли. Дверь за ними прикрылась с тихим щелчком, и в комнате повисла гнетущая тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание Лизы и отдалённый гул машин за окном. Тася стояла, скрестив руки на груди, её расслабленная поза контрастировала с напряжённой фигурой подруги. Она смотрела на Лизу с лёгким любопытством, но в глазах читалась настороженность. -- Ну, я вся внимание, -- сказала Тася, слегка покачиваясь на носках. -- Что-то серьёзное? Лиза почувствовала, как подкашиваются ноги. Все её подготовленные речи, все храбрые слова, рождённые в одиночестве, разом испарились, оставив во рту неприятный привкус и комок в горле. Она сглотнула, пытаясь собрать в кулак всю свою волю. -- <<Соберись, Лиза. Просто спроси>> -- О том моменте на стриме... -- издалека начала Горе, посмотрев на младшую в ответ, а после небольшой паузы продолжила. -- ты сказала, что ревнуешь. Я видела как ты потом занервничала, в глазах было видно. Ничего не хочешь... Сказать? Например, что это... Не было шуткой?... Тася резко напряглась, да посмотрела в окно, чувствуя как с каждой секундой между ними нарастает напряжение. Сердуе ëкнуло в пятки и забилось уже там, в животе что-то закрутило. Ну все... Конец. Сейчас Гое все узнает. А если откажет? Может лучше, наврать? Да, определенно. -- Да... Э-это всего лишь шутка. -- девушка глупо улыбнулась, искоса посмотрев на подругу, что пронзительно наблюдала за Тасей. -- Врешь ведь. -- Нет. -- Да. -- Нет. -- Знаешь кого ответ? -- Горе уже начала раздражаться из-за этой всей игры, поэтому она потерла переносицу и прищурившись, внимательней посмотрела на Тасю. -- перестань обманывать. -- Лиз, я не могу ревновать тебя к левому челу из интернета. Это глупо. -- серьезно ответила Тася, поворачиваясь к Горе. Снова они встретились взглядами. Ореховые глаза и карие. Поистине чудесные цвета, в которых можно утонуть, словно в бездомных омутах. Тишина снова сгустилась, но теперь она была другой - густой, тягучей, наполненной всем несказанным. Лиза не отводила взгляд, ловя в ореховых глазах Таси ту самую тревогу, которую заметила тогда. Она видела, как дрогнули её ресницы, как сжались кулаки. -- Это не ответ на мой вопрос, -- тихо, но твёрдо сказала Лиза. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Пол под ногой слегка скрипнул. -- Ты сказала, что не можешь. Но меня больше интресует твоя реакция после этого. Почему ты взволновалась? Скрываешь ведь что-то? Напряженное молчание. А потом... -- А что ты хочешь услышать? -- тихий голос прорезал тишь, а также поставил Горе вступор. -- Что я... Люблю тебя? Или что ревную? А может, вобще что-то другое. Что? Этот вопрос повис в воздухе, острый и обезоруживающий. Он сбил Лизу с толку, отняв у неё всю её решимость. Что она хотела услышать? Подтверждения? Оправданий? Или просто чтобы кто-то другой произнёс вслух ту правду, которую она сама боялась признать? Она стояла, не в силах вымолвить ни слова, глядя на Тасю, которая внезапно из защищающейся стала нападающей. В её глазах плескалась целая буря - боль, усталость, надежда и что-то ещё, такое хрупкое, что Лиза инстинктивно потянулась к ней рукой. -- Всё, -- выдохнула Лиза, и её голос дрогнул. -- Я хочу услышать всё. Как есть. Без этих... этих игр. Она снова шагнула вперёд, и теперь между ними оставалось совсем ничего. Достаточно, чтобы почувствовать тепло её дыхания. Улыбка сама полезла на лицо, когда Горе увидела, как в ореховых глазах Таси мелькнуло смущение, да и дыхание на секунду сбилось. -- Я устала в это играть, -- прошептала Лиза, продолжая глядеть в её ореховые глаза,будто завороженная. -- И я вижу, что ты тоже. Так что, пожалуйста... просто скажи правду. Один раз. Уголок губ Таси дрогнул. Стеклянная броня в её взгляде дала трещину, и сквозь неё проглянуло что-то беззащитное и настоящее. -- Да, -- тихо выдохнула она, и это одно слово прозвучало так... Беззащитно? Но главное, что искренне, от всего сердца -- Да, я немного проревновала. И да, мне было страшно. Потому что это не шутка. И никогда ею не было. Тася и правда тогда почувствовала небольшое гадкое чувство. Именно поэтому вышел недоуменный, осуждающий ответ на донат, но и прям ревностью это нельзя было назвать. Лишь маленькое непонимание и раздражение. Постоянно такое слышать в сторону подруги... Или не совсем подруги... Было раздражающе. Она вновь отвела взгляд, продолжив. -- Понимаешь, Лиз... -- голос её снова стал тише, -- это не про "ой, она моя, не подходи". Это... Это как когда твой любимый сериал, который ты смотришь только с одним человеком, вдруг начинают обсуждать все вокруг, коверкая смыслы и вставляя свои глупые реплики. И ты злишься. Не на сериал, а на этих людей. Потому что они лезут во что-то своё, личное, наше. В наши взаимоотношения и вообще к человеку. Многие бы устали от многократных повторений одного и того же. Ты тоже устала, я знаю это. -- И да, мне было страшно, -- повторила она. -- Потому что я поняла, насколько мне не всё равно. И насколько это... сложно. Называть вещи своими именами. Она замолчала, дав своим словам повиснуть в воздухе между ними. Признание было сделано. Теперь всё зависело от Лизы. Правда та кажется, не поняла, что это признание или как минимум частично не поняла, поэтому вопросительно подняла бровь и поморгала, задав вопрос: -- Ага... А... Это признание что ли? -- ... -- в ответ молчание, а потом взгляд Таси от которого захотелось исчезнуть. -- Поняла... Снова молчание, а потом тяжкий вздох Лизы. -- Прости, я просто думала, что ты скажешь в обычн- -- Да, я люблю тебя. -- хрипло перебила еë Тася, смущенно бегая взглядом по комнате. -- Понятно? -- Понятно. -- поморгала Горе, улыбнувшись, а после почесав затылок и говорив. -- И... Пу-пу-пу. Это... Прежде чем ответить взаимностью, Горе помотала головой, а после приблизилась к Тасе... Та посмотрела на неë, только вот не успела нмчего сказать, как Горе прижала еë к стене. -- Пиздец. -- прошептала Тася, немного испуганно моргая, да смотря на Лизу. Та же в ответ сказала: -- Согласна... Их дыхание смешалось, став одним коротким, прерывивым ритмом. Лиза смотрела на неё, на эти испуганные и в то же время сияющие глаза, на губы, которые только что произнесли самые важные слова в её жизни. Весь хаос, все страхи и сомнения разом улеглись, оставив лишь кристально ясную, оглушительную тишину и одно единственное, верное решение. Горе прикусила губу, пару секунд просто разглядывая лицо подруги, а потом снова смотря на губы, потихоньку приближаясь, дабы не спугнуть Тасю, будто она может убежать. И вот... Их губы соприкоснулись, сливаясь в сладостный поцелуй, который они так ждали. Дурманящий, недный поцелуй, что с каждой секундой становился страстней. Они вкладывали в него все свои чувства, будто это их послений в жизни поцелуй. Горе слегка приоткрыла глаза, проведя левой рукой по талии Таси, на что та вздрогнула, да слегка нахмурилась. Лиза после этого отстранилась, смотря в глаща Тасе, который медленно открылись, сразу же смущенно убегая от лица напротив. -- Что такое? -- спросила Горе, приподняв одну бровь, да улыбаясь. -- Щекотно. -- коротко, смущенно ответила Тася, положив руки на плечи Горе, ибо не знала, куда их деть. Лиза прыснула от смеха. В ее карих лазах заблестели искры веселья. -- Серьëзно? В такой момент? -- Молчи. -- пробормотала Тася, но уголки её губ тоже дрогнули, выдав попытку сдержать смех. Она легонько толкнула подругу в плечо, но не отодвинулась ни на сантиметр. Она прикусила губу, чтоб сдержать смех, но глаза выдали еë с потрохами. -- Ладно... -- промолвила Горе, приблизившись к шее Таси и начав покрывать ту поцелуями, приближаясь к щеке. Судорожный вздох. Еще один, последний поцелуй, но уже в щеку и продолжение. -- буду молчать... Смех постепенно стих, растворившись в тихом, довольном вздохе. Лиза, наконец, отстранилась, но лишь для того, чтобы встретиться с Тасей взглядом. Та смотрела на нее, щеки пылали румянцем, а в глазах плавала та самая смесь смущения и безмерной нежности, что говорит громче любых слов. Она не стала ничего говорить. Вместо этого Лиза мягко провела пальцами по ее волосам, поправляя непослушную прядь волос, что хотела упасть на лицо. Тася инстинктивно наклонилась в это прикосновение, прикрыв глаза. -- <<Котëнок>> -- подумала Горе, погладив Тасю по светлым кудрям, да легонько чмокнув в макушку это дите. Все было сказано. Все было раскрыто. Оставалось быть лишь вместе.