Под кобальтово-синим небом

Первое, что ощущает Бейла — это боль. Голова будто раскалывается на тысячу мелких частиц. Тело не слушается её. Кожу в нескольких местах печёт так, что хочется кричать. Но кричать означает обречь себя на усилившуюся боль в голове, а этого Бейла вытерпеть не сможет. Она скорее сама себе горло вскроет, чем согласится на ещё одну толику мучений. «Папа. Папа, где ты?». — Она жива! Девчонка ещё жива! — Опусти клинок, идиот! От мёртвой от неё никакого толку! Лунная Плясунья двигается под ней. Бейла силится дотянуться до своего дракона, но поминает, что всё ещё пристёгнута к седлу. Нужно рассоединить звенья цепи. Вот только пальцы не слушаются. Пекло, кажется, они сломаны. — Помогите ей! Отнесите леди Бейлу к мейстеру немедленно! — Но мой принц… — Немедленно! Когда её поднимают на руки, хриплый вой вырывается из лёгких. Лучше бы они оставили её умирать там. Ей больно, ей так больно… Бейла слышит протяжный крик Лунной Плясуньи. Паника окутывает её. Ей нужно остаться здесь, с ней! Она силится вырваться, но тщетно. Кажется, никто даже не заметил её жалких потуг. Сознание начинает покидать её. Последнее, что она слышит — зов своего дракона. У неё сломана нога, запястье и пара пальцев на руке. Плечо и спина покрыты ожогами. Бейла не может найти то положение тела, которое не принесёт ей новой порции боли. Мейстеры чуть ли не привязывают её к постели, сетуя на то, что она может покалечиться, ежели не перестанет дёргаться. Плевать, ей так плевать. Единственное, что становится её спасение, это спасительный сон с привкусом макового молока. Бейле не ведомо, сколько прошло дней с момента её падения, когда принц Дейрон приходит её навестить. Она неутешительно отмечает, что видимых следов их схватки на нём нет и в помине. Кажется, Боги для чего–то помиловали его, не оставив даже пары ожогов на смазливом лице. — Лунная Плясунья испустила дух. Мне жаль. Мир рушится. Крошится в безжалостной хватке. Осыпается пеплом. Лунная Плясунья была её гордостью, её отрадой, её продолжением. Самой большой драгоценностью. Бейла не видела будущего, где не было её дракона. Она могла представить собственную смерть, смерть своих близких, но не смерть Лунной Плясуньи, этого прекрасного создания, изящного настолько же, насколько и смертоносного. Бейла Таргариен — позор своего дома и своего отца. Она не сумела покинуть Драконий Камень. Проиграла битву с Дейроном и Тессарион. Лишилась дракона. Она ни на что не годится. Оказывается, плакать не стыдно. Ей плевать, что выродок Алисенты всё ещё здесь. Плевать, что он видит её слабость. Плевать, насколько жалкой она выглядит. Плевать до тех пор, пока не чувствуют тёплые руки на своих плечах. Ей бы возмутиться, да нет тут-то было. Правое плечо отзывается на касание пронзительной болью. Причём такой, что Бейла заходится в крике. Дейрон тут же убирает руки от неё и отшатывается в сторону. — Я велю принести для тебя макового молока. — Катись в Пекло! Маковое молоко ей приносят. И вливают прямиком в глотку. Следующие несколько ночей Бейла проводит в бессознательном состоянии. А проснувшись, вновь обнаруживает подле себя Дейрона Таргариена. — Я выражаю свои соболезнования. Гибель твоего дракона общая беда нашего дома. Отдаю должное, ты сражалась достойно. — Если бы я сражалась достойно, тебя бы здесь не было, — были бы силы встать, она бы убила его. — Я сказал: «Достойно». Но я не говорил, что ты была хороша. Сволочь. Бейла отворачивает лицо в сторону окна, чтобы он не мог увидеть её слёз. Надо же: её, оказывается, разместили в богатых покоях! Даже не в подвале замка. Невиданная щедрость. Ей теперь, видимо, придётся расцеловать Дейрона в задницу. — Рейнира удерживает Королевскую Гавань. А то она не знает. Бейла надеется, что королева дозволит ей самой казнить Дейрона Таргариена. Пусть заплатит за жизнь Лунной Плясуньи собственной. — Я потребую от неё сдачи Столицы, — щенок разглагольствует так, будто повидал сотню войн и в каждой из них одержал победу, — Полагаю, принц Джекейрис не хочет лишиться своей невесты. Бейла в ответ на это презрительно скалит зубы: — Уверена, он скоро будет здесь. — Сомневаюсь, — отрезает Дейрон, — Ты уже почти седмицу валяешься в этой постели. Видишь ваши знамёна? Вот и я нет. Причина лежит на поверхности. Покуда она здесь заложница, ни Джейс, ни тем более отец не решатся напасть на Драконий Камень. Постараются свести всё к переговорам. И зная примерное сопоставление сил, удивительно, на что вообще рассчитывает Дейрон. Рейнира заняла Железный Трон. Эйгон мёртв. Королева Хелейна тоже. Сила зелёных зиждется на одном Дейроне и его драконе. Этого мало для победы. — Я потребую от твоей мачехи вывести войска из Столицы. Признать моего племянника Джейхейриса законным наследником Железного Трона. Преклонить колено и принять наказание за содеянные злодеяния. Тогда ты сможешь вернуться к своей семье. — Которую ты, разумеется, перебьёшь? — Нет. Если они признают Джейхейриса королём. Ты сможешь вернуться к своему жениху. Я даже согласен передать Драконий Камень в его распоряжение. — Как трогательно, — в горле сухо, ей тяжело говорить, но Бейла не упускает случая плюнуть ядом, — Ты правда думаешь, что жизнь старшей дочери Деймона Таргариена стоит назначенной тобой цены? Тем более, дракона она лишилась. Если бы могла встать, давно бы спрыгнула с башни. То–то было разочарование для самодовольного ублюдка. Впрочем, и от живой Бейлы проку мало. Её отец далеко не идиот. А Джейс… наверняка, он рвётся спасти её. Вот только никто не позволит старшему принцу так рисковать собой. — Мне терять особо нечего. Свои требования я выдвину в любом случае. С тобой или без тебя. Но будет куда лучше, ежели ты возьмёшь в руки перо, и сама напишешь пару слов своему отцу. Бейла заходится хриплым смехом. А затем поднимает правую руку, демонстрируя принцу перебинтованные пальцы. — И как я, по–твоему, должна это сделать? Надо отдать ему должное. Дейрон сохраняет спокойствие. Даже не грозится отрезать Бейле ненужные пальцы в назидание. А вот его старший братец наверняка бы уже звал палачей. Или вовсе прикончил бы её прямиком после их сражения. Дейрон однозначно являлся в меньшей степени ублюдком, чем остальные сыновья Алисенты Хайтауэр. — Уж не гневайся, кузина. Но я уже отправил прядь твоих волос в качестве доказательств, что ты находишься на Драконьем Камне. Бейла не задумываясь трогает свои короткие волосы. Когда он успел? Видимо, пока она пребывала в бессознательном состоянии. Остаётся надеяться, что он не сам это делал. Иначе она побреется наголо. — Думаю, будет справедливым дать твоему отцу убедиться в том, что ты жива и здорова, — Дейрон обводит её рассеянным взглядом, — Кхм, относительно здорова. Переговоры продвигаются. Но совершенно не так, как этого ожидал Дейрон. Он ровесник Бейлы, но наивен, будто дитя. Неужто и правда верил, что Рейнира отдаст Железный Трон ради падчерицы? Тем более, что её главным соперником стал маленький ребёнок. Да и народ поддерживает Отраду Королевства. Битва Двух Королев однозначно войдёт в легенды. Рейнира одержала свою победу огнём и кровью. Никто не попрекнёт её, что Железный Трона был поднесён ей на блюдечке. Так что всё, чего удостаивается Дейрон, это предложение перемирия. Он признает сестру законной государыней, ему даруют помилование, а вместе с ним Белый Плащ. — Стерва хочет лишить меня не только власти, но и права продолжить род. — Продолжай его, сколько пожелаешь. Поговаривают, Королевская Гавань кишит бастардами твоего братца. Принц бросает на неё раздражённый взор. Отчего-то ноги постоянно приносят его в её покои. Неужто общество Хайтауэров настолько опостылело, что он ищет её компании? — Будучи братом короля, я мог бы получить для себя любую из девиц Семи Королевств. Жениться на ней и обзавестись законными наследниками. — Пф, и проку от такого наследования? Мой отец — брат покойного короля Визериса. А я уже ношу титул леди, а не принцессы. Так что не печалься, дядя. Твоя потеря будет не столь уж и велика. — А может, мне потребовать в качестве откупа тебя? — в сиреневых глазах ни намёка на шутку, — Тогда и Белый Плащ носить не придётся. Породнимся с Порочным Принцем ещё более крепкими узами. Бейла знает, он это совершенно серьёзно. Не от великой любви, исключительно во имя политики. Брак с ней позволит сохранить положение. Конечно, из Красного Замка их вежливо попросят. Но, поговаривают, в Староместе красиво. Теперь она смотрит на Дейрона куда внимательнее. Хорош собой, ничего не скажешь. С вьющимися волосами до плеч золотисто–серебряного цвета и фиалковыми глазами. С лицом нежным, лишённым усов и бороды. Заплети ему косы — от девки не отличишь. — Как только с меня снимут перевязки, и я смогу встать на ноги, — Бейла старается донести всю серьёзность своих намерений, — Я тут же выпрыгну из окна. Предварительно вспоров тебе горло. — Если вспорешь мне горло, зачем тогда в окно бросаться? — Дейрон будто бы не удивлён её угрозами, лишь их последовательностью, — Забирай всё наследство, живи и радуйся. — Брак с тобой, будь он на несколько лет или одну единственную ночь, лишит меня права выйти замуж за Джейса. — Не лишит, если вскроешь мне горло до консумации и сможешь доказать свою невинность, — фиалковые глаза широко распахиваются от внезапного озарения, — Погоди, или ты уже не девица? Лицо Бейлы делается пунцовым. Ещё выродок Алисенты не читал ей нотаций о праведности! Едва ли сам берёг себя для одной–единственной. А ежели берёг, теперь понятно, отчего столь тяжёлым кажется ему Белый Плащ. Никому не хочется помирать девственником. Стыдится она не собирается. Каяться тоже. То, что было у них с Джейсом, останется одним из самых прекрасных воспоминаний в её жизни. Её невинность точно того стоила. Да и не шибко Бейла то её берегла. — Повторяю. Перережу горло и выброшусь из окна. — Сильно же ты горишь желанием стать однажды королевой. — Будто бы ты ни разу не думал об этом. Теперь, когда Эйгона нет в живых, от Железного Трона тебя отделяет лишь ребёнок. Мало ли что может случиться с ним за эти годы, не так ли? Она рассчитывает вывести его из себя. Но вместо этого видит лишь хмурую печаль на его красивом лице. Дейрон делается мрачным, будто небо перед грозой. Но ни гнева, ни ярости он не выказывает. Не кричит и не грозится свернуть ей шею. — Мне Железный Трон ни к чему. Я никогда на него не претендовал и никогда его не хотел. Всё, чего я желаю, это справедливости. — Справедливости? И в чём твоя справедливость? В том, что страной могут управлять только мужчины?! Что–то я не припомню у Железного Трона желоба для члена! Он не теряет самообладания. Этим Дейрон и пугает более всего. Ему не свойственна обычная вспыльчивость Таргариенов. Он сохраняет спокойствие тогда, когда кажется, что всё потеряно. Вот и сейчас Дейрон парирует, не повышая голоса: — Мои братья мертвы. Моя сестра мертва. Мой племянник Мейлор мёртв. Остались только Джейхейрис и Джейхейра. Я не собираюсь уйти, не одержав ни одной победы. Признав, что вся пролитая мною кровь, была пролита зря. Трагедия в том, что он и правда сражался зря. Дейрон защищал мёртвые идеалы. Бился за неправильную сторону. Поддерживал узурпатора. И напрочь отказывался это признавать. Бейле горько за него. Он и впрямь наивный мальчик. Наивный, красивый мальчик. Выращенный в стенах Староместа, вдали от огня и крови. — Ты можешь спасти их. Рейнира милосердна и справедлива. Ты удерживаешь меня в заложницах, а она не причинила твоим племянникам никакого вреда. Как и твоей матушке, насколько мне известно. От того, как перекашивает его лицо, Бейла понимает, что попала в яблочко. Дейрон волнуется о судьбе Алисенты. И сейчас в руках Чёрных куда больше, чем в его собственных. Джейхейру и Джейхейриса никто не станет убивать. А вот с Зелёной Королевой могут многое сотворить. Она этого заслужила в полной мере. — Твои жертвы не станут напрасными. Уговори Рейниру отправить твою мать в Старомест. Или сделать септой, раз она такая набожная. Договорись о браке меж Джейхейрой и одним из сыновей Рейниры. Эйгон и Визерис как раз годятся по возрасту. Боги, да хоть потребуй помолвки меж Джейхейрисом и Эйрой! Дейрон молчит. Но взгляд его говорит о том, что он и сам обдумывал такой исход событий. В конце концов, он сын своей матери. Расчётливость у него в крови. — Поверь, Дейрон. Как бы ни был тяжёл Белый Плащ, это всяко лучше головы, насаженной на пику. А именно такая судьба уготована тебе, если ты и впрямь намерен силой взять меня в жёны. Перед тем, как покинуть её покои, Дейрон бросает с хмурым видом через плечо: — Я не так жалок, чтобы брать женщину силой. Переговоры идут успешно. Как и её выздоровление. Подниматься на ноги всё ещё тяжело. Но она уже может шевелить пальцами. Да и боли постепенно утихают. Мейстеры сетуют, что останутся шрамы от драконьего пламени. Бейлу это лишь веселит. Джейса таким не испугать, а сама она и подавно переживать не станет. — Почему он не прилетел за тобой? Вопрос Дейрона заставляет отвернуться от пейзажа за окном. Она начала частенько сидеть возле него, скрашивая своё заточение. Благо, принцем это не возбранялось. Он даже пару раз помог ей добраться до кресла. — Кто? Отец? — Ты даже сейчас первым делом думаешь о нём, — закатывает очи Дейрон, — Я про Джекейриса. Он ведь твой жених. Отчего так спокойно ждёт в Королевской Гавани твоего возвращения вместо того, чтобы штурмом брать Драконий Камень? — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Дейрон никак не может оставить эту тему в покое. Возвращается к ней с периодичностью раз в несколько дней. И Бейла убить его в такие моменты хочет. Не потому, что набил оскомину. А потому что своими словами попадает прямиком по гордости и себялюбию. — Будь на моём месте кто другой, мог бы сотворить с тобой много ужасных вещей. Таких, после которых замуж за принцев точно не выходят. Бейла невольно сжимает руки в кулаки. От проницательного взора Дейрона это не ускользает. Он продолжает давить на больное место, которое никак не даёт ему покоя. — Его дракон не уступает в размерах Тессарион. Его мать держит моих родичей в заложниках. У него есть армия и корабли. Как смеет он оставаться в стороне, покуда его возлюбленная здесь? Возлюбленная. — Тебе настолько не терпится схлестнуться с ним в битве? — А ежели и так?! — Дейрон рывком подрывается с кресла. Впервые Бейла видит его настолько разгневанным. Фиалковые глаза полыхают опасным огнём. Тем же самым, которым они вспыхивали у её отца, у мачехи и у неё самой в моменты ярости. Дейрон решительным шагом направляется к Бейле и коршуном склоняется, так, чтобы она не видела ничего, кроме его лица. — Будь ты моей женщиной, я бы не раздумывая направился сюда. Забрал бы тебя, выкрал! Уничтожил того, кто посмел посягнуть на тебя. Но уж точно не сидел бы возле материнской юбки. Бейла хотела бы услышать эти слова от Джейса. Вот только понимала: тому есть что терять. В отличие от Дейрона. И причина бахвальства Зелёного Принца лежала на поверхности. Поэтому она шипит ему в лицо с нескрываемым злорадством. — Разумеется, ты бы не сидел возле юбки своей матери. Алисента видеть тебя подле неё не желала. Оттого и отправила в Старомест. Уголок губ Дейрона дёргается, выдавая кипящую в нём злость. Он сжимает руки на подлокотниках кресла, в котором устроилась Бейла. Реши он свернуть ей шею, никто его не сможет остановить. Что ж, пусть рискнёт, и она выцарапает ему глаза напоследок! — Меня, в отличие от Джекейриса, растили мужчиной. Как погляжу, не напрасно. Пальцы на правой руке ещё побаливают. Поэтому Бейла отвешивает пощёчину левой рукой. Получается не так сильно, как ей бы того хотелось. Но достаточно, чтобы щека гадёныша вспыхнула от удара. Дейрон в долгу не остаётся. Сжимает в кулаке её волосы и впивается жадным поцелуем в её рот. Так, будто имеет на это полное право. Так, будто Бейла Таргариен принадлежит ему. Она не сопротивляется. Потому что тело всё ещё покрыто свежими ранами. Потому что это не спасёт её. Потому что не хочется сопротивляться. Бейла позволяет Дейрону поднять себя на руки и отнести в постель. Позволяет разобраться со шнуровкой своей одежды. Позволяет пожирать своё тело взглядом, руками и ртом. Напряжение между ними было ощутимым все эти дни. Обмен колкостями, угрозами, словесные пикировки — ничто иное, как брачный танец двух драконов. Изголодавшихся, закалённых пламенем войны, полных молодости и сил. Дейрон безжалостен в своём желании доставить ей удовольствие, но осторожен в каждом касании. Он помнит, что её нога нуждается в покое, знает, что нельзя сжимать её руки слишком сильно, находит шрамы от ожогов и нежно стонет, приходя в восторг от их вида. — Я оставил их на тебе. Он не просит прощения. Дейрон признаёт свою победу. Честную и безоговорочную. Он одолел Бейлу Пентошийскую в бою. Он имеет право на неё. — Каждый раз, глядя на них, ты будешь думать обо мне, — он кусает её за мочку уха, — Каждый раз, раздеваясь перед своим мужем, будешь вспоминать меня. Он входит в неё резко, почти что грубо. Но удерживает свой вес так, чтобы не навредить ей. Толкается жёсткими, редкими движениями, заставляя Бейлу рычать от нетерпения. Она лежит здесь распластанная перед ним не для того, чтобы с ней нежничали. — Если ты и правда хочешь, чтобы я вспоминала тебя, глядя на свои шрамы, трахни меня наконец! Взгляд становится темнее, губы дёргаются в жесточайшей ухмылке. Дальше Бейла ничего не соображает. Всё, что она может делать, это чувствовать. Чувствовать горячие губы и острые зубы на своих сосках. Чувствовать, насколько глубоко и жёстко входит в неё член Дейрона. Чувствовать, как сильно он сжимает её волосы. Чувствовать лёгкие, едва ощутимые поцелуи на своей шее. Чувствовать, как ладонь принца опускается на её живот. А затем скользит ещё ниже. Бейла не терпит промедления, направляет его пальцы туда, где он нужен ей больше всего. Отчего мужчинам так тяжело даются поиски самого заветного места на теле женщины? Она сама научилась этому, как только расцвела. Надо отдать Дейрону должное, он схватывает на лету. Позволяет ей вести и направлять себя, но быстро смекает, что и как нужно делать. Их руки работают слаженно, пока его член вонзается в её лоно. Приятно, так приятно! Настолько, что она не может не сравнить Дейрона с Джейсом. С её милым, напористым, немного неловким Джейсом. В отличие от Джейса, Дейрон не получил её девственности. В отличие от Джейса, Дейрон сумел довести Бейлу до сладострастного исступления. Перед тем, как он покидает её комнату, она одаривает Зелёного Принца холодным предупреждением: — Сболтнёшь хоть одной живой душе, придушу подушкой. — Для этого тебе придётся снова оказаться со мной в одной постели, — он насмешливо оборачивается через плечо, — Тебе не нужно искать для этого повода. Всегда к твоим услугам. Следующие дни до её освобождения с Драконьего Камня они трахаются. Трахаются яростно, жёстко и много. Преимущественно, на кровати. Но Бейла знает, если бы не её ранения, Дейрон бы отымел её в каждом углу этого замка. В основном он изливается ей на живот. Иногда — на грудь. И только в ночь накануне её освобождения Зелёным Принц позволит окропить своим семенем её рот. — Я не откушу тебе член. Сделать это было бы попустительством. Когда наступает мирное соглашение между Чёрными и Зелёными, и Бейла Таргариен делает первый шаг навстречу свободе, она всё ещё может чувствовать то, что делал с ней Дейрон накануне. Её тело поёт после пережитого удовольствия. Совесть же благоразумно молчит. Она дракон, дочь Порочного Принца. И повстречав другого равного ей по силе зверя, не стала отказывать себе в удовольствии. В конце концов, мужьям не нужно знать всего о своих жёнах. Боги простят ей маленькую шалость, совершённую до свадьбы. Небо в тот день серое, как и большую часть времени на Драконьем Камне. Однако распростёртые над головой крылья Тессарион окрашивают его на долю секунды в кобальтово–синий. Бейла позволяет себе слабую улыбку, мысленно прощаясь с Дейроном. Тому, что случилось меж ними, нет места в её будущем. Вот только у судьбы на то другое мнение. И спустя пару седмиц леди Бейла заливается горючими слезами, уткнувшись в отцовское плечо. Деймон нежно гладит её по спине. Ей не нужно ничего объяснять, он прожил достаточно времени, чтобы понять и так. Видит по глазам, что всё плохо. Знает не понаслышке, из–за чего незамужние девицы приходят в такой ужас. — Это было по твоей воле? Если бы он спросил, изнасиловали ли её, Бейла впала бы в большее отчаяние. Но Деймон своим вопросом не спешит искать причину случившегося. Он пытается убедиться, что с его девочкой всё в порядке. Что её душа не покалечена. — Да, — ей не стыдно. Ни капельки. Она умеет отвечать за свои поступки. — Хорошо, — Деймон оставляет поцелуй на её макушке, — Ты точно уверена? Она лишь пожимает плечами. Возможно, всё дело в пережитых ранениях. Вот только даже лёжа в своих покоях на Драконьем Камне Бейла не сталкивалась с задержкой лунной крови. Деймон находит повитуху и тайно приводит в покои дочери. Худшие опасения подтверждаются. Бейла беременна. Близость с Джейсом была давно, дитя точно от Дейрона. Что ж, по крайней мере она теперь знает, с чем имеет дело. — Нужно избавиться от ублюдка. Деймон на это лишь поднимает бровь и осторожно уводит повитуху в сторону. Бейла не сомневается, отец избавится от этой женщины, как только выведет из Красного Замка. Порочный Принц надёжный союзник. Он не оставит ненужных свидетелей. — Ты рискуешь больше не иметь детей после этого. Не очень разумно, если всё ещё хочешь однажды стать королевой. Многими годами позже Бейла будет вспоминать эти слова. Тогда она решила не заметить некоторого сомнения в голосе отца. Ей казалось, он всегда на её стороне. Однако, видимо, уже тогда Порочный Принц стал задумываться, кого из своих отпрысков мечтает увидеть на Железном Троне. И если бы его старшая дочь более не могла понести, кто знает, насколько сильно это расстроило бы Деймона. Однако отец всегда предпочитал давать своим детям выбор. Порой направляя их, порой обрушивая сомнения на их головы. Но неизменно оставляя последнее слово за ними. — Как я стану королевой, если рожу бастарда? — Не рожай бастарда. Роди принцу Джейсу наследника. Она далеко не дура. Понимает, что может возлечь с ним. Срок небольшой. А дитя может родиться немного раньше, такое случается сплошь и рядом. Вот только заключение Бейлы на Драконьем Камне бросит тень на её ребёнка. Её сомнения отражаются на лице столь явно, что отец недовольно цокает языком. — Если и впрямь желаешь заполучить власть, учись лгать. Твоя семилетняя сестра и то делает это искуснее. — А если ребёнок будет похож на Дейрона? — Бейла гневно встряхивает головой, — Что тогда? — Скажешь, что он пошёл в бабушку! К тому же, — уголок губ приподнимается в жестокой усмешке, — Джекейрис и сам не особо похож на Лейнора Велариона. Бейла следует плану отца. Ложится в постель к Джейсу, а спустя короткое время они играют свадьбу. Совсем не пышную, как подобает наследнику Железного Трон. Тихую и скромную. Отдавая дань уважения трауру, объявленному из–за недавней войны. Рейнира поздравляет Бейлу с мягкой, сдержанной улыбкой. Взгляд королевы то и дело падает на живот падчерицы. Когда приходит время, Бейла возносит мысленные молитвы, чтобы её сын родился с тёмными волосами. Боги глухи к её мольбам. На свет появляется девочка. Прекрасная настолько, что дыхание спирает. С нежным пушком золотисто–серебряных кудряшек и глазами светло–фиалкового цвета. Стоит малышке взглянуть на неё, как Бейла испытывает всеобъемлющую любовь. Пусть говорят, что угодно. Это в первую очередь её дочь. И она сделает всё для её счастья. Будет лгать, сколько потребуется. Будет терпеть. Будет притворствовать. Но её доченька обязательно будет счастлива. Джейс растерянно смотрит на ребёнка. В глазах понимание. Слишком уж редкий у девочки цвет глаз, чтобы не вспомнить, у кого в их семье ещё был подобный. Бейла что–то бормочет про дедушек, бабушек, но по взгляду супруга понимает, что ей лучше заткнуться. Он ничего не спрашивает и ничего не говорит. Сухо поздравляет с рождением первенца и удаляется в свои покои. Он выйдет оттуда спустя два дня с красными глазами и подрагивающими руками. Видимо, слишком сильно обрадовался появлению на свет дочери и несколько затянулся с празднованиями. — Я хочу назвать её Лейной, — Бейла робко поднимает взор на стоящую рядом королеву. Рейнира Таргариен не теряет самообладания. Во взгляде горечь, смешанная с пониманием. Лучше бы мачеха залепила ей пощёчину. — Ты вольна сама выбрать имя своей дочери. Бейла клянётся всё исправить. Старается стать Джейсу хорошей женой. Из кожи вон лезет в попытках угодить Рейнире. Начинает искать союзников при дворе. Толку от этого ничтожно мало. Супруг стал холоден к ней. На людях он держится безукоризненно вежливо и любезно. Но забывает дорогу в её покои. До неё доходят слухи о его похождениях на стороне. Бейла закрывает на них глаза. В конце концов, он имеет право на злость. Рейнира вообще не выражает в отношении Бейлы никаких эмоций. Сдержанно благодарит за помощь в делах. Поздравляет с годовщиной рождения дочки. Выделяет средства на покупку драгоценностей и нарядов из казны. Но не проявляет ни толики тепла. При дворе дела обстоят ещё хуже. Ирония в том, что Дейрон принял присягу в Королевскую Гвардию. Конечно, никто не ожидал, что сын Алисенты будет искренне служить Рейнире Таргариен. Белый плащ стал скорее залогом отсутствия наследников. Однако принц щеголял им с настолько самодовольным видом, будто то была его заветная мечта с малых лет. Придворные дамы боготворят Дейрона. Высокий, красивый, в белоснежном плаще и не обременённый женой и детьми. Летающий на прекрасном драконе. Отважный, рассудительный и неизменно любезный. У Бейлы ком в горле при виде него. Неужто она и впрямь могла быть очарована им?! Неужто могла променять честного, благородного Джейса вот на это? Пусть даже всего на несколько ночей. Она старается избегать его. Благо, большую часть времени Дейрон коротает, охраняя покои Джейхейриса и Джейхейры. Однако удача не может длиться вечность. Спустя чуть больше года со дня рождения Лейны Бейла решает взять её на прогулку в сад. Где их идиллия прерывается появлением Зелёного Принца. Видимо, нюх на бастардов он унаследовал от матери. Потому что короткого взгляда на Лейну ему хватает, чтобы всё понять. — Я, погляжу, ошибался, — шёпот на высоком валирийском звучит громче раскатов грома, — Именно моя кровь окажется на Железном Троне. В ту же ночь Бейла решительно врывается в покои своего мужа. Он может сколько угодно ненавидеть её. У него есть на это право. Но также Джекейрис наделён ещё и обязанностями, о которых он решил благополучно забыть. Бейла не просто так обрекла себя на позор. Она сделала это во имя собственной цели. И сдаваться не собиралась. Если нужно, будет лгать даже лёжа на смертном одре. — Нам нужны ещё наследники. Не знаю уж, чем прогневала тебя. Но я твоя жена. И я не собираюсь вечно мучаться в ожидании, когда ты вспомнишь дорогу в мою опочивальню. Джейс принимает эти слова с сухим кивком. Поначалу ночи с ним не приносят особой радости. Простое исполнение супружеских обязанностей. Немного больно, немного приятно. Немного липко между бёдер после. Королева, как ни странно, довольна перемирием между супругами. Настолько, что отправляет их на Драконий Камень. Официальная причина — Джейс должен научиться править. Настоящая кроется в том, чтобы как можно реже их отношениям мешала тень, отбрасываемая одним из рыцарей Королевской Гвардии. Вдали от Столицы всё как будто налаживается. Никто не бросает на их дочь красноречивых взглядов. Королева позаботилась о том, чтобы слово «бастард» жёстко каралось в Красном Замке. А также о том, чтобы напряжение, связанное с появлением на свет Лейны, не стало очевидным для придворных. Однако от полного отсутствия слухов и домыслов это не убережёт. Королева знает это как никто другой. Здесь же, на Драконьем Камне, Джейс как будто забывает о прошлых недомолвках. Он вновь начинает общаться с ней, делается внимательным и нежным. Их ночи теперь наполнены не только долгом, но и страстью. Джекейрис даже старается проводить время с Лейной. Берёт её с собой полетать на Вермаксе, читает ей сказки перед сном. Глядя на свою семью, Бейла начинает верить, что ничего не случилось. Что не было никакой связи с Дейроном Таргариеном. Что её девочка рождена от любимого супруга. А те покои, в которых её содержали во время плена, она запирает на замок. Будет нужно, сожжёт дотла. Спустя несколько лет она рожает ещё одну дочь. На сей раз кареглазую и темноволосую. Джейс глядит на новорожденную со смесью нежности и печали. Бейла впивается ногтями в собственные ладони и через силу улыбается мужу. Будто бы ничего страшного. Будто бы и дураку неясно, что у её дочерей разные отцы. Отныне они редкие гости в Столице. И это к лучшему. Наверное. Тревоги, связанные с Дейроном, постепенно остаются в прошлом. Но назревают новые. Связанные с кровными братьями. Эйгон и Визерис растут высокими, среброволосыми и злыми. Если раньше Бейла души не чаяла в своих младших братьях, то теперь едва узнаёт их. Кажется, Эйгон перенял худшие качества своих родителей. От отца унаследовал амбициозность и беспринципность. От матери — злопамятность, высокомерие и… чего греха таить. Эйгон был лживым от рождения. Визерис производил более приятное впечатление. Обаятельный, весёлый, умный и острый на язык. Но это если не смотреть глубже. Визерис оставался надменным, жестоким и высокомерным в той же степени, что и его брат, если не больше. Будучи на год младше Эйгона, он не стремился превзойти его. Напротив, Визерис словно боготворил своего брата. Во всём поддерживал, всегда защищал. Но что ещё роднило их друг с другом, так это совершенно неправильное, искажённое, испорченное отношение к младшей сестре. Эйре едва исполнилось двенадцать, а оба брата и шага от неё ступить не могли. Всюду носились с ней, будто с хрустальной. Странно, что на Шёлковую Улицу с собой не брали. До Бейлы доходили слухи о том, что Визерис частенько туда захаживал! — Им следует найти себе занятие более достойное взрослых мужчин, — говорит она Рейнире при первой удобной возможности, — А не таскаться всюду со своей сестрой, которая ещё в куклы играет. Мачеха выглядит задетой её словами, но молчит. А вот отец отвечает с неожиданной резкостью: — Нет ничего дурного в преданности. Я рад, что мои дети находят приятной компанию друг друга. Тогда Бейла и замечает это. То, как отец смотрит на своих детей от Рейниры. С обожанием и восхищением. Будто бы видит в них что–то помимо откровенной испорченности и разбалованности. Будто нет ничего ненормального в том, как оба брата увиваются за своей сестрой. Что ж, возможно, именно Эйра станет с годами камнем преткновения меж ними. Надеждам Бейлы не суждено сбыться. Братья не только не разругались друг с другом, но как будто ещё сильнее сблизились. Теперь вся троица выглядит единым целым. Угрюмый Эйгон, преисполненный нахальства Визерис и прехорошенькая Эйра между ними. Бейла пытается найти общий язык с младшей сестрой, но тщетно. Будучи малышкой, Эйра была ласкова и мила. Теперь же в ней начинают проявляться куда более опасные черты. В глубине тёмных глаз проявляется расчётливость, каждый жест продуман до мелочей, а в движения кроется порочность. Бейла узнаёт это пламя. Оно свойственно и ей, дерзкой и неудержимой. Свойственно оно и Рейне, хитрой, но пленительной. Однако Эйра раскрывается в своих низменных желаний с куда более неожиданной стороны. С такой, что даже их отцу есть чему позавидовать. Эйра не стесняется слухов, что витают вокруг неё и братьев. Напротив, словно подкрепляет их. Она восхищается ими обоими, постоянно одаривает их знаками внимания и, что самое бесстыдное, касается их. Поглаживает плечо Эйгона, держит за руку Визериса, танцует на пирах с ними поочерёдно, коротает время в их покоях. Бейла не удивится, ежели она и в мужья выберет сразу обоих. — Нам нужен сын, — говорит ей Джейс. Он, как и Бейла, неотрывно смотрит за младшими братьями и сестрой. Те увлечены друг другом, перешёптываясь и вновь и вновь касаясь. Пока весь двор затаив дыхание следит за ними. — Я подарю тебе столько детей, сколько пожелаешь. Но я не могу обещать, что это будет мальчик. — Значит, будем стараться, пока не получится! — в голосе супруга непривычная твёрдость, — От меня ждут наследника. — У нас две дочери, — она в неверии глядит на Джейса, — Разве ты не объявишь Лейну своей наследницей? Ответ читается в карих глазах. Джекейрис ничего не говорит, но это и без надобности. Он не считает Лейну своей дочерью. И не желает видеть её будущей королевой. Но и объявить своей наследницей Эймму тоже не может. Ибо это будет означать публично признать себя рогоносцем. Если у них родится сын, они смогут женить его на Лейне. Объявить обоих детей равноправными наследниками. Такое решение явно придётся по вкусу королеве Рейнире. Бейла может сколько угодно злиться на Джекейриса. Проку от этого мало. Сколь ни была сурова королева с теми, кто поносит имя её сына, слухов вокруг его рождения ходило слишком много, чтобы на это закрыли глаза. А теперь, когда сплетни поползли уже в отношении королевской внучки… — Матушка, что мне делать? — Джейс… — Они смеются надо мной! Дейрон каждый день смотрит на меня и давится самодовольством! Рейнира кладёт руки на его щёки, успокаивая. Он вырос таким красивым, её старший сын. Таким похожим на своего отца. Её добрый, честный мальчик. Её гордость. Первенец, которому нести тяжкую ношу после неё. — Ты знаешь, сколь безжалостна я была в отношении грязных сплетен о тебе и твоих братьях. В этом была моя главная ошибка. Чем больше я стремилась заткнуть людям рты, тем больше они судачили. — Так ты предлагаешь мне молчать? Очень разумно. Бастард, которому наследует другой бастард! — Тебе следовало думать об этом раньше, — строго возражает королева, — После того, как твоя невеста объявила себя беременной, едва покинув Драконий Камень. Джейс боится признаться в том не то, что матери, а самому себе. Он с самого начала имел основания полагать, что ребёнок Бейлы может быть не от него. Однако надеялся, что это лишь плод его разволновавшегося воображения. Что его невеста оставалась верна ему. Что её не прельстил собой находящийся рядом принц Дейрон. Прекрасный и отважный. Когда Бейлу взяли в плен, первым порывом Джейса было отправиться за ней. Но тогда матушка его остановила. Сказала, что принц Дейрон не собирается причинять Бейле зла. Что у него доброе сердце. А у них в руках его мать и племянники. Всё, на что Дейрон мог рассчитывать, это переговоры. Кровопролитие было бы лишним. И Джейс повёлся, как последний идиот. Вот только запамятовал, какова была нравом Бейла. Пылкая и бесстрашная, она не терпела слабости и почитала силу. Была упряма и своевольна, всегда добивалась желаемого. Оказавшись в руках у отважного принца, вдали от своего наречённого, который не спешил ей на помощь, она с лёгкостью могла увлечься соперником. И Джейс не имел права её в этом винить. Потому что он струсил. Единственный раз в своей жизни, когда он должен был поступить, как дракон, Джекейрис Веларион решил действовать благоразумно. И теперь расплачивается за это. Мать тенью скользит за его спиной. Тёплая и родная, она кажется ему оплотом мудрости и выдержки. Джейс не знает, как будет справляться без неё. Кто может быть достойнее Железного Трона, нежели Рейнира? — Ты желаешь мести принцу Дейрону? Он желает разбить его красивое лицо. Несколько раз подряд. Сломать руки и пару раз пнуть по яйцам. Вот только Дейрон, как назло, даже повода не даёт. Всегда сдержан, вежлив и служит в Королевской Гвардии на совесть. Пусть долг его сводится к тому, чтобы оберегать Джейхейриса и Джейхейру, принца никогда не замечали за дерзостью или леностью. К тому же, избить Дейрона означало бы вновь признать себя рогоносцем. А так у него всё ещё есть возможность хвататься за тончайшую надежду, что всё случившееся не более, чем простое совпадение. В конце концов, Бейла так и не признала своей вины. Быть может, их старшая дочь и впрямь унаследовала внешность от кого–то из дедушек. — Я просто не хочу его видеть лишний раз. Стоило женить его, а не оставлять в Красном Замке. — Это было бы рискованно. — Эйра вполне сгодилась бы на роль его супруги. Отчего то слова его вызывают у матери праведное негодование. Она поджимает губы и принимается причитать, что не продаст единственную дочь. О, конечно! Как он мог забыть, Принцесса Эйра была особенной. Это ему и Бейле была уготована судьба стать мужем и женой. Младшая сестра вольна выбирать. Как и её братья. Иногда быть младшими детьми не так уж и плохо. — Мне кажется, Эйгон хочет стать королём, — признаётся принц своей супруге. — Тебе не кажется, — Бейла откладывает расчёску в сторону, поднимаясь с кресла, — Ты говорил с матерью об этом? Конечно, говорил. И Рейнира убедила его в том, что именно он является её наследником. Вот только Песнь Льда и Пламени матушка отчего то поведала всем своим детям. Будто не была до конца уверена, кто же на самом деле займёт Железный Трон. В конце концов, его мать первая законная королева. Времена меняются. Быть может, она примет решение собрать совет лордов. Или же и вовсе объявит наследником свою единственную дочь, положив начало новой традиции. При всей своей внешней сдержанности Рейнира умела принимать весьма неожиданные решение. Когда Бейла рожает ему сына, Джейс искренне счастлив. Корлис, как и Эймма, пошёл в него. Темноволосый, кареглазый мальчик. Красивый и сильный. Теперь у него есть наследник мужского пола. Конечно, Лейна остаётся его старшим ребёнком, но это решаемо. Брак между братьями и сёстрами в его семье дело обыденное. Они смогут править вместе, когда придёт время, как муж и жена. Рейнира Таргариен стала первой женщиной на Железном Троне, отчего бы её внукам тоже не принести что–то новое? Джейс усмехается своим мыслям. Чем ближе он становится к Железному Трону, тем легче даётся ему принятие решений, лишённых эмоций и переживаний. Вот он уже готовится поженить своих детей, не спрашивая на то их мнения. Верно говорят: в политике нет места состраданию. Годы лечат любые раны. Спустя десять лет с восшествия матери на престол, Джейс более не чувствует праведного гнева или раздражения глядя на серебристые волосы и светло–фиалковые глаза Лейны. Он вырастил эту девочку. Даже если она произошла от семени Дейрона, это не делает Зелёного Принца полноценным отцом. Джейсу даже становится несколько жаль бывшего соперника. Тому только и остаётся, как украдкой следить за подрастающей Лейной. И сделавшейся с годами ещё красивее Бейлой. Именно Джейс вышел из этой схватки победителем. Заполучил и женщину, и ребёнка. Жалеть здесь не о чем. Родись Бейла мужчиной, могла бы иметь с десяток бастардов, и никто и бровью бы не повёл. Джекейрис и сам не был до конца уверен в том, что у него нет других детей, кроме рождённых в браке. И жена никогда не задавала ему ненужных вопросов. Вот и он не смеет винить её за короткую, ничего не стоящую интрижку. Терять такую женщину из–за ничего не стоящего траха было бы воистину глупо. Боги, в конце-то концов, им было тогда по шестнадцать лет. Они были перепуганы войной, чувствовали себя невероятно взрослыми, но оставались детьми. Запри его тогда кто в одном помещении с красивой девицей, едва ли он сумел бы оставаться равнодушным. К тому же, Бейла ни словом, ни жестом не показывала своего расположения к Дейрону. Джекейрису правда хочется верить, что все его домыслы не более, чем порождения ревности и стыда за проявленную тогда слабость. Облачённую в мантию благоразумия. Но есть и другая, тёмная сторона принца. Она подсказывает, что ежели младшие братья решат посягнуть на Железный Трон, поддержка Дейрона будет как нельзя кстати. Тот явно захочет увидеть свою дочь королевой–консортом. Так что трагедия, некогда разбившая Джейсу сердце, неожиданно обернулась только на руку. Вот уж верно говорят, что в политике нет места совести. Некогда благочестивый принц уже выискивает выгоду из возможной неверности своей супруги. Чем же он лучше других? — Поздравляю с рождением сына, брат, — хмуро поздравляет его Эйгон, — Он похож на тебя. Джекейрис не идиот, прекрасно понимает, на что намекает Эйгон. Но не ведётся на эту детскую провокацию, отвечая на неё с благодарной улыбкой, будто бы не было в словах брата ядовитой подоплёки. — Спасибо, Эйгон. Надеюсь, и ты скоро обзаведёшься своей семьёй. Пора бы. Пусть его младший брат из кожи вон лезет, красуясь своими золотисто–серебряными волосами и летая на Грозовом Облаке, это ничего не меняет. Он остаётся всего–навсего четвёртым сыном. Единственным способом для него заполучить корону — объявление войны. При живой матери у него духу не хватит назвать во всеуслышание троих сыновей Лейнора Велариона бастардами. А когда Рейниры не станет, говорить что–то будет уже поздно. — Полагаешь, страна ждёт от меня наследников валирийской крови? Язык у братца ядовитый. Единственный, кто может потягаться с Эйгоном в словесных пикировках, это Джоффри. Но его, как обычно, нет в Красном Замке. — У младших братьев есть безусловное преимущество. От них ничего не ждут и ничего не требуют. — Но порой именно они оправдывают надежды, возложенные на старших. И когда у них начался этот разлад? Вроде же совсем недавно Эйгон и Визерис ползали по полу, играя в деревянные солдатики. И вот уже пред Джейсом стоит молодая копия Порочного Принца. Только куда более испорченная и опасная. Деймон хотя бы имел привычку позориться в молодые годы. Причём громко и с треском. А Эйгон… Эйгон был куда умнее и осторожнее. — Что ж, тогда желаю поскорее найти подходящую невесту. Пусть рожает тебе детей валирийской крови. Они оба знают, о ком идёт речь. Вот только Эйгон принимает неожиданное для всей страны решение жениться на Джейхейре Таргариен. Новость настолько нелепая, что Джейс не сразу принимает её на веру. — На что она ему? Он ведь без ума от Эйры? Супруга в ответ на это лишь презрительно ухмыляется. — Эйра у него будет всегда. А вот Джейхейра позволит обзавестись поддержкой тех, кто симпатизировал зелёным. И это если не брать в расчёт дракона. Принцесса Джейхейра девочка слабенькая и болезненная. Даже несколько скудоумная. Но вот Моргул… Это невероятно сильный зверь. Удивительно, что такая малышка справляется с ним. Бейла выбирает на свадьбу их брата платье глубокого синего цвета. Цвет Веларионов. Немая поддержка Джекейриса. В тот же цвет облачаются и прибывшие в Красный Замок Люк с Рейной. Даже Джоффри решает остановиться на синем, вопреки своим привычкам. Мать постоянно твердит, что её сыновья Таргариены. Вот только они носят другое имя. И решают сегодня подчеркнуть это. Указать на принадлежность к одному из благороднейших домов Вестероса. Их имена могут сколько угодно трепать языком. Называть сильными мальчиками. Это ничего не меняет. Он — Джекейрис Веларион, сын Рейниры Таргариен. И именно ему наследовать Железный Трон. Эйгон не уделяет своей невесте и половины внимания, которым одаривает Эйру. Танцует с ней, смотрит так, будто готов наброситься на неё прямо посреди зала, воспевает красоту сестры, поднимая кубки за неё. Касается так, как мог бы делать это любовник. Или супругу. Эйра, облачённая в красный, выглядит большую часть свадьбы раздосадованной. Но к концу вечера, получив должную порцию внимания от брата, вновь делается весёлой, беспечной и высокомерной. Она убедилась в том, что сердце Эйгона принадлежит лишь ей одной. И готова простить ему за это даже наличие жены. Боги, существует ли в Красном Замке женщина более порочная, чем Эйра Таргариен?! Джейс решает пригласить младшую сестру на танец. Не то, чтобы тешит себя надеждой на перемирие. Скорее, делает одолжение матушке, которая озабочена расколом меж своими детьми. — Надеюсь, свадьба нашего брата не сильно расстроила тебя? — Отчего она должна была меня расстроить? — Эйра улыбается столь беззаботно, что будь Джейс немного более наивным, даже поверил бы. — Разве ты не любишь Эйгона? — Люблю, — губы сестры дёргаются в ухмылке, — Как свадьба с этой мышкой помешает мне и дальше это делать? Он не удивляется такой откровенной наглости. Деймон взрастил в своей дочери худшие свои черты. Эйра порочна, вероломна, хитра и не знает жалости. У Джейхейры нет шанса выстоять перед такой соперницей. Та скорее сбросит бедняжку из окна башни, нежели позволит отнять одного из её мужчин. — Матушку огорчили бы твои слова. Она хорошо относится к принцессе Джейхейре. — Как и я, — с нежнейшей улыбкой парирует Эйра, — Как и её брат–близнец. Вот уж кого точно огорчила эта свадьба. Здесь она права. На Джейхейрисе Шестипалом весь вечер нет лица. Он привык быть неразлучным со своей сестрицей. Дозволят ли им теперь коротать время вместе? Когда танец заканчивается, к ним плавно подходит Бейла. Она бросает встревоженный взгляд на Джейса. Кажется, от супруги не ускользнул его подавленный вид. — Любовь моя, всё хорошо? — Конечно, — он коротко улыбается, успокаиваясь от близости с любимой женщиной, — Просто немного запыхался от танца с Эйрой. Бейла слабо кивает, обращая взор на младшую сестру: — Королева желает тебя видеть. Не заставляй матушку ждать. — Конечно, — губы Эйры растягиваются с сладчайшей улыбке, — Кстати! У тебя невероятно красивое платье. Хороший выбор, сестра. Тебе идёт этот цвет. Кобальтово–синий. Джейс не может не вздрогнуть от этих слов. То был цвет крыльев Тессарион.