Непараллельные

***

      Ночь, подарившая Тодду и Нилу любовь, а Салу — странную смесь радости за друга и тихой тоски, отступила перед зимним рассветом. Снег за окном мягко укутывал улицы, приглушая звуки и словно сохраняя хрупкое волшебство вчерашнего вечера. В воздухе витали следы праздника — запах хвои и чего-то нового, неизведанного...       Лучи утреннего солнца пробивались через тонкую полоску тёмных штор, назойливо мозоля голубые глаза. Гизмо уютно расположился на подушке, рядом с головой хозяина. Волосы Сала развалились по всей подушке, одна из прядей настырно щекотала нос. Такое пробуждение было не столь приятно. Парнишка смахнул волосню и потянулся, разминая кости от одиннадцатичасовой сна. Стоило наступить каникулам, как режим сна на какое-то время сказал «пока-пока!» и хлопнул дверью. Вернётся он или нет? Никому не ясно. А пока пусть гуляет.       Сал встал с кровати и отдёрнул занавески в противоположные друг от друга стороны. Снова белоснежная картина в сочетании с солнцем ужалила глаза и заставила мгновенно сморщиться. Первый снег выпал ещё месяц назад, но привыкнуть к такому слишком нелегко.       Вчерашний день Фишер провёл с Тоддом. После обмена подарками они отправились в кафе. И все оставшиеся сутки гуляли, развлекались. Ничего необыкновенного, как в старые добрые. Только теперь в их разговорах стал намного чаще появляться Нил. Нил, который теперь официально считается парнем Тоддом. Это было тоже не очень удивительно, поскольку каждый, или почти каждый, понимал к чему приведёт эта дружба. Но Сал, не имеющий когда-то серьёзных отношений, полностью и искренне был рад за лучшего друга. Он верил, что любовь и дружба существует, ведь в его самом важном человеке их полно.       Из кухни раздался звук включённого чайника. Ну конечно, очкастый с очень маленькой вероятностью рискнёт своим режимом. Но это никогда не плохо. К тому же это Сал проснулся в двенадцать дня, когда все уже на ногах в такое время.       Юноша медленно прошёл в комнату, в которой находился Тодд. Обладатель рыжей макушки в спокойном темпе перемещался по кухне, расставляя на столе тарелки и приборы. Светло-карие глаза поднялись, встречаясь с голубыми, как чистые сапфиры.       – Утречко. – тонкие губы сложились в полоску, мягко улыбаясь.       – Ага, утро в двенадцать. – с иронией произнес Сал, щеголяя по полу босыми ногами и сел на стул.       – Опять босиком ходишь. Заболеешь ведь, идиотина. – поправил очки Тодд и перевернул панкейки на сковородке. Приятный аромат разнёсся по всему дому.       – Ну м-а-а-м. – протянул Фишер, подперев подбородок внутренней стороной ладони.       – Я серьёзно.       – Ничего не будет, Тодд.       – Как скажешь. Лечить буду тебя не я.       – Кто же, если не ты. – усмехнулся Сал. Он посмотрел на Тодда, но тот стоял спиной и был чересчур увлечён завтраком-обедом. Фишер скользнул взглядом вниз и обратил внимание, что Тодд-то в тапочках и в носках тёплых. И когда он только успел? Или он с самого начала декабря так ходит? Хороший вопрос и плохой друг. Фишер. Знает этого человека от и до, но при этом в первый раз как-то заметил это. – Почему у меня нет тёплых носков и тапков. А, Тодд?       – Есть. В коридоре стоит пара. Закрытая, между прочим. И носки я тебе в шкаф кидал и говорил, – не отвлекаясь, ответил Моррисон.       – Ты че мне пиздишь. Это когда вообще было?       – Второго декабря, в шесть вечера. Доброе утро. – рыжеволосый поставил на стол тарелку с панкейкам и следом достал из холодильника мёд и клубничный джем.       Сал даже не помнил этого момента. Ощущение, что кто-то ворвался в твою голову и этот момент вырвал, оставив целое ничего. Такое бывало не часто, синеволосый запоминал почти все мелочи.       – Пиздец.       – Что? – недопонимая спросил Тодд.       – Да я вообще не помню этого.       – Ты в тот день над конспектом или чем-то ебался. И вылетело из головы у тебя, наверное. – спокойно проговорил рыжеволосый, пробуя тёплый пышный блинчик.       Фишер не знал что можно ответить и решил последовать примеру другу – начать завтракать. Это ведь была не проблема Тодда, что Сал прослушал всё самое важное.

***

      – Тодд, бля, больно.       – Терпи.       – Да блять! В пизду!       По случаю новых подаренных резинок для волос было резкое желание сделать что-то с волосами голубого цвета, которые доросли до лопаток. Сал гордился своими волосами. Неоднократно он слышал, что многие девчонки завидуют этой голубой макушке. Густые, блестящие, не путаются, ещё и укладки держать могут. В лицо никто не говорил Салу насколько они ахуенные. Причиной было, что кроме Тодда с Фишером никто не общался. Лишь доходили такие слухи. Но синеволосый особо не верил им – он сам знал что его волосы хороши. Да и где гарантия что в чужиж словах есть искренность? Нет никакой гарантии.       Попытка сделать что-то красивое и ахуенное сегодня увенчалась провалом. Да с какого хуя два маленьких хвостика на макушке и оставшиеся распущенные волосы это тяжело? Ни Сал, ни Тодд не понимают. Особенно, когда Сал всю жизнь ходил с хвостиками и вечно какими-то причёсками.       – Поебота какая-то. Колтунов мне на башке ещё не хватало. – скорчился юноша, умело распутывая пряди тонкими пальцами.       Тодд, стоя рядом с сидящем на диване Салли, задумался. Волосы друга и правда были красивы. Рыжеволосый задумался. Хотелось ему самому понять каким образом в его голове вспомнился образ шатена-металлиста с длинными волосами чуть короче локтей.       «А вы похожи...» – пронеслось быстро в мыслях Моррисона. Сам не ожидая, он помотал головой, отгоняя весь бред, что лез в голову. Может эти двое чем-то и похожи, но нельзя забывать их отношения друг с другом. Никак не забудется полёт посуды, кровь и острые, как нож, слова Ларри. Нил говорил, что Джонсон не плохой человек, но пока что Тодд не особо верит в эти слова.       – То-о-о-дд. Ау-у. – пальцы, ранее распутывающие светло-синие волосы, щёлкали перед лицом.       – Ты что-то говорил? – потерянно спросил рыжеволосый. Задумался так задумался.       – Опять о Ниле что-ли думаешь? – скосил голову Сал и плюхнулся обратно на диван, закинув руки на спинку дивана и откинув голову. – Ты че планируешь сегодня?       – А, – Тодд снял очки и потёр заляпанную линзу очков, – С Нилом встретиться хотел. Если ты хочешь что-то, то говори.       – А, пох. Сам прогуляюсь тогда. – Фишер махнул рукой.       – Уверен?       – Уверен. Ты любишь человека, встречаешься с ним. Я понимаю, Тодд.       – Сал, ты по-прежнему остаёшься моим лучшим другом, которого я знаю дольше. Если нужно будет, я могу и с тобой прогуляться.       – Успокойся. Я правда в порядке. – успокоил Моррисона синеволосый. Он не хотел, чтобы Тодд отменял свои планы с другим близким человеком. Фишер правда был рад, что он счастлив. Даже если бы лучший друг выбрал не его, Сал бы не расстроился. Было бы обидно, но он выберет счастье Тодда, а не собственное.       Сал никогда не любил серьёзно и по-настоящему. Симпатии и интерес – ничего такого. Он всегда считал, что любовь – это уметь принимать человека полностью, и с хорошими стороны, и плохими. Ставить человека в приоритет, быть с ним рядом и отпустить, если любишь. Однако, он понимал – это чистая и здоровая любовь. А так он вряд ли сможет. Он будет бежать от ответственности, не сможет открыться человеку, показать своё лицо, принимать плохие стороны, будет понимать чувства других, но не сможет уважать их достойно. Это не любовь – Сал знает. Поэтому для него это слишком тяжело. Полная противоположность – Тодд Моррисон, которого любят и который любит, не принося никому боли. Тодд, что уважает каждого, особенно Нила.       Любовь – тяжесть и сложность. На носу зарублено у Сала.       – Хорошо. Говори, если что.       – Ага. – обязательно. Как-нибудь в следующий раз. Когда-нибудь, возможно.       – Может, стоит найти друзей тебе, Сал? Ты же много с кем общаешься на учёбе.       Началось. Песенка, которая уже в печёнках.       – То, что я перекидываюсь с кем-то словами, не значит, что я с ними общаюсь, – этот диалог в стенах этого дома заведён раз пятнадцатый, а может и двадцатый... А может и больше. – Там каждый всё ещё моего протеза шарахается.       – А если ты сам с кем-то будешь говорить? – упёртость Тодда иногда и раздражала. Как ему можно донести что-то в такие ситуации?       – Я не хочу. Мне в хуй это не упёрлось, – Сал встал с дивана и хотел уйти, но его руку перехватили, схватив её.       – Я просто волнуюсь, не нужно так реагировать. – Моррисон слабо сжал чужое запястье.       – Я знаю, – Фишер отдёрнул руку и поспешил покинуть гостиную.       Сал знает и понимает, что Тодд всего-навсего переживает. Но разговор насчёт друзей заведён уже не в первый, и далеко не второй раз. Разве нельзя было услышать с самого начала, что Сал не нуждается в других людях? Вспоминается предыдущая попытка с кем-то подружиться, и желание уходит в минус. Дружба, не успевшая начаться, кончилась осколками на полу.       Стены дома стали давить. Юноша решил идти гулять именно сейчас. Сталкиваться с Тоддом после небольшой перепалки не очень хочется. Да и дома делать нечего. Вместо домашней растянутой футболки была чёрная водолазка, а чёрные штаны заменили любимые бардовые джинсы. Пластиковый протез вновь соприкоснулся с настоящим живым лицом, одаривая своим теплом. Сал знает – он никогда не выйдет из дома без него. Лучше просидеть вечность без света в тёмных стенах, нежели показать свои мерзкие шрамы, настоящие эмоции и уродливые рубцы.       Парень вставил проводные наушники в телефон, телефон же занял постоянную позицию в кармане. Фишер быстро прошёл мимо гостиной, в которой уже не было Тодда. Оно и к лучшему. Кроссовки быстро оказались на ногах, куртка на теле, чёрный и слегла потрёпанный шарфик завязан. Сал кинул ключи в карман куртки и открыл входную дверь.       – Я ушёл. – уведомил он и быстро переступил порог.       Слабый ветерок подул в лицо, сгоняя голубые пряди в разные стороны. Сал зажмурил глаза. Холодный воздух коснулся прикрывших лишь век. Протез очень хорошо защищал от ветра.       В наушниках играла спокойная мелодия, под ногами громко хрустел снег. Снежинки красиво падали на синие волосы и тут же таяли, но парень этого не чувствовал, полностью погрузившись в атмосферу музыки.       Окружающие в своём темпе шагали по улицам, игнорируя странного юношу в странной маске. Привыкли или правда всё равно?       Сал не знал куда идти. Он не хотел чего-то конкретного. Ноги сами вели его в знакомые стороны. Ну и пусть. Его это совсем не волнует. В такие прогулки Салли может остаться со своими мыслями и раздумывать о чём-угодно. Будь то навязчивые и тревожные мысли, то позитивные и мелкие мечтания.

***

      –... и он ушёл.       В доме дружественных Сала Фишера и Тодда Моррисона похолодело. Но первый покинул место проживания, отправившись ещё в больший мороз. А Тодд же искал тепло в пришедшем Ниле. И он нашёл это тепло. Рыжеволосый знал, что Салли вернётся. Другого варианта нет. Юноша так же знает своего лучшего друга. Сал не вспыльчивый, спокойный до поры до времени и совсем не лезущий в конфликт без дела. Скорее, уходящий от лишних ссор.       – Может, ему правда не нужны друзья? – тяжелая рука Нила никогда не казалась Тодду таковой. Больше нежной и успокаивающей. Особенно, когда эта рука держит в тёплых объятиях. Неуверенных, но объятиях.       – Может и так. – Моррисон с вздохом снял очки и круглые линзы теперь занимали своё место на тумбочке у кровати. – Иногда мне кажется, что ему вообще никто не нужен.       Тревожность и выводы, основанные на эмоциях, могут быть у всех, ведь так? На холодную голову ты можешь смотреть на человека и понимать, быть уверенным в нём. Но стоит твоему настроению упасть хоть немного и ты уже сомневаешься. В себе, в друзьях, в семье. Навязчивые мысли лезут отовсюду. Хоть беги, хоть не беги от них.       – Да ну. Бред, – Нил не знает что сказать. – Ты себя накручиваешь.       – Думаешь?       – Ну, конечно. – тёмные глаза медленно рассматривают комнату, а мозг подбирает нужные слова. – Вы ведь столько лет знакомы. Через многое прошли. Ты сам рассказывал, забыл?       – Не забыл, но...       – Без «но»! Я, конечно, Саллио не знаю так хорошо, как ты, но ваших рассказов мне достаточно, чтобы понять! – громко, уверено отвечает Нил. – Вот даже Ларрио ведёт себя как полный мудак, но я уверен, что он дорожит нашей дружбой. А по Саллио даже видно всё.       – Наверное, ты прав... – соглашается Тодд. Он ловит себя на мысли, что ведь Джонсон с какой-то непонятной стороны прислушивается к Нилу. Джонсон... Рыжеволосый вспоминает, как ненавязчиво вспомнил его перед «недоконфликтом» с Салом. И уж слишком навязчиво давит мысль поделиться этим. – Кстати, насчёт Ларри.       Нил с непониманием смотрит на Тодда, но молчит, давая ему договорить.       – Бля, такую хуйню подумал. – осознал Моррисон и отвёл взгляд, передумав делиться своими очень странными мыслями.       – Да говори-и. – ладонь Нила плавно переместилась на щёку рыжеволосого. Тот без сопротивлений посмотрел в тёмно-карие глаза, смотрящие с интересом.       – Ну. Я. – кудрявый юноша смущённо отвёл взгляд. Зрительный контакт, к тому такой близкий очень его стеснял. Еще и эта улыбочка Нила.       Дуглас хмыкнул. Он вернул руку на плечо парня, но взгляд не сводил. Его это умиляло. Чувство полного комфорта рядом с Тоддом. Вот что это. Темноволосый это знает. Поэтому, не держа в себе чувств, спокойно целует мягкую щёку сидящего рядом. Тодд и не против. Он оценивает такую тактильность, как знак, мол, говори, тебя не осудят, какая бы хуйня тебе в голову не пришла. Так и есть.       – Ладно. Мне показалось, что Сал с Ларри чем-то схожи.       Такая мысль заставляет ненадолго Нила задуматься.       – Я тоже себя ловил на этом, – удивительно, но парнишка с дредами согласен. – Будто бы они такие разные, но в чём-то у них есть схожести.       – Я про это же. Словно... – Тодд поверхностно погрузился в размышления, пытаясь подобрать слова, которые объяснят его образ и мысли из головы. – Они как полные противоположности, но при этом... Как лёд и огонь – противоположные друг другу, но сходятся в точке взаимного уничтожения, получается.       – А ведь и правда. – Нил усмехнулся.       Точнее и не скажешь. Идеально подобранные слова Тоддом идеально описывают двух придурков, которые не могут адекватно поговорить.       – Но ведь даже огонь со льдом могу создать воду...       – Ага, вот только в нашем случае огонь – ебнутый, а лёд – воплощение спокойствия.       На этих словах Нила умная философия Тодда пошатнулась в никуда. Рыжий парень посмотрел на близкого. Их взгляды встретились и оба рассмеялись. Истина была в словах каждого.       Каков шанс, что лёд с огнём способны образовать воду? Со стороны физики – непонятно, но далеко не всегда. В некоторых случаях при взаимодействии льда и огня лёд может быстро растаять и превратиться в воду. Но если пламя будет очень жарким, то вода может превратиться в пар и улетучиться.       – Хэй, Тодд, а ты заставил меня задуматься. – успокоившись, обратился Нил. Пожалуй, лучше тысячу раз попробовать и не жалеть, чем не пробовать и пожалеть. Главное, не пожалеть, если кто-то кого-то убьёт. А так неважно. – Ларрио придурок, но если мы немного схитрим. Надавим.       – Не совсем понимаю. – Моррисон хлопнул ресницами и почесал висок.       – В Рождество ты мне рассказал про прошлое Саллио. Что, если мы надавим прошлым Саллио на Ларрио? Поверь, эмпатия у Джонсона присутствует.       – Идея сама хороша, но поступить так с Салом... не очень красиво. Да и в принципе пытаться их подружить после всего пиздеца как-то, не знаю.       – Тодд, мы оба считаем, что их знакомство началось хуево. Считаем? – Дуглас посмотрел на юношу. Последний кивнул. – Мы расскажем Ларрио, что у Саллио жизнь не прекрасна. Он проникнется. Если повезёт, даже извиниться. И дальше... они хотя бы не будут врагами и тарелки больше летать не будут. Ну?       А вот этот план уже выглядит поувереннее. И если подробностей не будет, то в целом. Кажется, план даже очень идеален. Ведь если Ларри будет знать сложности Сала, то как минимум больше не будет устраивать драк. Звучит слишком легко.       – Можно попробовать. Но при условии, что ты расскажешь по минимуму подробностей. – уверенно пояснил Тодд.       – Я и не знаю всех подробностей. – подметил темноволосый и снова поцеловал в щёку рыжего.

***

      Пять часов прогулки, темнота на улице и разряженный мобильник. Последние две вещи очень не радовали Сала. До дома идти минут пятнадцать осталось, ноги еле плетутся. Он уже сто раз пожалел, что физкультурой занимался по минимуму в школьное время.       Облака сгущались и Фишер поторопился к дому. Он быстро дошёл до точки назначения. Пройдя через калитку, парень увидел включённый свет. Значит, Тодд внутри. Но Сал не переживает. За столько времени эмоции сошли на нет.       – Я дома. – негромко уведомил он. Снимая обувь, Фишер заметил ещё одну пару ботинок, но не удивился. Только пройдя порог он почувствовал одеколон Нила.       Из дальной правой комнаты вышел Нил, а за ним Тодд.       – Саллио, здаров! – Дуглас протянул руку знакомому и синеволосый тут же её протянул, отвечая на приветствие.       – Привет, Нил.       – Ты не голодный? – обратился Моррисон к другу.       – Не, я спать. Я подзаебался.       – Рано ты спать, Сал. Всё в порядке? – поинтересовался Тодд.       – Тодд, всё нормально. Я много погулял, устал. Доброй ночи. – повесив куртку, спокойно ответил Фишер и прошёл в свое комнату. Нил с Тоддом на такие действия переглянулись, но больше ничего не сказали.       В тёмной комнате включился свет и синеволосый заметил рыжую сраку на кровати. Он вообще передвигается?       Салли быстро сменил одежду на домашнюю. Протез снимать не решился. Всё-таки дома есть посторонний человек. Не смотря на то, что спать с этим пластиком неудобно, выбора нет. Лучше пережить дискомфорт, чем кто-то, помимо Тодда, увидит уродливое лицо. Сформировавшийся принцип Сала.       

***

      Время перевалило за двенадцать ночи. Тодд с Нилом уже прощались. Сал же давным давно сопел в кровати.       – Зайду к Ларрио перед тем, как к себе идти. Надеюсь, он послушает. – сказал Дуглас, накидывая куртку.       – Это точно. – ответил рыжеволосый, прикрыв рот рукой. В сон уже начинало клонить. Сейчас Тодд очень завидовал другу, что спал не первый час.       Чмокнув Нила в щёку, Моррисон проводил парня. Не став дожидаться, он пошёл в свою комнату и лёг спать сразу. В любом случае завтра они обязательно ещё поговорят с Нилом, а вот желание закрыть глаза и уснуть было намного желаемым.       Темноволосый ехал в такси. К счастью или к сожалению, оно ехало не так быстро. За окном машины лежали сугробы, а на них падал свет от фонарей. Снегопада не было и это было очень приятно, в лицо не летят хлопья снега.       Доехав до своих аппартаментов, Нил поднялся на ступеньки подъезда. В глаза бросился знакомый силуэт.       – О, Трэв. Ты че, от Ларрио? – Дуглас подошёл к знакомому блондину, что кутался в свой пуховик и прятал лицо в клетчатом шарфике. Его ноги дрожали, как и всё тело.       – Ага. Че тут холодно так, пиздец. – еле ответил Трэвис, стуча зубами.       – И долго стоять так будешь? – с издёвкой спросил Нил, видя страдания Фелпса.       – Да пока ёбаное такси не при-приедет. Да блять.       Это немного забавляло парня с дредами, но только немного. Чуточку.       – О! Приехал, нахуй! Пока, Нил! – и след его простыл. Кажется, в подъехавшей машине Трэвис увидел спасение.       «Раз Трэв был у Ларрио, то они точно не в шахматы играли»       Дуглас поднялся на пятый этаж, где живёт Ларри. Постучав, никто не открыл. Конечно, нахуй оно надо. Однако, это не было редким явлением. Поэтому Нил просто прошёл в квартиру. В ней стоял травяной запах и дым растянулся по всему коридору. Очевиднее некуда. Особенно тому, кто хорошо с этим знаком.       Темноволосый прошёл в единственную комнату, и там находился Джонсон. Перед ним стоял мольберт. Ох уж эта ночная мотивация.       – Опять у тебя тут вонь стоит.       – Тебе тоже привет. – отозвался Ларри, намечая что-то карандашом на листе бумаги.       Нил дошёл до конца комнаты и раскрыл окно нараспашку.       – Ай, блять, Нил, холодно! Закрой, бля. – сморщился шатен.       – Ага. Чтоб этот весь запах в шторы и ткани впитался. – процедил темноволосый и занял место на кровати.       – Че, закончилось пидорское свидание твоё?       – Закончилось, не волнуйся. Хотя, лучше бы не заканчивалось... – витая в мечтах, сказал парень.       – Фу, блять. Меня в свои фантазии только не посвящай. – точно. Какую реакцию можно ожидать от гомофоба Ларри Джонсона. Самое ожидаемое. А ведь это ещё очень даже нейтрально.       – Ларрио, я по делу зашёл.       И вот. Либо сейчас Нилу прилетит за упоминание того синеволосого фрика из дома его любимого парня. Или будет спокойная реакция и Ларри не загрится. Нил всё понимает.       – Выкладывай, че хочешь.       – Короче. Ты же помнишь Сала? – очень аккуратно и осторожно.       – Того ебаната Салли-кромсалли? Да как нехуй! Забудешь его ещё. – фыркнул шатен, не отрываясь от своих линий на бумаге.       – Вот, как бы тебе объяснить, чтобы ты понял...       – Ты меня сейчас тупым назвал или мне показалось? – Джонсон покосился на друга. На его ухе лежала кисточка, из-за которой он казался художником из девяностых.       – Нет, просто хочу, чтоб ты правильно понял меня. – ответа не последовало. Это хороший знак. Ларри слушает. – В общем говоря.. У Сала непростая жизнь всегда была. У него, кроме Тодда, нет друзей. И прошлое нелёгкое. Я не говорю, что вы должны быть друзьями. Хотя бы чтобы ты не кидал в него посуду и не лез с ним в драку.       – Бля, Нил, но из-за него...       – Да хватит уже про это. Он ведь не специально. К тому же...       – Блять, Нил! Из-за него сломалась ваза, которую мама делала месяц ради того, чтобы нам с тобой приятно было. А этот осёл даже не извинился! Мне взять и простить?! Стерпеть?       – Остуди свой пыл. Лиза же сказала, что всё хорошо. И тебе лично она сказала, что неправильно набрасываться так на людей. Говорила тебе извиниться.       – Я очень люблю свою мать, но она всегда думает о других, но не о себе. Я сам могу решить перед кем извиняться, а кому бить ебало.       – Если любишь маму, то можно и прислушаться. – спокойно ответил Нил. Ожидаемый результат разговора, но не так уж и плох. Могло быть и похуже. – В общем, надеюсь, ты задумаешься. Доброй ночи.       Попрощавшись, темноволосый покинул квартиру друга. И была какая-то, маленькая надежда, что огонь поймёт. Услышит.       – Обязательно. – сморщившись, сказал Ларри, как только дверь закрыл.       Рука у мольберта странно дёрнулась, словно это то, что нужно было. Но сам Ларри ещё ничего не понимает. Противоположности отталкиваются — но лишь до тех пор, пока не поймут, что уже давно являются частями одного целого. Чтобы стать водой, льду придётся умереть, а огню — забыть, как жечь. Пока ни тот, ни другой не готовы к такой жертве. Но время расставит всё по местам — без спроса и разрешения. Ни Тодд, всегда видевший в Сале больше, чем другие, ни внимательный Нил не могли разглядеть в этой вражде начало чего-то большего. Что ж, тем интереснее будет удивляться.